Известный имам и богослов объяснил, в чем своеобразие татарских мечетей
«Наши предки приняли ислам еще во времена пророка. Это большая редкость»
Фарид хазрат, мы видим, что в мечети проделан очень большой объем работы, ее в буквальном смысле восстановили, вернули минарет – это очень серьезное дело. Говоря о Белой мечети, все писали о сохранении истинно татарской архитектуры. Но что именно представляет собой татарская архитектура мечети?
В ходе недавно прошедшей общероссийской научно-богословской конференции были затронуты некоторые вопросы относительно культурного наследия российских мусульман. Но когда мы говорим о российских мусульманах, мы вспоминаем, что это новая Россия и новое государство, зародившееся в 1991 году. За последние 30-35 лет появилось множество мечетей, но иногда их архитектурный вид вызывает недоумение.
А чем не нравятся современные мечети, которые строятся сейчас повсеместно?
Дело не в том, нравятся они или нет, а в том, что они мало похожи на мечети. Мечеть, похожую на церковь, могут построить в Кельне – это традиции Германии, где ислам не является традиционной религией. Но когда в типичных мусульманских регионах или республиках появляется мусульманский храм, который мало похож на мечеть, это, конечно, вызывает вопросы.
Поэтому на сегодняшний день мы имеет очевидную потребность в стандартизации строительства мечети, ее оснащения, распланировки и т.д.
Здесь возникает вопрос – есть ли вообще понятие «татарская мечеть»?
Конечно, татарская мечеть есть, так же как и узбекская, индонезийская, арабская. Есть даже берберская мечеть.
Говоря о том, что у нашего народа всегда было свое понимание мечети, мы исходим из того, что ислам у татар появлялся не единожды. В 2022 году на федеральном уровне прошло празднование 1100-летия принятия ислама Волжской Булгарией. Но на самом деле 1100 лет назад произошло не принятие ислама, а его официальное подтверждение. У татар есть такая традиция: когда нарушался никах между мужем и женой, они шли к мулле и обновляли его – это называется «Тадждиду-никах», или «никах яңарту». В 922 году наши предки лишь обновили свой ислам и подтвердили свою веру в присутствии посла Багдадского халифа Ибн Фадлана. Таким образом они объявили о своем официальном присоединении к исламскому миру в качестве северного форпоста.
Когда же ислам появился в Волжской Булгарии?
На самом деле, наши предки приняли ислам еще во времена пророка Мухаммада, в VII веке, что является большой редкостью. В мемуарах Ибн Фадлана есть интересные моменты, когда он вступает в спор с булгарским ханом – ислам здесь уже был, были некоторые политические вопросы. Тогда имамы также обратились к поддержке Багдадского халифа, чтобы он построил каменные мечети в Булгаре, потому что была необходимость построить еще мечеть согласно традиции Аббасидов.
Но то, что осталось от Шахри Булгар, не дает нам полноценного ответа о мечетях в булгарской традиции.
Мечеть Марджани
Фото: © Владимир Васильев / «Татар-информ»
«Это очень красивая и древняя форма планировки мечети, характерная именно для татар»
Тогда на что мы опираемся, говоря о традиции татарских мечетей?
Когда в Казань приехала Эби Патша (Екатерина II), мусульманами было получено разрешение на строительство каменных мечетей. Тогда началось строительство двух исторических мечетей Старо-Татарской слободы – Апанаевской и Марджани. Если изучить вопрос с точки зрения архитектуры, мы заметим, что в мечети есть три зала. Когда я в середине 90-х работал имамом в мечети Марджани, у нас была традиция: мусульманин, который приходит в мечеть, сначала приветствует ее молитвой в два ракаата («Тахийят намазы»). Татары-мусульмане всегда читали эту молитву в самом малом зале, где хранились старые книги.
Там, где была библиотека?
Да, это была кораническая библиотека, но также это называлось «тахийят бүлмәсе» (комната приветственной молитвы). Следующие четыре ракаата суннат-намаза перед фардом (обязательной молитвой) читали уже в маленьком зале – «сөннәт бүлмәсе». А уже после этого под возглас икамата – призыва на основную молитву, имам входил в большой зал, который назывался «фарыз бүлмәсе», где подходил к своему минбару и вставал в михраб.
Таким образом, каждый намаз читался в своем зале – тахийят, сөннәт, фарыз. Если изучить вопрос с точки зрения национальных мечетей, то такого явления практически нет – это очень красивая, архаичная и древняя форма планировки мечети, характерная именно для татар.
Московская мечеть в Выползовом переулке, которую снесли в 2011 году, была такая же, как и наша мечеть Марджани – это были три традиционных зала, первая форма татарской мечети.
Вторая форма татарской мечети – это невосстановленная Султановская мечеть около Колхозного рынка в Казани. Она и сегодня работает, но она не восстановлена в своем первоначальном виде. Вокруг основного зала была балюстрада: основной высокий мужской зал, по краям которого всегда был балкон для женщин. Это вторая форма татарской мечети, тоже редкая в мусульманском мире.
Поэтому мы можем с уверенностью сказать, что есть две формы, или характерные черты, татарских мечетей.
Султановская мечеть около Колхозного рынка в Казани
Фото: © Рамиль Гали / «Татар-информ»
«Некоторые протестантские церкви в Штатах, Канаде, Англии поразительно напоминают наши мечети»
А какие мечети строят сегодня?
Сейчас строится в основном арабский или турецкий варианты. Почему сегодня мечети похожи на какую-то парфюмерную баночку или сказку Аладдина? Я считаю, что мечеть должна быть красивой и ассоциироваться именно с мечетью, большинство их не должно строиться в стиле хай-тек.
Если взять Турцию, то в большинстве своем это османский стиль, исторически присущий османскому государству, где минарет похож на минарет. При пророке Мухаммаде как раз была такая интересная форма архитектуры – мечеть не имела потолка, но имела стены и песчаный пол. Такая мечеть сохранилась в городе Самарра на севере Ирака – там находится первая мечеть со спиралевидным минаретом. Она сохранила истинный вид пророческой мечети. Мечеть в Медине была очень простой, это известно.
Более того, если посмотреть на Каабу, то с правой стороны от нее есть небольшой пристрой или полукруглое строение – это тоже часть священной Каабы. Пророк как-то сказал, что если бы не сомнения или возражения тех, кто живет в Мекке, он бы перестроил Каабу.
В татарских мечетях минарет ведь ставится посередине здания?
Да, это еще одно характерное отличие. Правда, в некоторых регионах, сопредельных с Башкортостаном, есть мечети, где минарет располагается над входом. Если посмотреть некоторые англиканские и протестантские церкви в Штатах, Канаде, Англии, то они поразительно напоминают наши татарские мечети.
Белая мечеть
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Одно время в михрабе устанавливался проектор. Только поэтому михраб и сохранился»
В каком году вы пришли в эту мечеть и что она на тот момент собой представляла?
Я был назначен в Белую мечеть в 2019 году. Тогда это было закрытое двухэтажное здание с пристроем с левой стороны, внутри она была очень запущена, и, кроме михраба, ничего о мечети не напоминало. Одно время здесь был кинотеатр, а в михрабе устанавливался проектор, только поэтому он и сохранился. По сравнению с другими мечетями Белая была в относительно хорошем состоянии.
В 1991 году я был назначен имамом в Султановскую мечеть, в михрабе которой был туалет. Раньше там было швейное училище, которое решило расположить туалет именно в михрабе. Также не очень хорошая ситуация была в Бурнаевской мечети, в михрабе которой был обустроен пожарный выход. То есть все зависело от того, какая организация располагалась в тот или иной период в мечети. Но, несмотря на то, что все здесь было запущено, элементы планировки и прочее сохранилось.
А когда здание мечеть освободили и передали верующим?
Это произошло в 2004 или 2005 году. То есть хозяин у здания отсутствовал, назначались имамы, но возможности восстановления не было.
«Раньше Белая мечеть называлась «Ишкәй мулла мәчете»
Мечеть на этом месте была построена еще в XVIII веке, а в начале XIX века ее возвели из камня. Как ей удалось простоять так долго?
В 1740 году после императорского указа о разрушении всех молельных домов мусульман в Казани не остается мечетей, но в Ново-Татарской слободе мечеть была. Поскольку идти пешком от Булака до этой местности в XVIII веке было достаточно сложно (леса и болото), здесь возникает территория компактного проживания татар. На этом месте ставится деревянный сруб мечети. Народ даже сохранил имя того, кто ее построил, – Ишкәй мулла, а мечеть раньше называлась «Ишкәй мулла мәчете».
Интересно еще и то, что люди приходили в нее читать книгу. Это была рукопись, которая называлась «Гимаду-ль-Ислям» – «Опора ислама». Исходя из того, что эту рукопись кто-то привез и отдал в мечеть, а люди стекались сюда молиться и читать, можно сделать вывод, что слава о ней распространилась по округе. То есть это 1740 год, мечеть существует, люди приходят сюда молиться и читать, никто не осмеливается ее разрушить.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
А что представляла собой эта рукопись?
Это была книга смешанного жанра, включающая в себя и акыду, и фикх, и моменты поучительного характера. Вообще у татарского ислама есть своя фишка – «Китап сүзе». Мы всегда используем назидание этого книжного слова или проповеди. Может быть, это присуще и другим тюркским народам.
После приезда в Казань Екатерины II мечети становятся легальными: начинается строительство Апанаевской и Марджани, но «Ишкәй мулла мәчете» еще на протяжении 60 лет остается в своем первозданном виде. Уже в 1801 году Габдрахим бин Валид из деревни Урнашбаши (нынешний Арский район) приезжает сюда и берется за строительство каменного здания на том же месте. По одним данным, его возведение закончилось в 1803-1805 годах.
У этого состоятельного человека было еще одно имя – Ракый-бай. Поскольку «ракъя» – это талисман, который носят от сглаза, с аятами и молитвами, то, скорее всего, это был человек, который занимался заговорами и отчитывал больных, одержимых и прочих.
Самое интересное, что известны имена всех хазратов и имамов, служивших в этой мечети с 1801 по 1929 год, то есть до момента ее закрытия. Последним имамом был Кашшафутдин Киямутдинович Тарзиманов (1877-1940).
«Мечеть – место совершения молитвы, богослужения и общения с Богом, а не проведения празднеств»
Как удалось сдвинуть с места и реализовать проект восстановления мечети? Почему с 2004 года это никому не удавалось?
Во-первых, ни мы, ни Духовное управление мусульман не владеем этим зданием. У него есть свой хозяин, который захотел, чтобы его отреставрировали. Мы только молились, а если молитва попадает именно в то время, когда она будет отвечена, это называется «Рәхмәт җиле» или ветер Божьей милости. Он, который проносится мимо тебя, и твоя молитва может исполниться моментально. Я неоднократно становился свидетелем этого чуда. Уже потом, не разглашая всех деталей, мне сообщили, что моя молитва была прямо в точку.
Было ли что-то кардинально изменено в процессе реставрации здания?
Мечеть имела советский пристрой, который портил ее облик. Мне настоятельно рекомендовали оставить затею снести его, но тогда мечеть оставалась бы в изуродованном виде. На снос этой части здания у нас ушло два года, после чего началась работа по возведению отдельного здания для санузлов и дополнительных помещений. В ходе реставрационных работ также были усилены фундамент и грунт, произведена гидрофобизация цоколя и стен, восстановлены внутренние перекрытия и лестницы и т.д.
Говоря о восстановлении мечетей, можно вспомнить некоторые другие казанские примеры. В мечети «Иске таш», например, в михрабе оставили пожарный выход – это недопустимо, михраб нельзя уродовать. «Михраб» переводится с арабского языка как место сражения или место войны. Имам во время совершения коллективной молитвы вступает в битву с шайтаном, который его отвлекает.
Еще я настоял на том, что в мечети не должно быть никакого туалета, так же как и помещений для принятия пищи или проведения различных мероприятий. Мечеть – место совершения молитвы, богослужения и общения с Богом, а не проведения празднеств – это всегда порицалось.
Дизайн внутреннего убранства мечети был разработан заново или он восстановлен?
Те, кто создавал дизайн-проект, ориентировались на исторические данные, старались восстановить то, что было в этой мечети в свое время. Те цвета и узоры, которые вы видите, – все они раньше здесь были. Цветочный мотив на внутренней стороне купола молельного зала был взят из тех, что использовались в казанском издании Корана.
Фото: © «Миллиард.Татар»
«Перевод с арабского на русский более легкий, чем на тюркские языки»
Вы уже с 1989 года трудитесь в структуре духовных управлений. Как вы считаете, почему Всевышний направил вас именно сюда?
У меня есть мысли на этот счет, но говорить о них я не буду. Я работал во многих духовных управлениях, был замом Верховного муфтия, неоднократно был муфтием в Татарстане и в другом регионе, но писать мемуары я не буду. Мои мемуары уйдут со мной в могилу, поскольку не считаю, что все, что я видел, можно изложить. Я не исторический и не политический деятель, поэтому то, что касается религии, пусть сохранится так. Нет необходимости разглашать многие тайны.
Вы достаточно давно занимаетесь интеллектуальной деятельностью, хорошо известен ваш тафсир Корана. Какая у него судьба, издается ли он?
На сегодняшний день уже практически готово семь томов. Последние 20-30 лет можно заметить такую тенденцию на переводы смыслов Корана. Академическое издание ценно тем, что автор практически ничего туда не добавляет, он просто дает перевод так, как оно есть. Тем более что перевод с арабского на русский язык более легкий, чем на тюркские языки, в частности на татарский. Для перевода на татарский и тюркский языки нужно ломать структуру предложений, но это дело филологов-коранистов. Мой тафсир Корана на татарском языке практически полностью готов: пять из семи томов уже завершены.
В России издается достаточно много тафсиров. Как вы оцениваете их уровень?
То, что выпустило Духовное управление, – это и мой труд в том числе, квинтэссенция. То, что сейчас выходит много толкований и много переводов смыслов, – это положительная тенденция. Потому что Коран настолько богат, неподражаем и совершенен, что оценить его человеческим разумом мы не сможем.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Мы считаем, что молодежь должна читать казанские издания Корана, а не мединские»
Вы активно пропагандируете «Казан басмасы». Почему это важно?
Почему мы сторонники нашего казанского Корана? Во-первых, самый первый печатный Коран в России – петербургский, он был издан в 1787 году в политических целях, это было связано с казахскими ханами и землями. Он не был предназначен для мусульман как таковых. Что интересно, литеры для печати создавал татарин Мулла Исмагиль. Потом Абдулазиз Бурашев по тем же самым буквам в 1803 году издает Коран в Казани, но уже для мусульман. До этого народ пользовался только рукописями, но их время ушло, потому что это долго, затратно и сложно проверяемо. Важность казанского Корана прежде всего в том, что его издал мусульманин для мусульман.
Также в этом деле немаловажна роль сына Екатерины II императора Павла I, по приказу которого в 1800 году из Санкт-Петербурга в Казань было передано типографское оборудование для печати книг с арабской графикой. Уже в 1803 году в этой типографии тиражом 1500 экземпляров напечатали «Казан басмасы» – полный канонический текст Корана. Сколько те же арабы сопротивлялись печати священного Корана, сколько турки, персы и другие народы этому сопротивлялись, а татары – впереди планеты всей.
Некоторые арабские ученые не воспринимали казанский Коран всерьез, однако иракский профессор Ганим Каддури Аль-Хамад доказал, что печатный Коран 1803 года является канонически верным и первым печатным изданием текста «ар-Расм аль-Усмани» (особый стиль орфографии арабского письма, принятый при кодификации Корана при третьем халифе Усмане, – прим. ред.) в мусульманском мире.
Также важным моментом является то, что на территории нашей страны в то время было два основных мазхаба – ханафитский и шафиитский. У нас [с шафиитами] есть разница в совершении земного поклона «саджда тилява» во время чтения Корана в суре «Аль-Хадж». Во всех казанских Коранах на полях суры «Аль-Хадж» есть пометка о земном поклоне для шафиитского мазхаба, потому что издание делалось для всех мусульман Российской империи.
Поэтому мы являемся сторонниками именно нашего «Казан басмасы» и считаем, что молодежь должна читать казанские издания Корана, а не мединские. Даже если вы читаете арабский, нужно знать свой. Точно так же, как мы знаем русский, но не забываем татарский. Нельзя забывать свою историю и свое наследие.
«Люди созданы разными, чтобы они жили в унисон в своем разнообразии»
Национальность и ислам – насколько это связанные вещи? Сейчас, особенно среди молодежи, бытует мнение, что национальная составляющая неважна…
Я считаю, что это богопротивно. В 13-м аяте суры «Комнаты» Всевышний говорит: «Воистину, Мы создали вас из мужчины и женщины и сделали вас народами и племенами, чтобы вы узнавали друг друга, и самый почитаемый перед Аллахом среди вас – наиболее богобоязненный». То есть люди созданы разными, чтобы они жили в унисон в своем разнообразии. Ислам – как стебль цветка, но все лепестки у него разные.
У каждого народа есть своя национальная традиция, игнорирование которой противоестественно. Будет неправильным стандартизировать и унифицировать их – это план против Бога. Национальные и культурные особенности всегда учитываются даже при вынесении шариатских решений. Например, поедание креветок и мидий порицаемо в ханафитском мазхабе, но для мусульман Индии это национальная пища, поэтому для них есть отдельная фетва. У татар подобное шариатское решение есть в отношении конины.
Многие проблемы толкования исламских норм и хадисов также связаны с отсутствием контекста. Эти моменты очень важны и часто упускаются в современных условиях.
«Татары практически полностью игнорируют поминки, утратили понятие садака»
Еще с 90-х годов вы запомнились как яркий оппонент салафизма/ваххабизма. Сейчас, по прошествии многих лет, вы не считаете, что это была не главная проблема? Или вы оказались правы в своих убеждениях?
Я оказался прав на все 100 процентов, и это не максимализм. Но сейчас я бы не назвал этих людей настоящими салафитами или ваххабитами, сейчас это «салафитишки».
Во-вторых, все, о чем я предупреждал тогда, сбылось. Мы упустили время и несколько поколений, что привело к тому, что татары практически полностью игнорируют поминки и другие традиционные религиозные мероприятия, утратили понятие садака. Мечеть всегда существовала за счет ритуальной части и добровольной милостыни, но сейчас люди в мечеть садака не приносят. Потому что «салафиты» распространили мнение о «государственных» муллах, разворовывании садака и пр. В результате основная часть наших татарских мечетей осталась без поддержки, мулла теперь должен иметь свой бизнес, чтобы работать хазратом и обеспечивать нужды своей мечети.
К сожалению, эти радикализация и отход от традиционных норм ислама уже произошли. Нам нужно постараться сохранить то, что еще возможно сохранить. Вернуть радикалов в русло традиционного ислама уже нельзя, но будущее все равно не за ними.
А за кем?
За нами.
Но нас же меньшинство.
Это обещание Аллаха, а Он свое обещание всегда держит, в отличие от людей. И это обещание Пророка Мухаммада, что перед Судным днем исповедание религии будет подобно удержанию горячего уголька на ладони, что истина с меньшинством, а заблуждение с большинством. Несмотря на ситуацию во многих регионах, всегда будет свет в конце тоннеля.
Айгуль Ахмадишина, «Миллиард.Татар»