Почему горят порты, объяснили "вагнера" на могиле Пригожина: "Всем скажите: он – жив"

В двенадцатую годовщину создания легендарной ЧВК в Петербурге прошла "праздничная демонстрация" – от мемориала погибшим бойцам у бывшего "Вагнер-центра" на Зольной улице к могиле Евгения Пригожина на Пороховском кладбище. В колонне "Вагнера" проехал и корреспондент Царьграда.

Местом сбора стала парковка у одного из гипермаркетов на окраине Петербурга. Подъезжали машины с флагами ЧВК – череп на чёрном фоне или звезда на жёлтом. "Вагнера" тепло приветствовали друг друга, обнимались, разбивались на группы – многие давно не виделись. Почти все в форме, с нашивками ЧВК. Кто-то приехал с жёнами и детьми.

Боец из Архангельска. Теперь живёт в Питере, говорит: "Приехал, ребята работу нашли, и я остался". Воевал в составе диверсионно-разведывательной группы. Самым ярким воспоминанием стал выход к своим после ранения в шею и голову. Выводил проводник, помогавший раненым. Он предложил два варианта и спросил:

– Там работает пулемёт и снайпер, а здесь – минное поле и работает только пулемёт, но идти короче. Где пойдём?

– Давай по минке. Со снайперами я не очень дружу.

– Тогда след в след за мной бегом. 

И они побежали – голова после ранения раздулась, кровь рекой. И так прошли более семи километров.

Другому "музыканту" с позывным "Трехня" больше всего запомнился первый боевой выход:

Шли мы на позицию по лесополкам часов пять. И всю дорогу по нам работал пулемёт в паре со снайпером. Тогда в первый раз было страшно, а потом уже такое стало привычно. 

Боец с позывным "Бумеранг" самые острые ощущения испытал даже не на войне, а на пути к ней:

Мне запал в душу перелёт на вертолёте Ка-52 через границу. Как наша вертушка крутилась. Круче, чем на американских горках. 

Позывной "Свижур" рассказал со смехом о других ощущениях. У него друг был – Ромка с Армавира. Они с ним два месяца воевали в одном расчёте.

Как-то начали нас бомбить – с миномётов накидывать. Спрятались мы в яме. Его припёрло, живот скрутило. Куда? Прямо в яме. Я выскакиваю из ямы: "Ромка, лучше я погибну от миномёта, чем тут с тобой находиться".

"Свижур" не погиб. А Ромка после подписал контракт с Минобороны, и его уже нет в живых.

Позывной "Михатон" – бывший кадровый военный. Сейчас передвигается на коляске. Говорит, что после ранения плохо всё помнит. Для него самое яркое и лучшее, что было в "Вагнере", – коллектив.

Я много лет войскам отдал, но именно в "Вагнере" почувствовал, что такое братство.

На парковке повсюду раздавался звон медалей, а во время групповых фотографирований – крики "Джамбо!". Это родившееся в Африке традиционное приветствие солдат удачи. У него есть и жестовое обозначение – ладонь с оттопыренными мизинцем и большим пальцем…

Через полтора часа после сбора "музыканты" двинулись колонной из 60 машин с флагами к небоскрёбу бывшего "Вагнер-центра". Ехали тихо.

У "Вагнер-центра" – скромный мемориал: несколько щитов с фотографиями погибших бойцов.

Моё самое сильное воспоминание – гибель друга Айдара. Мы вытаскивали "трёхсотого". Я шёл в голове носилок, нёс их на плече: тяжело, надо было смениться. Поменялись с Айдаром. Секунд через тридцать прилёт, и его убило,

– рассказал боец "Тумиг".

Позывной "Касли" вспомнил свой первый бой, когда на дорогу выехал танк и начал бить по ним с 50 метров прямой наводкой. Он скатился в небольшой ров – в нём лежали тела.

Накрыл себя пацаном, с которым утром пил чай. И разговаривал с ним как с живым: "Тёма, прости, что тобой прикрываюсь".

Они взяли заправку, уничтожив танк. Тот три раза выезжал на дорогу, но на третий на его пути наложили противотанковых мин, и танк подорвался.

Бойцу с позывным "Грубыч" запал в душу разговор, который он услышал по рации. В одном доме с ним в подвале в Бахмуте находился парнишка – позывной "Бодр". Другие парни на каком-то из этажей. По дому отработал вражеский танк.

Слышу, этот парнишка в рацию докладывает: "Бодр – 300". Командир ему: "Повтори". Рацию через секунду берёт уже другой и говорит: "Бодр – 200". Командир: "Как так?"

Оказалось, танковый снаряд разрубил бойца, у него ног уже не было, но он успел доложить, что ранен.

После этого так тяжело на душе стало, и не только у меня. Ребята, слышавшие разговор, начали в эфир кричать, что танк этот подобьют, а танкиста… (далее нецензурно).

"Грубыч" доброволец, ушёл воевать из дома. Хорошо знает ребят, которые поступили в "оркестр" из мест лишения свободы. Почти все получили награды и благодарны "Вагнеру" за то, что дал им вторую жизнь, помог встать на правильный путь.

И вообще вся Россия благодарна "Вагнеру", передайте всем, чтобы не сомневались в том, что "Вагнер" жив и Пригожин тоже ­– его дух с нами,

– говорили нам бойцы.

Кстати, ЧВК до сих пор работает на дальних направлениях – в Центрально-Африканской Республике и ещё в нескольких "неафишируемых" странах.

После мемориала поехали на Пороховское кладбище к Пригожину. Дежуривший там полицейский наряд тепло приветствовал "вагнеров". К могиле по очереди возлагали гвоздики. Жали бронзовому Пригожину руку. К бойцам обратился "Касли":

Сегодня 12 лет, как была создана компания, которая всех нас собрала. Кому-то изменила жизнь. И многих поставила на правильные рельсы. Как меня: был уголовником, а стал ветераном СВО. Евгений Викторович – тот человек, который дал нам эту возможность. В очередной раз говорю ему спасибо и прошу вас не забывать ни о нём, ни о компании, ни о своих товарищах.

"Касли" был героем публикаций Царьграда. В 2024 году Сергей прославился на весь Петербург – спас на Московском вокзале человека, попавшего под поезд.

"Касли" заговорил о чиновничьем беспределе:

Путин заверял, что все участники СВО равны, что их надо поддерживать, помогать и, если надо, делать исключения из законов. Но президент озвучивает одно, а отношение чиновников – совершенно другое.

"Касли" рассказал, что только с конца прошлого года "вагнера" стали получать госвыплаты за ранения. Да и то по суду. Но хотя бы так.

Вторая проблема, по его словам, заключается в том, что многих "вагнеров", искупивших кровью свои судимости, не берут на работу.

Я хотел устроиться в службу безопасности Пулково. Нельзя. Там все свои. Хотел устроиться в службу безопасности Московского вокзала – то же самое. Говорят: "У тебя были судимости". Да, были. Но я могу отличить тротил от С-4 (пластичное взрывчатое вещество). А чего могут тётеньки, которые работают в этой службе?

В связи с этим "Касли" вспомнил, при каких обстоятельствах спас на Московском вокзале, когда работал в Центре содействия маломобильным пассажирам, парня:

Когда я подошёл, там стояли полицейские и сотрудники службы безопасности вокзала. На перроне курили, болтали, а парень на путях истекал кровью. Такое впечатление, что не человека, а кошку переехало. Спрашиваю: "А чего не перетянули?" Отвечают: "Его трогать нельзя по инструкции до приезда врачей". Я спрыгнул, перетянул. До приезда реанимации он бы не дожил. Один полицейский чуть в обморок не упал от вида ран.

"Касли" задаётся вопросом: а что будет, если случится теракт и жертв окажется человек двадцать или больше? Тогда все безопасники и полицейские попадают в обморок и им самим нужно будет оказывать помощь?

И так у нас во всём, к сожалению…

После недавних бомбардировок балтийских портов власти объявили о создании дополнительных мобильных групп ПВО. Притом что о формировании таких групп из гражданских резервистов-добровольцев Минобороны заявляло ещё в октябре. "Касли" предлагал свои услуги. Ему предложили за службу по охране особо важных объектов 30 тысяч рублей в месяц. Стоит ли удивляться тому, что в России горят порты?

Моё самое яркое воспоминание: приехал к нам Пригожин. Говорит: "Здорово, ББВ!" Мы: "Евгений Викторович, что такое ББВ?" Он: "Боевые бомжи Вагнера". Все: "Ха-ха-ха". А сейчас мы друг друга так и обзываем,

– рассказал с улыбкой позывной "Карамба", бывший офицер спецназа ГРУ.

На войне ты каждый день умираешь и оживаешь. Засыпаешь и не знаешь, проснёшься ли, а просыпаешься, не поймёшь, выживешь ли...

– делится впечатлениями позывной "Зыча".

По его словам, после "Вагнера" всё в жизни становится намного понятнее и ты по-другому смотришь на мир: на многие вещи уже не обращаешь внимания, потому что это вещи. А жизнь – это другое. Её надо жить.