Смерть абрека и мятежника Машуко и его наследие в горах Кавказа
Однако весь потенциал восстания не был реализован. Впрочем, возможно, и не мог быть реализован. Руководитель восстания в политических интригах изощрён не был и не имел соответствующих связей с элитами, далеко не все из которых были настроены по отношению к Крымскому ханству положительно, мягко говоря. К тому же соединению всех антитурецких, а соответственно, и антикрымских, сил отчасти помешал как раз классовый характер борьбы мятежников. Часть восставших крестьян по старой памяти автоматически воспринимали любых князей и даже военную аристократию (уорков) уже не как защитников, а как потенциальных угнетателей. Но восстание тем не менее продолжалось.
Расцвет Машуко
Машуко, которого различные источники причисляли и к холопам, и к вольным общинникам-крестьянам, и к кузнецам-оружейникам, сформировал свои отряды весьма грамотно. Войско валия Кабарды Исламбека Мисостова, усиленное воинами его сюзерена крымского хана Саадата-Гирея, представляло собой грозную могучую силу. Сражаться с таким противником на поле боя не имело смысла, кроме геройского суицида, конечно.
Поэтому отряд Машуко наносил стремительные жалящие удары по группам крымцев, которых хан намеренно расселил по аулам Кабарды, и по дружинам князей. После рейда отряды, естественно, скрывались в горах. Не забывал Машуко и всеми силами ослаблять хозяйственную базу оккупантов и княжеских «коллаборантов». Угон лошадей, экспроприация холодного оружия и поджог различных строений стали обычным делом. Именно благодаря этой тактике Машуко вошёл в историю как абрек, а тропу, по которой он и его отряды отходили в горы, назвали «Абрек Чекео», т.е. «тропа беглецов». Одним из мест, где скрывались мятежники, было Пятигорье. Этот факт и лёг в основу версии, что знаменитая гора Машук у Пятигорска носит именно имя знаменитого мятежного абрека.
Ликвидировать любой ценой
После первых неудачных попыток подавить восстание, которые потерпели фиаско, князья и ханские оккупанты крепко призадумались. В итоге решили внести разброд в ряды восставших и применить старый как мир шантаж. Для начала провели розыск с целью выяснить имена восставших. Затем в заложники были взяты все члены семей мятежников, а для показательного урока часть членов семей была сразу же выслана в Крым на рынок рабов. Другим же была обещана амнистия и даже возвращение имущества и родственников. Во время карательных действий в рабство попала родная сестра Машуко.
Ряды восставших начали редеть, но неистовый Машуко и не думал прекращать свой мятеж. Наоборот, абрек стал непримиримым врагом. Он открыто говорил, что будет сражаться даже в полном одиночестве. Наконец, щедрые посулы князей и хана смогли пробить в сердце одного из подвижников абрека червоточину. Поэтому мятежника схватили на горной дороге по наводке и убили на месте. Другая версия гласит, что казнили Машука прилюдно. Последнее кажется сомнительным, т. к. такая казнь входит в определённые противоречия с адатами. К тому же вид непреклонного кабардинца перед казнью мог лишь мобилизовать новую волну восстания.
Есть описание смерти мятежника, данное непосредственно кабардинским историком. В 19 веке в своём фундаментальном труде «История адыхейского народа, составленная по преданиям кабардинцев» один из первых кабардинских историков и филологов Шора Ногмов писал о завершении восстания:
Рождение легенды и классовая яма
Коварное убийство Машуко обессмертило его имя. Теперь он жил в народе бесконтрольно для крымского хана и местных князей. Тем временем Кашкатауская княжеская коалиция продолжала терять влияние. Количество воинов, которых был способен выставить Асланбек Кайтукин и его княжеские союзники Бекмурзины против коллаборационистской коалиции Исламбека Мисостова, уже не превышало и двух тысяч. Положение было отчаянным. Посланник Кайтукина в Санкт-Петербурге передал представителям России отчаянную мольбу князя о помощи и предупреждение, что, как бы князь того ни желал, но в случае отсутствия помощи он будет вынужден пойти на мир с враждебным Крымом.
Вскоре позиции Асланбека (не без помощи России) укрепились, а междоусобица обрела новую силу гражданской войны. Правда, войны между элитами, в которой простым смертным досталась роль пушечного мяса или дойной коровы. Бывшие члены Баксанской и Кашкатауской коалиций попеременно просили помощи и клялись в верности то Санкт-Петербургу, то Крыму. Положение крестьянства же продолжало ухудшаться. В итоге становилось понятно, что патриотический подъём был использован аристократией для решения собственных задач захвата власти в конкурентной борьбе друг с другом.
В итоге создавшееся положение вылилось в повальное бегство кабардинского крестьянства в Россию, начавшееся в 30-х годах 18-го века. Это ослабляло позиции знати Кабарды, поэтому они постоянно слали гневные жалобы как астраханскому губернатору Артемию Петровичу Волынскому, так и самому императору Петру I. Аристократия Кабарды даже требовала снести крепость Моздок, ставшей прибежищем беглецов. Конечно, знать получила решительный отказ, но и ссориться Россия с кабардинской элитой не желала, поэтому пообещала возвращать беглых обратно, но с одной ловкой оговоркой. Возврату подлежали только некрещёные горцы. Таким образом, правильно спланировав побег, горец вместе с семьёй живо принимал крещение и становился недосягаем для своих преследователей. Кстати, именно этот факт отчасти заставил осман и крымцев усилить мусульманскую экспансию на Кавказе. Для них ислам был своеобразным оружием.
Дошло до того, что кабардинская аристократия задумала грозить России переселением своих подданных из Кабарды на берега Кумы и Кубани. Однако позже они передумали, т. к. всем было ясно, что русские, понимая эту угрозу как жест полного отчаяния, которая в случае её выполнения приведёт князей к потере власти, пропустят это мимо своего внимания.
Восстание и смерть Мамсырыко Дамалея
В 1754-м (по другим данным, в 1767-м, что считается менее достоверной датой) году разгорелось очередное крестьянское восстание. В авангарде восставших встали жители селений Куденетова и Тыжева, расположенных в районе реки Чегем. Причиной восстания стали попытки ещё более расслоить и закабалить свободных крестьян-общинников. Знать решила сильнее привязать их к своим владениям, усилив крепостной строй.
Во главе восставших встал Мамсырыко Дамалей, принадлежавший к сословию свободных крестьян-общинников, права которых как раз и попирались самым жёстким образом. Знать и в этот раз не смогла разглядеть социальную бомбу замедленного действия в собственной политике и безмерной жажде власти. У Дамалея отобрали всё его имущество, а вся семья была лишена прежних прав и стала, по сути, холопами. Мамсырыко поклялся мстить аристократам за такое бесчестие до конца своих дней и, как это уже делал Машуко, бежал в горы, чтобы продолжить борьбу.
На этот раз, когда крестьяне уходили из родных мест целыми кланами (их часто называют «тлепк»), знать не могла просто перебить их или, закабалив часть семьи восставших, принудить их к покорности. Более того, кабардинские князья и аристократия испугались новых требований крестьянства. На этот раз мятежники требовали не просто прекратить усиление крепостного гнёта, но вернуть древние порядки вольного общества. По сути, князья и аристократия лишались своих исключительных прав в принципе.
После нескольких месяцев вооружённого противостояния знать решила пойти на переговоры, но это было лукавством. Так как к Дамалею начали стекаться люди со всей Кабарды, то единства в них не было. Кто-то готов был пойти на мир уже при условии ограничения крепостного гнёта, а кто-то желал полной свободы любой ценой. Этим и воспользовались князья.
Аристократия пообещала снизить уровень повинности и ограничить размах правового произвола, когда даже адаты не соблюдались. В среде восставших наметился глубокий раскол, готовый перейти в конфликт уже внутри конфликта. Пользуясь этим аристократы, следуя старой схеме, убили Мамсырыко. Лишившись предводителя, восстание развалилось, а народ сложился ещё один героический образ, воплощённый в песне:
Ведет он в сраженья крестьянских людей.
Испуг и сумятица в княжеском стане,
Крестьяне приходят с великой войной.
Бегут от повстанцев князья и дворяне,
И прячутся, в трепете, в чаще лесной.
Ещё одно восстание было подавлено. Однако уже тогда о полном усмирении крестьянства не могло быть и речи. Социальная болезнь, поразившая Кабарду по вине её собственной элиты, продолжала прогрессировать. До следующего восстания оставалось менее 15 лет.
Продолжение следует…