Спелеолог Алексей Акимов: По годовым кольцам сталактитов можно узнать прошлое Земли

Наскальная живопись пещеры Шульган-Таш (Каповой), расположенной в Республике Башкортостан, включена в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. Мы продолжаем рубрику «Простые вопросы» и рассказываем о том, кто и как исследует подземные глубины. Побеседовали с руководителем Ассоциации спелеологов Севастополя Алексеем Акимовым. Почему это экстремальный вид спорта? Как формируются пещеры? Как чувствуешь себя под землей? «Вечерняя Москва» узнала из первых уст.

Тихо, тесно и темно — в таких условиях работают спелеологи, люди, которые занимаются подземными исследованиями. Если посмотреть на участников спелеоклуба на поверхности — все они подтянутые, активные и с огоньком любопытства в глазах. Здесь один первооткрыватель может буквально пробивать проход для других. Ведь спелеология — дело коллективное. Об этом и других нюансах поговорили с руководителем Ассоциации спелеологов Севастополя Алексеем Акимовым.

— Алексей Анатольевич, что привлекает вас в спелеологии?

— Спелеология многогранна как по направлениям, так и по тому, что она дает. Ею занимаются и археологи, и палеонтологи, и гидрогеологи, и дайверы... В целом, спелеология позволяет удовлетворить азарт, жажду первооткрывательства: «Что же находится за этим поворотом, за этим узким местом, за этим сифоном*?» Она способствует самосовершенствованию, преодолению своих слабостей и недостатков.

Конечно, это еще и общение с людьми. Спелеология — коллективный процесс. Ты не сможешь сдвинуть камень лишь двумя руками, для этого обязательно нужен коллектив. И вот участки, изначально узкие настолько, что их приходится проходить на выдохе, когда грудная клетка складывается на пару сантиметров, мы расширяем до магистральных ходов. Это тот ход, по которому спелеологи часто перемещаются вперед-назад для выполнения определенных задач, в течение нескольких лет. Он должен быть достаточно широким, чтобы не тратить на его прохождение время.

Тело спелеолога и новый вид организмов: что скрывает пещера Веревкина

— Как долго изучают одну пещеру?

— На то, чтобы открыть пещеру, найти в нее ходы и разработать, уходят десятки лет. Например, у нас есть проект, который я веду более семи лет, — мы изучаем неизвестные части Красной пещеры, которая находится на Долгоруковской яйле** под Симферополем. На то же, чтобы изучить, допустим, все полости в районе Севастополя, не хватит жизни. Поэтому мы работаем выборочно над большими объектами и над гидросистемами, где много воды. Делаем топосъемку, заносим ее в кадастр.

— Что такое топосъемка и как она происходит?

— Топосъемка — это измерение длины пещеры, ее угла наклона, глубины, объема. Данные снимаются прибором, который связан с телефоном, где есть особое приложение. В него заносятся точки от своеобразных выстрелов с прибора на стены, пол, потолок пещеры. Все эти сведения попадают в телефон сразу, непосредственно в пещере, и мы видим нитку хода с абрисом*** стен. Потом топосъемку обрабатывают в графическом редакторе, заносят дополнительные данные, и мы получаем общее представление о пещере.

— Что можно найти в пещерах?

— В естественных пещерах — все только естественное. Здесь встречается минерал кальцит. Есть натеки: сталактиты и сталагмиты. Изредка попадаются кости животных, которые забредали туда. В основном это крымский медведь, который жил в этих краях в доисторические времена. Иногда попадались кости и зубы носорога. Они достаточно большого диаметра, сразу можно понять, что это животное давно вымерло. В некоторых пещерах попадаются остатки коралловых рифов и того, что на них обитало: морские ежи, цветы, полипы, ракушки. Ведь раньше Крым был дном древнего океана Тетис.

— Чем интересны натечные образования?

— Пещеры — это жесткий диск Земли, на который записывается вся информация о палеоклимате****, который существовал раньше. Она хранится в сталактитах (растущих сверху) и сталагмитах (растущих снизу). В научном мире существует технология, которая позволяет разрезать их на тонкие пластинки, где видны годовые кольца по аналогии с древесными. Так мы можем понять, как каждый год отличался от предыдущего. Можем проследить, какие изменения климата происходили на протяжении 300–400 тысяч, миллиона лет... Все эти данные заносятся в компьютер и проясняется палеоклимат, который существовал на Земле. Соответственно, люди могут прогнозировать климатические изменения в будущем.

— Согласно греческой мифологии, в Тавриде, как тогда называли Крым, где-то есть вход в подземное царство Аида, пещера, где спал Гипнос...

Мы часто сталкиваемся с тем, что местные жители рассказывают про какой-то вход, который проходит через весь полуостров, какие-то захоронения, сокровища... Но спелеологи — те люди, которые развеивают эти мифы. Мы тут очень скептичны: практически живем под землей, находимся там большую часть времени, но ничего подобного ни разу не встречали.

Скажу больше, если из пещеры уходит вода, она начинает деградировать: обваливаться, разрушаться, заваливаться. Если некогда она была длиной более 10 километров, то на данный момент может быть проходима для человека всего на 100–200 метров. У нас не тот климат, который существовал при образовании пещер в ледниковый период, когда лед таял, и плато, которые поднялись на высоту под тысячу метров, находились намного ниже, соответственно, осадки и вода работали более активно. Сейчас пещеры появляются, но время их образования в десятки раз дольше, чем было когда-то давно.

— Как вообще они возникают?

— Чтобы сформировалась пещера, должны присутствовать сразу несколько факторов. Это порода, которая растворима, причем многократно растрескавшаяся за счет тектонических подвижек. Плюс вода, насыщенная кислотами за счет поверхностного слоя, листвы. Тогда кислотная вода начинает растворять трещины. Процесс это очень не быстрый — потребуется 200, 300, 400 тысяч лет для того, чтобы образовалась пещера. Помимо того, существуют гипогенные пещеры, как, например, «Таврида», образованные напорными водами, поступающими снизу вверх. У нас есть Караби-яйла высотой плато тысячу метров. Там собирается вода, много поглотителей, она заполняет подземные резервуары и продавливается через каналы, поступая снизу вверх в долинных частях Крыма.

— Подскажите, пещеры возникают только там, где есть горы? В районе Москвы их нет?

— Там нет предпосылок для их образования. Некогда Крым покрывал океан. И его дно — это карстующийся***** известняк. Здесь осталась масса коралловых рифов. Такой слой достигал толщины 200 метров. После тектонических подвижек он вообще перевернулся вертикально. И если сейчас высота Крымских гор около тысячи метров, то и потенциал глубины пещер такой же. Если же вы увлечены спортивной спелеологией и стремитесь поставить рекорд, стоит поехать в Абхазию, в пещеру Веревкина, которая глубже 2000 метров.

— Возьмете ли с собой в поход туриста из Москвы?

— Мы берем всех желающих взрослых людей, которые сами за себя отвечают. Главное, чтобы человек был адекватный и вел себя нормально: не убежал, не потерялся, не упал в колодец. Это все-таки экстремальный спорт, где есть колодцы 50–100 метров. Конечно, у человека должна быть хорошая спортивная подготовка. И обязательно владение техникой SRT (одной веревки), для хождения по вертикальным пещерам. То есть базовая подготовка должна быть. Вообще, зимой мы проводим спелеошколу, которая длится 3 месяца, за это время начитывается теоретическая часть и производится практика в городских и полевых условиях. Туда принимаем даже школьников, но по разрешению родителей. Спелеологов сейчас не хватает, мы всегда рады новым лицам.

— Что особенного в технике одной веревки, о которой вы упоминали?

— Это французская техника, которая дошла до нас в 1990-е годы. Она упрощает перемещение в вертикальных колодцах. Раньше мы ходили по тросовой технике, по двум веревкам. Сейчас ходим по одной с помощью специального снаряжения. Все это очень быстро происходит.

— Понятно, что в спелеологию закрыт путь для людей, страдающих боязнью замкнутых пространств или высоты. А в пещерах душно?

— В пещерах есть тяга — движение воздуха, которое сигнализирует о том, что за проходом или отверстием есть расширение. Чем сильнее она — тем больше объем пещеры. В мире есть такие подземные пространства, где на самолете летать можно, правда, это не особо афишируется, чтобы их не разграбили. Без тяги работать долго не получится — выдышишь кислород.

— Вам бывает там страшно?

— Важно понять, что бояться — это нормально. Если страх уходит, могут быть неприятные последствия. Надо бояться высоты или оказаться в тупике. Но следует также уметь просчитывать все наперед. Я часто хожу в пещеры один и стараюсь полагаться на собственные силы, просчитать наперед все, что может случиться и что мне понадобится в той или иной ситуации. Раньше я много нырял в сифоны, а это вообще происходит поодиночке, там абсолютно отсутствует видимость, и никто не сможет помочь, как в сухой части пещеры. Так что это всегда только тщательный расчет.

— Что вам мешает сейчас в спелеологии? Что хотелось бы поменять?

— Хотелось бы упростить взаимодействие с государственными структурами. Ведь часто пещеры находятся на заповедной, охранной территории, закрытой для посещения. И нам приходится долго доказывать, что мы изучаем пещеры с научной точки зрения. Особенно сложно получить разрешение в летний, пожароопасный период. Это основная трудность.

Другие проблемы преодолимы силами участников клуба. Что касается общественного оборудования, на него у нас идут членские взносы. Деньги каждый зарабатывает на работе, чтобы вложить их в любимое хобби — спелеологию.

— О чем мечтаете в этой сфере?

— Конечно, любой спелеолог пытается найти самую большую, красивую пещеру. Найти что-то необычное, уникальное в пещере, чтобы привлечь других спелеологов, чтобы была какая-то активность, работа. Потому что все-таки основная масса пещер узкие и плохо проходимые, и многие участники от их изучения отказываются. Хочется найти что-то такое, как «200 лет Симферополю» на Караби-яйле (открыта в 1984 году). Но такие пещеры попадаются очень редко. Вот мы и ищем.

— Как вы чувствуете себя под землей?

— Я с детства занимался экстремальными видами спорта: нырял, ходил по штольням, по катакомбам. И в этих условиях чувствую себя комфортно. Кроме того, в пещерах отсутствует психологическое давление с поверхности. Это другой мир, другие ощущения. Там нет связи. Нет никаких звуков, помимо естественных. Там даже время течет по-другому. И эти факторы благотворно влияют на человека. Судя по себе, могу сказать, что я отдыхаю в пещере: расслабляюсь, забываю о том, что осталось на поверхности, обо всех заботах и проблемах. Все лишнее просто стирается из моей операционной системы, которая постоянно прокручивает разные мысли. За счет этого происходит обнуление, очищение, отдых. Все стрессы уходят. Человек выходит из пещеры обновленным.

* Сифон — подводный туннель естественного или искусственного происхождения, который полностью заполняет вода.

** Яйла — плоские безлесные места на горах Крыма, используемые в качестве летних горных пастбищ.

*** Абрис — упрощенная схема с соблюдением пропорций по итогам измерений.

**** Палеоклимат — климат геологических эпох, который реконструируют ученые.

***** Карстование — процесс, когда подземные воды образуют внутренние пустоты и полости, вымывая горные породы.

ДОСЬЕ

Алексей Акимов родился 7 октября 1974 года в Севастополе. Спелеодайвер. С 2011 года является руководителем Ассоциации спелеологов Севастополя. Один из первооткрывателей нескольких пещер, включая: Подземное Озеро, Фунтук-Чокрак, Биюк-Узенбаш, Уркуста, Миледи, Карасу-Баши, Змеиная и Слияние (Долгоруковская яйла), Васильки, Милашка. Руководитель проектов: «Неизвестные части Красной пещеры», «Пещеры-источники Крыма», «Подземная гидросистема Репруа», «Пещеры источники Абхазии».

ЦИФРА

839 метров — глубина  самой глубокой в России пещеры под названием «Горло Барлога» в Карачаево-Черкесской Республике.

КСТАТИ

День спелеолога отмечают в России 4 августа. Спелеология как наука сформировалась во второй половине XIX века. Термин в 1890 году предложил французский археолог Эмиль Ривьер. Слово происходит от греческих σπήλαιον — «пещера» и λόγος — «знание». Считается, что первую экспедицию по изучению пещер провел в IX веке до н.э. ассирийский царь Салманасар III. В спелеологию внес свой вклад и Михаил Ломоносов, который доказал физикохимическую природу пещер, объяснил движение воздуха под землей и образование пещерного льда, предложил русские аналоги латинским терминам «сталактит» и «сталагмит» — «капь верхняя» и «капь нижняя» и не только. Среди мировых рекордов российских спелеологов рекорд по глубине спуска в пещеру — 2223 метра в пещере Веревкина (Абхазия). Его поставили спелеологи из московского клуба «Перово» в 2023 году.

Одним из самых загадочных мест на Земле все еще остается Марианская впадина. О ней давно ходят пугающие легенды, ведь исследовать глубину не позволяют отсутствие света и серьезное давление, которое в несколько сотен раз превышает атмосферное. Поговаривают, что даже Луна изучена людьми лучше, чем Марианская впадина. Впервые на ее дно люди осмелились спуститься 65 лет назад — 23 января 1960 года. «Вечерняя Москва» выясняла, какие тайны скрывает Марианская впадина и кто может скрываться в ее пучине.