«Я не хочу ни суда наполовину, ни предубеждённых судей…»
100 лет КБР. Эпоха в лицах
В этом году исполняется сто лет со дня рождения учёного, политэкономиста, историка Арсена Жебраиловича Кафоева (1922-2003).
Братья Кафоевы – Владимир и Арсен из селения Урвань с детства грезили небом. И небо открылось им. На полях Великой Отечественной войны братья встретились в блокадном Ленинграде. На аэродроме «Гражданка» их самолёты стояли рядом. Арсен был бомбардировщиком, а Владимир истребителем. И летали они вместе. Арсен поэтому больше заботился о точном попадании в цель, чем о собственной безопасности – был уверен, что Владимир всегда его прикроет.
Успехами братьев гордился полк морской авиации, которым командовал дважды Герой Советского Союза полковник В. И. Раков. А другой полковник – А. Ф. Колесниченко, воевавший с братьями Кафоевыми, написал об их подвигах в книге «В небе Балтики». Краснозвёздный «Як» Владимира отгонял «мессершмиттов» с присущим ему азартом, выигрывая воздушные бои. Двадцатилетний лётчик успел сбить два немецких самолёта, не поддавшись страху, но 8 марта 1944 года в районе маяка Толбухина, что в Финском заливе, Владимир, сбив «фокке-вульф», был ранен и упал в море. Ледяная вода накрыла его самолёт…
А Арсен в это время лежал в госпитале в Ленинграде. 26 января его экипаж сумел уничтожить большую колонну автомашин с фашистами. День был облачный, бой пришлось вести с высоты 300 метров, поэтому ответный огонь достиг самолёта. Арсен был ранен в ногу, а машина повреждена в 20 местах, но до аэродрома они благополучно добрались. Ранение потребовало длительного лечения в госпитале, где от своего стрелка-радиста Арсен узнал о гибели брата.
…Главным для А. Кафоева всегда было сознание, что он способен на поступки, продиктованные волей, мужеством, целеустремлённостью. Он был хозяином самого себя, хозяином в воздухе. Он видел перед собой врага, сразу понимал его характер и мгновенно вырабатывал тактику боя. На земле слова затеняют, искажают, камуфлируют истинную суть человека, а здесь другие законы. Та независимость и широта взглядов, которые Кафоеву подарило небо, большинству людей не присущи. Всю жизнь он искал открытого боя, открытой научной полемики в частности. «Я не хочу ни суда наполовину, ни предубеждённых судей», – написал в 1999 году Арсен Жебраилович в предисловии к изданной нами книге «Адыго-кабардино-черкесы и тайна Этокского памятника», посвящённой памяти погибших братьев.
Почему суд? Кафоев дерзнул пересмотреть некоторые устоявшиеся взгляды в кавказоведении. Он сделал попытку прочесть надпись на известном памятнике Дука-Бек, некогда стоявшем на берегу кабардинской реки Этоко, по-адыгски, и это позволило датировать его IV веком н. э. вместо XII века. Тогда происхождение многих терминов, имеющих отношение к происхождению кабардинцев, например, «адыгэ», «нарт», «касог», «алан», «черкес» имеет не этнический характер, а выражает отношения племён. Отсюда же следует, что адыго-кабардино-черкесы с первых веков н. э. были знакомы античным авторам, которых Арсен Жебраилович знал назубок, и упоминаемы ими как «анты». Кафоевское прочтение Этокского памятника укореняет адыгов на местах их нынешнего проживания не с XI века, как принято в сегодняшней науке, а с IV. В кавказоведении это означает не только пересмотр традиционной историко-географической карты расселения народов, но изменение подходов к историческим проблемам нашего региона.
Дешифровав по-своему этокскую надпись, Кафоев дал понять, что народными песнями и историческими преданиями нельзя пренебрегать, а следует дорожить ими как древними памятниками народа. На это обстоятельство особое внимание обратил доктор исторических наук Ахмат Мусукаев: не фольклорный источник «Повесть о Баксане, сыне Дауове» «подтверждает слова надписи, а, наоборот, содержание текста памятника в данном случае служит основой информации».
Однако историки не торопятся с публичным обсуждением и рассмотрением всерьёз кафоевской гипотезы. Мотивация проста – по образованию он политэкономист. На самом деле Кафоев закончил соответствующий факультет и аспирантуру МГУ и сорок лет преподавал эту общественную дисциплину студентам госуниверситета, но до того учился на филологическом и историческом факультетах Кабардино-Балкарского пединститута. Со второго курса МГУ с присущей ему одержимостью по рекомендации своих профессоров целеустремлённо занимался проблемами происхождения северокавказских народов, изучая античные источники и архивные рукописи. Так, в начале 50-х годов он познакомился с Этокским памятником, стал горячим поклонником «Истории адыхейского народа» Шоры Ногмова, а в 1963 году в Нальчике выпустил книгу «Адыгские памятники». Спустя год по этой теме защитил кандидатскую диссертацию по истории. Уже в этой работе он датирует Этокский памятник Дука-Бек V веком, а почти четыре десятилетия спустя делает его старше ещё на сто лет, апеллируя к событиям антско-готской войны.