Как женщины начали носить мужские костюмы

«Конечно же, это было заявление», — говорит стилист Ванесса Бозакки. Под самый занавес августа ее подопечная, итальянская актриса Алессандра Мас­тронарди, вышла на одну из многочисленных красных дорожек Венецианского кинофестиваля в смокинге.

Конечно, женщина в брючном костюме уже давно не вызывает на улицах былого ажиотажа. Тем более что после харвигейта всякая голливудская старлетка или ее чуть более опытная коллега, объявляя войну патриархату, достает из гардероба пиджак и брюки. Причем различий между хрестоматийным power suit из восьмидесятых и минималистичной, более поздней версией никто не делает: любой «сьют» теперь «пауэр», без исключений.

Тем не менее смокинг Мастронарди заслуживал внимания — как раз потому, что сумел освежить риторику, ведь сшили его портные итальянской марки Brioni, специализирующейся исключительно на мужской одежде. «Мне всегда нравилось, как выглядит женщина в мужском костюме, и я подумала, что было бы здорово увидеть Алессандру в чем-то таком, поскольку обычно ее наряды крайне женственные и даже романтичные», — поясняет решение Бозакки. По ее словам, Brioni были также в восторге от идеи — к тому же три года назад им уже доводилось шить смокинг на женщину, тоже для киносмотра, правда, Каннского. А той женщиной была ни много ни мало Кьяра Мастроянни — дочь Марчелло Мастроянни и Кат­рин Денев, которая так возмутительно хорошо смотрелась в смокингах авторства Ива Сен-Лорана. Разумеется, именно на Денев и держала равнение Ванесса, когда в ателье шла работа над костюмом.

В итоге появление Алессандры в Brioni на венецианской премьере драмы «Офицер и шпион» Романа Полански оказалось таким успешным, что через две недели эксперимент повторили на благотворительном вечере Fashion for Relief. Жакет был уже не двубортным, на шее у актрисы красовалась бабочка — джентльмена краше в The British Museum было не найти.

Меж тем Мастронарди далеко не единственная звездная девушка, решившая покопаться в мужском гардеробе. Чуть раньше это проделала ее французская коллега Жюльетт Бинош: будучи президентом жюри Берлинского кинофестиваля, оскароносная актриса нарядилась на пресс-конференцию в брючный костюм из первой подиумной коллекции Криса ван Аша для Berluti, еще одного строго мужского бренда. Любопытно, что, в отличие от Brioni, Berluti успели предварительно подразнить ауди­торию, продемонстрировав часть луков (в основном, конечно же, костюмов) на моделях-девушках. Модная общественность тут же оживилась: уж не планирует ли руководство бренда и женскую линию?

Отрицательный ответ разочаровал, но случившийся через три недели выход Бинош расставил все на свои мес­та: зачем нужна специальная женская линия, если барышни прекрасно выглядят и в мужской? Словно подтверждая эту теорию, в костюм из той же коллекции оделась и Зендея.

«Я знал, что Наоми Кэмпбелл придет в Dior Homme, и это стало своего рода отправной точкой. Я всегда был фанатом Prada, поэтому в первую очередь подумал именно об их мужских коллекциях», — стилист Зэдриан Смит объясняет, как так вышло, что на GQ Men of the Year Awards — мероприятие, гостьи которого обычно не отказывают себе в удовольствии одеться пооткровеннее, — модель Уинни Харлоу пришла в буквальном смысле застегнутой на все пуговицы, да еще и перемотанной ремешками (удачный трюк, если пиджак заметно велик; среди других наглядных рекомендаций — засучить рукава, опять же буквально). Кстати, Смит не зря упоминает Dior Homme: креативный директор Ким Джонс — передовик «кросс-дрессинга»; в его костюмах, помимо Наоми Кэмпбелл, ходят модели Кейт Мосс и Наталья Водянова, а также актрисы Нуми Рапас, Кристина Риччи и Гвендолин Кристи (исполнительница роли Бриенны Тарт благодаря стараниям Джонса произвела фурор на афтепати «Эмми»).

Это набирающее обороты увлечение мужской одеждой — следствие намеренного размывания гендерных границ, которое происходит в моде на протяжении уже нескольких лет. Само собой, не просто так, а как попытка найти общий язык с потенциальным покупателем. И миллениалы, и уж тем более наступающие им на пятки джензеры в большинстве своем равнодушны к громким лейблам и, даже если причисляют себя к гетеро­сексуалам (к слову, предоставленная агентством J. Walter Thompson Innovation Group еще в 2016 году статистика показала, что гетеросексуалами себя считают только 48 процентов американских подростков — меньше половины!), стараются меньше ориен­тироваться на социальные стереотипы. «Есть марки, для которых гендерная флюидность — часть ДНК, и они всегда двигались в этом направлении, — поясняет Зэдриан Смит. — Но именно сейчас, на фоне культурного сдвига, инициированного представителями ЛГБТК-сообщества, дизайнеры сильнее фокусируются на флюидности в моде, начинают уделять ей больше внимания».

Свою лепту в популяризацию тренда вносят и кинематограф с телевидением. Так, в нояб­ре вышел сериал «Дикинсон» — фантазийное переосмысление биографии поэтессы Эмили Дикинсон. Главная героиня в исполнении Хейли Стайнфелд не только пляшет наравне с салонными танцами дабстеп, но и «роняет гендер», надевая мужскую одежду, что, конечно, вопиющая вольность по меркам середины девятнадцатого столетия. Ру в нашумевшей «Эйфории» надевает на Хеллоуин смокинг, что в равной степени может считаться отсылкой как к образу Марлен Дитрих в ленте «Марокко», так и к герою Леонардо ДиКаприо из «Титаника». Джо Марч в новой экранизации романа «Маленькие женщины» не просто близко дружит с живущим по соседству Лори, но и запросто обменивается с мальчиком одеждой.

Да, Уинни Харлоу в Prada или Алессандра Мастронарди в Brioni — не так революционно, как Билли Портер в платье Christian Siriano на «Оскаре» или Эзра Миллер в женском пуховике Moncler на премьере очередных «Фантастических тварей». И все-таки, как резюмировала Ванесса Бозакки, это заявление. В конце концов, преодоление гендерных границ, за которое взялась индустрия моды, непростая работа — и куда проще делать этот «подкоп» с двух сторон, навстречу друг другу.