ЭТО ИНТЕРЕСНО
О том, что Абхазия проходила испытания, в частности различными инфекциями, большой мастер пера и слова, Фазиль Искандер рассказал в своем произведении «Сандро из Чегема», в главе «Утраты» (предлагаем в сокращении).
На следующий день после сороковин в квартире оставались: муж умершей, его сын, его старенькая мать, родственница Зенона, приехавшая из деревни и помогавшая по дому, и сам Зенон, брат умершей...
…Перед смертью сестры Зенон был в Москве у себя дома. После многомесячного перерыва на него навалилась работа, и он уже несколько дней часов по двенадцать не отрывался от машинки, как вдруг раздался междугородный телефонный звонок.
– Твоя сестра умерла час назад! – резко прокричал зять и положил трубку.
И хотя смерть сестры ожидали, Зенон не думал, что это будет так скоро. Грубая краткость сообщения мгновенно ввинтилась в мозг, но Зенон тогда не пытался анализировать ее причины…
…Муж сестры ездил в деревню к матери, вспахивал приусадебный участок, засевал его кукурузой, летом мотыжил, осенью собирал урожай кукурузы и винограда, из которого выдавливал вино…
…Зять, видно что-то вспомнив, обернулся к Зенону и, кивнув на мать посветлевшим лицом, сказал:
— Маму молодой я почему-то всегда вспоминаю в связи с черной оспой, которая примерно в тридцать третьем году вспыхнула в нашей деревне. Хотя, зная ее возраст, я понимаю, что мама тогда уже была не так молода, но видится она мне из того времени почему-то очень молодой. Может быть, потому что мне самому тогда было лет десять. Черную оспу абхазцы именуют Царским Гонцом. Непонятно, когда и откуда пришло это название. Ясно одно — оно из глубокой древности.
Однажды из дома нашего соседа Альяса, жившего повыше нас метров на двести, раздался чей-то голос:
«Эй, слушайте! Царский Гонец пришел в наш дом, Царский Гонец! Передайте людям!»
У нас в доме все взрослые выскочили во двор. Отец, мать, братья отца. И мы, детвора, ничего не понимая, побежали следом. По лицам взрослых я чувствовал, что случилось что-то необыкновенное, а что именно, не знал. Слова «Царский Гонец» для меня звучали нелепо. Что-то вроде слов из детской сказки. Лица взрослых окаменели, выражая ужас, тревогу, внимание. Они вслушивались в голос оттуда.
«Что случилось, мама, что?!» — приставал я к матери, дергая ее за рукав.
«Тише! — отмахивалась она. — Дай послушать!»
Оказалось, что сам хозяин Альяс заболел черной оспой. Отец закричал в ответ на голос оттуда, что сейчас же оседлает свою лошадь, чтобы известить о случившемся в соседнем селе.
«Кого, кого он должен известить, — спросил я, проникаясь непонятным волнением взрослых, — родственников?» Я чувствовал волнение взрослых, отчасти сам проникся им, но, конечно, не понимал, что наступает великая стихия зла, а не просто болезнь, постигшая хозяина соседнего дома.
«Нет, — сказала мама, — Царский Гонец — это страшная болезнь. Но человек, переболевший ею, если выживет, уже не может заразиться этой болезнью. Поэтому переболевшие Царским Гонцом приходят ухаживать за больным, чтобы домашние к нему не подходили и не заражались… Скоро они начнут прибывать…»
Тут раздался голос соседей, живших пониже нас. Они почувствовали какую-то особую тревогу в нашей перекличке с домом Альяса и спрашивали, что случилось. Отец ответил им и, назвав село, в которое он едет, посоветовал ехать с этой черной вестью в другое село.
Потом он поймал свою лошадь, она случайно паслась возле самого дома, и, надев на нее уздечку, ввел во двор…
Тут рассказ зятя был прерван появлением сына. Он пришел из кухни, где сидел и читал книгу. Он был такой же большой, как отец, но разрез глаз и разлет бровей — материнские. Отец взглянул на сына и с какой-то странной озабоченностью вдруг спросил:
— Мама пришла с работы?
Сын пожал плечами и, посмотрев на отца с грустным недоумением, молча придвинул себе стул, уселся на него верхом и, опершись подбородком на спинку, уставился в телевизор.
— Ха! — смущенно хмыкнул отец и, взглянув на Зенона, сказал: — Никак не могу привыкнуть… Уже несколько раз так спрашивал. Обычно она в это время приходила с работы… Да-а… Ну, так вот… На следующий день отец вернулся из соседней деревни, где рассказал о случившемся в доме Альяса. Я понял, что вот так по цепочке весть о том, что у нас появился Царский Гонец, будет передаваться из деревни в деревню.
Мать строго-настрого запретила мне подходить к дому Альяса без сопровождения взрослых, но я не выдержал и через два дня украдкой подошел к его усадьбе. Человек десять незнакомых мне людей, с лицами рябыми, как я догадался, от оспы, ходили по двору и почему-то очень громко, словно сквозь бурю случившегося, переговаривались. Двое или трое, стоя посреди двора, сжигали какую-то ветошь и домашнюю рухлядь. Мне показалось, что языки пламени, то захлебываясь от бессилия, то яростно вздымаясь, пожирают зараженные вещи. Остальные тащили из ближайшего леса заостренные колья и вязанки свежих, очищенных от листьев ветвей рододендрона.
«Для чего это они?» — спросил я у охотника Щаадата, который, как и я, стоял возле усадьбы и следил за тем, что происходит во дворе.
«Они хотят новым плетнем обнести усадьбу», — сказал Щаадат.
«Почему новым, — спросил я, — а старый что, будут сносить?»
«Не в этом дело, — сказал охотник Щаадат, — новый плетень должен быть такой густой, чтобы даже мышка из усадьбы в деревню не могла пронести Царского Гонца… А старый плетень трогать незачем… Вон видишь дом Эсната?»
Дом Эсната стоял прямо над домом Альяса выше по горе. Я хорошо знал этот дом, бывал там.
«Конечно, — говорю, — я там бывал много раз».
«Так вот, — сказал охотник Щаадат, — сейчас там никто не живет».
«Перемерли от Царского Гонца?!» — ужаснулся я, одновременно удивляясь, что нас об этом не известили.
«Нет, — сказал Щаадат, — им велели переселиться к родственникам. Они могут заразиться, потому что на их дом ветер задувает со стороны дома Альяса».
«Они навсегда переселились?» — спросил я.
«Нет, — сказал Щаадат, — если Альяс умрет и больше никто не заразится в доме или если он выздоровеет, они вернутся в свой дом. А всех домашних Альяса и тех, что пришли навещать его, когда бывалый человек распознал его болезнь, не выпустят из дому, пока не убедятся, что они не заразились от Альяса».
Этот охотник Щаадат был удивительным человеком. Он обладал сверхъестественным чутьем на добычу. Он во сне видел место, где пасется его будущий охотничий трофей. И он по древнему абхазскому обычаю, который теперь уже почти никто не знает, никогда во время охоты не убивал больше одного травоядного животного, даже если набредал на стадо…
Фазиль Искандер