Дневник. 1983-86 год. Глава 8. Иосиф Бродский и тому подобные
Седьмая глава
Иосиф Бродский
Это было первое мое масштабное знакомство с поэзией Иосифа Бродского. Как сейчас помню - пухлая пачка листов с отпечатанными на машинке ранними стихами, все написаны до 1964 года, по крайней мере, так было обозначено на первой странице. Типичный, классический самиздат.
Первое впечатление - уж какое было, я ничего не выдумывал. Потом, конечно, узнал Бродского намного лучше, шире и глубже, но так и не полюбил. Холодный слишком. Но это уже совсем другая тема.
Фазиля Искандера я сильно переоценивал. Он, конечно, хороший писатель. Но не до такой степени, как я писал.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.
27 сентября 1983
В амфитеатрах одиночеств
Иосиф Бродский - поэт сильно одаренный, вовсе не антисоветский, просто он где-то вне общепринятого способа мыслить, жить и писать. Есть глубинное ощущение неприятия нашей действительности, но никаких призывов или насмешек, лишь грустное понимание неблагополучия.
Все стихи его, что я читал, написаны им до 24 лет, и потому в них много юношеского, хотя нет почти ничего ученического, часто громкозвучие, подбор необычных, архаичных, непривычных слов, вместе, подряд, в странных сочетаниях.
Иногда невнятен смысл, но Бродский по большей части не излагает и не защищает какие-то взгляды, идеи, а изливает поток ассоциаций, лирических мотивов, образов, иногда поразительных - "в амфитеатрах одиночеств", например, красиво сказано, но точно.
Хотя бывают чистые и пустые красивости, бывают огрехи, но это нормально.
Рифмой он не владеет, к ней равнодушен, и оттого ее неточности не лезут в глаза, как у какого-нибудь Евтушенко.
Вообще, тем не менее, в смысле формы Бродский весьма неряшлив, хотя создает интересную ритмическую структуру стиха, но не гранит его, не отшлифовывает. Впрочем, это тогда, а как он писал дальше и пишет сейчас, я не знаю.
От Джона Донна до Пастернака
Влияния на нем чувствуются, очень много от Пастернака, в духе, в форме, в выборе слов (Пастернак тоже не оттачивал стихов внешне, и сплошь и рядом рифмы его или банальны, или приблизительны, и все равно он гений), ну и кое-что Мандельштама.
Окромя - явное родство с зарубежной стихотворной манерой и некий модернизированный символизм. Библейскость, религиозность - явно есть внутренняя связь с Джоном Донном, которого он переводил и которому посвящено одно из лучших стихотворений (наиболее выписанное, отделанное по форме) - "Большая элегия".
Странно, Бродский бросил школу в 15 лет, не имел никакого образования, но почти насквозь литературен и много аллюзий, и - плохо - использование греческих мифологических обозначений, часто зря, для позы. Очень предметен, любит рисовать вещи, предметы, выпукло, крупным планом, устраивая перечисления, но абсолютно не впадая в прозаизм.
3 октября
Отнюдь не уникальное явление
Похожих на Бродского поэтов у нас сейчас много. Это Кушнер, Беличенко хотя бы. Их таланты помельче, но та же ассоциативность, интеллектуальность, более-менее подчеркнутая, выпяченная, некая мифологичность, обычно в форме, не в глубине, некая претенциозная литературная эрудированность.
Так что Бродский - не уникальное явление вовсе, а наоборот, его стиль во многом характерен не только для названных поэтов, но и для многих молодых, начинающих, в эпигонском, доведенном до ложной многозначительности варианте. Это, конечно, стиль утонченно-элитарный в основе, не для широких слоев, но он отражает стремление уйти от показушного оптимизма и постоянного вранья в сферу чистой мысли, природы и вечных непреходящих культурных ценностей.
Писатель чистого таланта
Фазиль Искандер - писатель особого, негромкого, но чистого и индивидуального таланта. На днях я прочел прочел два его небольших рассказа и погрузился в новый, особенный мир, с которым я до сей поры соприкасался, но в который не входил.
И вновь, как и у Белова, обнаружил близость и влияние Фолкнера. Искандер весь рассказ "Чаепитие и любовь к морю", истинный шедевр, строит на переплетении временных, психологических пластов, на своеобразном потоке сознания, коий создается без всяких литературно-архитектурных излишеств, совсем просто.
В этом рассказике без резких стилевых переходов, на игре нюансов Искандер умудрился передать и трагическое ощущение в рассказе об утопленнике, и сразу философский кусочек, без мудрствований, без позы, и все наполнить юмором разных оттенков - горький, мудрый, бесхитростный, сатирический.
Бесподобные образы - сумасшедший дядя (мягкий, но с оторопью, юмор), капризная тетя, глуповатый рыбак (юмор со злинкой).
Занятно, что главного героя рассказа зовут Чик, как и героя многих романов Фолкнера Чика Мэллисона. Но есть и более глубокое сходство - Искандер всё пишет о небольшой области в Абхазии, знаменитом Чегеме и вокруг, это принцип, распространенный в современной мировой литературе.
6 октября
Глупости о буржуазной сущности
Мартин Вальзер - один из весьма талантливых и тонких писателей ФРГ, у него прелестный стиль, нечто вроде Хемингуэя удешевленного издания и с потоком сознания, кроме того, грациозный юмор, не свойственный в целом немецкой литературе. Пишет он легко, про "буржуазных интеллигентов", рефлексирующих, разуверившихся во всем, и донельзя мерзких и неприятных.
В двух его повестях - "По ту сторону любви" и "На полном скаку" - главные герои - эгоисты, завистливые, мелочные, недобрые, жалкие, сексуально озабоченные, алкоголики, брюзжащие на несправедливость жизни и своего начальства, неудачники и неудовлетворенные подпольные крысы, способные на жестокие поступки, один избивает жену и детей, другой почти убивает старого школьного друга.
Написано блестяще, но уж очень неинтересны души и сознание, мысли этих героев, зачем тратить на них несомненный талант?
Во всяком случае, все глупости о буржуазной сущности этих героев смешны. У нас тоже есть такие, и их полно, но не стоит их так смаковать, облизывать, как Вальзер. Они просто недостойны сложно и прихотливо выстроенных потоков сознания, которые приписывает им Вальзер.
Прочел, и не получил никакой радости, хотя насладился чисто стилистическими эпизодами вполне (прекрасно перевели Стеженский и Карельский - тончайший и непревзойденный мастер перевода и знаток немецкой литературы).
7 октября
Искусство преподнесения детали
Искандер - писатель необычный и необыкновенный. Он очень прост, его язык состоит из обычных, почти усредненных слов, их сочетания привычны и нормальны, но из этого немудреного текста возникает то мысль удивительной глубины, то деталь бесподобно-безжалостно психологическая.
Искандер лаконичен, но мудр. Очень важно в его рассказах соприкосновение, дуновение темы смерти, то в кратком эпизоде с утопленником, то - и это серьезно! - в проходном моменте, где говорится о корове, задранной медведем, которая ревет в овраге, издыхая. а никто не идет к ней на помощь - война, другие у людей заботы.
И еще поразительное искусство преподнесения детали, мельчайшей, но подробно, увлекательно описанной, и не нужно никакое целое. Есть некая незрелость в его ранних рассказах, но сразу есть особенный стиль и прозрачная чистота-простота, и мудрость, и перемешанность времен и пространства. А более поздние Искандеровы новеллы уже совершенны до конца.
Фазиль Искандер
Мои дневники
Иосиф Бродский
Это было первое мое масштабное знакомство с поэзией Иосифа Бродского. Как сейчас помню - пухлая пачка листов с отпечатанными на машинке ранними стихами, все написаны до 1964 года, по крайней мере, так было обозначено на первой странице. Типичный, классический самиздат.
Первое впечатление - уж какое было, я ничего не выдумывал. Потом, конечно, узнал Бродского намного лучше, шире и глубже, но так и не полюбил. Холодный слишком. Но это уже совсем другая тема.
Фазиля Искандера я сильно переоценивал. Он, конечно, хороший писатель. Но не до такой степени, как я писал.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.
27 сентября 1983
В амфитеатрах одиночеств
Иосиф Бродский - поэт сильно одаренный, вовсе не антисоветский, просто он где-то вне общепринятого способа мыслить, жить и писать. Есть глубинное ощущение неприятия нашей действительности, но никаких призывов или насмешек, лишь грустное понимание неблагополучия.
Все стихи его, что я читал, написаны им до 24 лет, и потому в них много юношеского, хотя нет почти ничего ученического, часто громкозвучие, подбор необычных, архаичных, непривычных слов, вместе, подряд, в странных сочетаниях.
Иногда невнятен смысл, но Бродский по большей части не излагает и не защищает какие-то взгляды, идеи, а изливает поток ассоциаций, лирических мотивов, образов, иногда поразительных - "в амфитеатрах одиночеств", например, красиво сказано, но точно.
Хотя бывают чистые и пустые красивости, бывают огрехи, но это нормально.
Рифмой он не владеет, к ней равнодушен, и оттого ее неточности не лезут в глаза, как у какого-нибудь Евтушенко.
Вообще, тем не менее, в смысле формы Бродский весьма неряшлив, хотя создает интересную ритмическую структуру стиха, но не гранит его, не отшлифовывает. Впрочем, это тогда, а как он писал дальше и пишет сейчас, я не знаю.
От Джона Донна до Пастернака
Влияния на нем чувствуются, очень много от Пастернака, в духе, в форме, в выборе слов (Пастернак тоже не оттачивал стихов внешне, и сплошь и рядом рифмы его или банальны, или приблизительны, и все равно он гений), ну и кое-что Мандельштама.
Окромя - явное родство с зарубежной стихотворной манерой и некий модернизированный символизм. Библейскость, религиозность - явно есть внутренняя связь с Джоном Донном, которого он переводил и которому посвящено одно из лучших стихотворений (наиболее выписанное, отделанное по форме) - "Большая элегия".
Странно, Бродский бросил школу в 15 лет, не имел никакого образования, но почти насквозь литературен и много аллюзий, и - плохо - использование греческих мифологических обозначений, часто зря, для позы. Очень предметен, любит рисовать вещи, предметы, выпукло, крупным планом, устраивая перечисления, но абсолютно не впадая в прозаизм.
3 октября
Отнюдь не уникальное явление
Похожих на Бродского поэтов у нас сейчас много. Это Кушнер, Беличенко хотя бы. Их таланты помельче, но та же ассоциативность, интеллектуальность, более-менее подчеркнутая, выпяченная, некая мифологичность, обычно в форме, не в глубине, некая претенциозная литературная эрудированность.
Так что Бродский - не уникальное явление вовсе, а наоборот, его стиль во многом характерен не только для названных поэтов, но и для многих молодых, начинающих, в эпигонском, доведенном до ложной многозначительности варианте. Это, конечно, стиль утонченно-элитарный в основе, не для широких слоев, но он отражает стремление уйти от показушного оптимизма и постоянного вранья в сферу чистой мысли, природы и вечных непреходящих культурных ценностей.
Писатель чистого таланта
Фазиль Искандер - писатель особого, негромкого, но чистого и индивидуального таланта. На днях я прочел прочел два его небольших рассказа и погрузился в новый, особенный мир, с которым я до сей поры соприкасался, но в который не входил.
И вновь, как и у Белова, обнаружил близость и влияние Фолкнера. Искандер весь рассказ "Чаепитие и любовь к морю", истинный шедевр, строит на переплетении временных, психологических пластов, на своеобразном потоке сознания, коий создается без всяких литературно-архитектурных излишеств, совсем просто.
В этом рассказике без резких стилевых переходов, на игре нюансов Искандер умудрился передать и трагическое ощущение в рассказе об утопленнике, и сразу философский кусочек, без мудрствований, без позы, и все наполнить юмором разных оттенков - горький, мудрый, бесхитростный, сатирический.
Бесподобные образы - сумасшедший дядя (мягкий, но с оторопью, юмор), капризная тетя, глуповатый рыбак (юмор со злинкой).
Занятно, что главного героя рассказа зовут Чик, как и героя многих романов Фолкнера Чика Мэллисона. Но есть и более глубокое сходство - Искандер всё пишет о небольшой области в Абхазии, знаменитом Чегеме и вокруг, это принцип, распространенный в современной мировой литературе.
6 октября
Глупости о буржуазной сущности
Мартин Вальзер - один из весьма талантливых и тонких писателей ФРГ, у него прелестный стиль, нечто вроде Хемингуэя удешевленного издания и с потоком сознания, кроме того, грациозный юмор, не свойственный в целом немецкой литературе. Пишет он легко, про "буржуазных интеллигентов", рефлексирующих, разуверившихся во всем, и донельзя мерзких и неприятных.
В двух его повестях - "По ту сторону любви" и "На полном скаку" - главные герои - эгоисты, завистливые, мелочные, недобрые, жалкие, сексуально озабоченные, алкоголики, брюзжащие на несправедливость жизни и своего начальства, неудачники и неудовлетворенные подпольные крысы, способные на жестокие поступки, один избивает жену и детей, другой почти убивает старого школьного друга.
Написано блестяще, но уж очень неинтересны души и сознание, мысли этих героев, зачем тратить на них несомненный талант?
Во всяком случае, все глупости о буржуазной сущности этих героев смешны. У нас тоже есть такие, и их полно, но не стоит их так смаковать, облизывать, как Вальзер. Они просто недостойны сложно и прихотливо выстроенных потоков сознания, которые приписывает им Вальзер.
Прочел, и не получил никакой радости, хотя насладился чисто стилистическими эпизодами вполне (прекрасно перевели Стеженский и Карельский - тончайший и непревзойденный мастер перевода и знаток немецкой литературы).
7 октября
Искусство преподнесения детали
Искандер - писатель необычный и необыкновенный. Он очень прост, его язык состоит из обычных, почти усредненных слов, их сочетания привычны и нормальны, но из этого немудреного текста возникает то мысль удивительной глубины, то деталь бесподобно-безжалостно психологическая.
Искандер лаконичен, но мудр. Очень важно в его рассказах соприкосновение, дуновение темы смерти, то в кратком эпизоде с утопленником, то - и это серьезно! - в проходном моменте, где говорится о корове, задранной медведем, которая ревет в овраге, издыхая. а никто не идет к ней на помощь - война, другие у людей заботы.
И еще поразительное искусство преподнесения детали, мельчайшей, но подробно, увлекательно описанной, и не нужно никакое целое. Есть некая незрелость в его ранних рассказах, но сразу есть особенный стиль и прозрачная чистота-простота, и мудрость, и перемешанность времен и пространства. А более поздние Искандеровы новеллы уже совершенны до конца.
Фазиль Искандер
Мои дневники