Карбалевич: Как красиво все началось

Ситуация с Белорусской национальной биотехнологической корпорацией — наглядная иллюстрация неэффективности белорусской социально-экономической модели. Ручное управление экономикой оптимально для поддержания власти. И это для Лукашенко важнее, чем экономическая эффективность. Провал имиджевого проекта 7 апреля Александр Лукашенко созвал совещание, чтобы решить, что делать с Белорусской национальной биотехнологической корпорацией (БНБК). Вот как он задал вопрос: «Что мы будем делать дальше?» Вопрос актуален. Чтобы спасти провалившийся проект, нужно созвать огромное совещание. И как красиво все началось. Во время запуска БНБК в ноябре 2022 года Лукашенко не пожалел высокопарных слов, говоря об огромных перспективах этой научно-производственной корпорации. Говорят, что этот «уникальный», «брендовый» проект не имеет аналогов «ни в Европе, ни на постсоветском пространстве», это «национальная гордость», «больше, чем космос». Более того, БНБК получила большие выгоды. Это, по словам Лукашенко, «льготы по уплате налогов, гарантии государству по кредитам и специальная процедура отражения валютных колебаний». Однако с самого начала проект выглядел несколько странно. Предприятие возглавлял бывший премьер-министр Кыргызстана Даниир Усенов, заочно приговоренный на родине к 15 годам лишения свободы по обвинению в злоупотреблениях властью, поэтому проект ассоциируется с кланом бывшего президента Кыргызстана Курманбека Бакиева, который также проживает в Беларуси. Усенов сменил имя и фамилию на Даниил Урицкий и получил белорусское гражданство. Контрольный пакет акций принадлежал частным лицам. А китайские кредиты были взяты под гарантии белорусского правительства. Через год после запуска проекта Лукашенко был вынужден провести совещание, потому что «дела на предприятии идут не совсем по плану». Предприятие было национализировано, но это не привело к лучшему результату. И вот новое совещание. Но в итоге ничего не получилось, кроме создания комиссии. Точнее, «рабочей группы» в составе премьер-министра Александра Турчина, главы Академии наук Владимира Караника и заместителя председателя Всебелорусского народного собрания Александра Косинца. Ситуация с БНБК — наглядная иллюстрация неэффективности белорусской социально-экономической модели. Если исключить из рассмотрения природные ресурсы — разработку калийных месторождений и модернизацию НПЗ, — то можно сказать, что ни один из государственных проектов в сфере экономики не сработал. Можно упомянуть неудачные результаты инвестиций в цементные заводы, деревообрабатывающие предприятия, льняные комбинаты и Светлогорск целлюлозно-бумажный комбинат. В 2013 году Лукашенко заинтересовался идеей модернизации промышленности и поручил каждому предприятию разработать план модернизации, чтобы быстро «перевернуть страну». Однако этот грандиозный проект, как и следовало ожидать, провалился, хотя и были потрачены огромные деньги. Валерий Карбалевич. Аохивное фото Была также идея модернизации средних городов. Начали с Оршанского района, который пытались сделать образцовым. Всё закончилось огромным скандалом, кадровым переполохом. В целом, вопрос об образцовых проектах, не имеющих аналогов, — отдельная тема. Можно упомянуть запоминающуюся историю с сельскохозяйственным холдингом «Купаловское» в Шкловском районе. При его создании Лукашенко заявил: «На примере Купаловского холдинга я хочу показать, каким должно быть сельскохозяйственное производство в XXI веке». Но это не получилось. За два года глава холдинга менялся четыре раза, один из них покончил жизнь самоубийством. А 26 марта 2019 года короткий тур Лукашенко по этой выставке достижений народного хозяйства закончился скандалом. Выяснилось, что вместо образцового предприятия XXI века построили, по его словам, «Аушвиц», в котором погибают едва живые и грязные (Лукашенко использовал более резкое выражение) коровы. Общих правил нет Дело не только в государственной форме собственности этих обанкротившихся предприятий. В западных странах тоже есть государственные предприятия, но они работают эффективно, потому что существуют в рыночной среде, в условиях жесткой конкуренции. В Беларуси ситуация иная — нет нормальной рыночной среды, нет правовой системы, нет общих правил ведения бизнеса для всех. В Парке высоких технологий — один правовой режим и условия труда, в «Большом камне» — другой, в свободных экономических зонах, существующих в каждом регионе, — третий, в том же Оршанском районе — четвёртый, в Белорусском национальном банке — пятый и так далее. Государственные предприятия, в отличие от частных компаний, берут банковские кредиты по льготным процентным ставкам. Более или менее крупные инвесторы заключают эксклюзивные соглашения с правительством или местными властями. То есть, существует модель ручного управления экономикой в чистом виде. И она органична для белорусской социальной модели. Потому что она создает механизм государственного контроля над экономикой. Важным элементом такого контроля являются бюджетные субсидии, как в случае с Белорусским национальным банком. Такая модель оптимальна для поддержания власти. А это для Лукашенко важнее, чем экономическая эффективность. История IT-сектора показала, что успешные компании могут представлять опасность для режима («IT-специалисты» были важной составляющей протестов 2020 года). Поэтому нет сомнений, что Белорусский национальный банк будет подвергаться подобным манипуляциям еще много раз с тем же хорошо известным результатом. Философ Славой Жижек: Мы неотвратимо приближаемся к концу света