Надежда на возвращение. 43

Первые пленники едут домой - Мы можем писать 1

Снова и снова мы слышим Skoro domoi (скоро домой), - ободряющие слова. Конечно, каждый пленник ценит их, как официальное обещание. Но какой Natschalnik, охранник или комендант действительно знает, когда, как и в какой последовательности растворятся лагеря. Наверное, они сами верят в скорое возвращение. Они говорят «Skoro» точно так же убедительно, как я говорил „Скоро!" 6 лет назад в Кольдитце пригнанному на принудительные работы поляку Антону. Тогда он встряхивал мудрой головой. Увидел ли он свою родину вновь?

Для нас, кажется, превращается слово "Скоро" в “ Теперь ", так как готовится первый транспорт возвращающихся на родину из города Асбест. Странно что не царит возбужденное настроение. Едва ли кто-то питает большие надежды. Слишком часто мы были разочарованы. Какие заключённые будут первыми, кто покинет лагерь? Наверное, стоят в первых рядах Stachanowski (стахановские) бригады и передовики производства, следом Kaschköpfen («кашеголовые») и лагерные жеребцы, как называют верхушку лагеря, которые едва ли поднимали хоть раз кузнечный молот или вгоняли лом в горную породу, или валили деревья при ледяном холоде, ветре и снеге в сибирском девственном лесу.

А какие шансы имели постоянно не выполняющие норму бригады, как наша, которые отмечаются на доске почета регулярно в последней рубрике? Наверное, мы нашли бы себя также в конце списков на увольнение. Когда-нибудь.

Тем не менее, русские применяют полностью другой принцип увольнения.

Это начинается с перевода дистрофиков и нетрудоспособных в главный лагерь 84/1. Там выбираются кандидаты на возвращение домой после еще одного контроля военного прошлого. Потому что русские органы власти все еще ищут служащих SS, так называемых карательных и огненных подразделений и военных преступников. Затем станет понятно: сначала увольняются нетрудоспособные.

Мы, остающиеся, гадаем , что побудило советское правительство применить этот принцип возвращения. Это ни в коем случае не реклама их формы государственного правления. Мировое общественное мнение будет объято ужасом, в каком болезненном виде прибывают пленные в Г ерманию из русских лагерей. Не может ли советская власть, в самом деле, снабжать пленников достаточным количеством продуктов?

Вечером верующие молятся Богу перед сном, как обычно «Отче наш». Если слова молитвы слышны, это приносит атеистов в ярость. Они дополняют громко: „ ... и приведет нас скоро на медосмотр и в список возвращающихся на родину и освободит нас от зла плена... ". Я держусь особняком, думаю: «Тот, кто находит силу в молитве, его просьба должна направляться к небу. Я не могу смеяться над этими людьми».