Сергей ЦВЕТКОВ: Телевизор на базе работал без звука. Мы с Боковым все сами комментировали, народ сползал с кресел

Во второй части интервью бывший игрок СКА, бронзовый призер чемпионата СССР-1987, последние тридцать лет проживающий в Швеции, рассказал о своих отношениях с Михайловым, игре на нервах Анисина, трагедии Белошейкина и хоккейном счастье.

- В те годы череповецкий «Металлург» играл еще во Второй лиге, но все равно у него было лучше с деньгами, чем в СКА?
- Да, намного лучше. Такие условия, что вообще сказка. А СКА - это армия и все-таки Высшая лига. Хотя и постоянно борьба за выживание. Только к 1987 году команда оперилась. Даже когда проигрывали матчи 0:2, все равно знали, что в итоге победим. Было три звена, которые могли решить - Маслова, Лаврова и наше. Кто-то обязательно стрельнет: мы - сегодня, они - завтра. Полная уверенность в своих силах. Это, наверное, хоккейное счастье и было.
- Но это только со временем начинаешь понимать и ценить. Разведка докладывает, что вы были у Михайлова любимчиком?
- Ой, мне даже неудобно. Для меня Петрович - как отец родной! Нет слов! Никогда никаких наказаний. Один раз после отбоя нас с ребятами не оказалось в номере, и Михайлов застукал. Утром меня вызывает на разбор полетов, говорит, мол, с тебя штраф. Отвечаю: «Какой штраф, у меня даже носков нет»? Начал смеяться! Купил в итоге носки: «Все, иди, отдыхай»! Не знаю, почему у него такая симпатия ко мне возникла, не скажу, что обалденной звездой считался.
- Хоккеисты СКА рассказывали, что мечтали поселиться с вами в номере. Тогда обеспечена благосклонность тренера.
- Когда в самолет команда заходила, то все мне места занимали: хотели побалагурить, поболтать. Но мне приходилось сразу идти к Петровичу, что-то там три часа лепить. Смех и грех! Народ угорал, говорил, мол, ты сразу с Петровичем садись!
- У Михайлова юмор был свое­образный, не все его понимали. Вам что запомнилось?
- Да, своеобразный. Можно его воспринимать и так, и по-другому. Впрочем, если ты живешь целый год в лесу, то и юмор уже таким примитивным становится. Вечером команда собиралась в холле и обычно смотрела телевизор. Только у нас он шел без звука. Мы с Борей Боковым вдвоем все комментировали, как персонажи из экрана. И самое смешное, когда не кинокомедия, а что-нибудь серьезное, типа заседания, партсобрания. Мы это комментировали, и народ просто угорал.

- Представить можно.
- Сейчас, наверное, уже сложно. Помню, мы жили на базе в Звенигородской. Там же останавливались судьи, обслуживающие наш очередной матч. И вот телевизор молчит, а в холле просто истерический смех. Арбитр выбегает из номера и ничего не понимает. А 20 человек просто сползают по креслам, просто до слез! Надо было видеть его лицо! Сто процентов подумал, что «кукушка» поехала у всей команды. Армейский юмор!
- Что еще было веселого?
- Много чего. Помню, жили в Кавголово с Вячеславом Анисиным. Помните такого хоккеиста?
- Конечно, у него и сын - Миша Анисин - тоже на виду.
- Да, Михаил - очень музыкальный парень, у него и слух, и голос. А вот Вячеслав Михайлович… Я в номере жил с Анисиным и Александром Поповым, тоже выступавшим раньше за ЦСКА. Анисин где-то нашел гитару - четыре или три струны на ней остались. Но в отличие от сына, у него совсем нет голоса. Иначе как игрой на нервах это было не назвать. И вот сидит он и на этих струнах пиликает. Спрячем на какое-то время инструмент, дня через два-три найдет - и наше испытание продолжается!
- Как свободное время все-таки проводили? Биллиард, домино, карты?
- В основном, биллиард и теннис. Игры номер один. В карты было запрещено. И библиотека у нас была военная, все книги перечитал. Тогда книга - лучший товарищ. И газета. Это сейчас все в телефонах.
- Правда, что Петров, когда был играющим тренером в СКА, даже не разминался на раскатке, просто стоял в костюмчике, пил кофе, а потом выходил на лед и творил чудеса?
- Помню, проводили матч в Киеве, а у нас тогда что-то с Власовым случилось, его заменил в центре Владимир Владимирович. Какое же я удовольствие получил! Тебе даже думать не надо на льду, просто бегать быстрее, остальное Петров за тебя сделает. Хотя уже в возрасте, но мастерюга страшный! Да и Анисин был уникальный хоккеист. И Александр Андреев. Действительно суперхоккеист.
- Вратари были любимые?
- Кому хорошо забивалось?
- У кого «тараканы в голове».
- Да, они все ребята такие свое­образные. Издержки профессии. А как выдержать, когда в тебя постоянно шайба попадает? Да, не от мира сего! Немножко закрытые. Хотя я со многими находился в хороших отношениях - с Серегой Мыльниковым, Черкасом.

- Третьяк - лучший вратарь, которого вы видели?
- Наверное, да. Хотя там кроме Третьяка были еще Фетисов с Касатоновым. Да и вся пятерка. Играешь против ЦСКА, практически как против сборной СССР. Мы у них не часто выигрывали, но один раз в сезоне 1983/84 прервали их рекордную серию в чемпионате - они потом после матча даже драться полезли.
- По Белошейкину сразу стало понятно, что супервратарем станет?
- Если бы Женя был футболистом, то на сто процентов хорошим, уровня Высшей лиги. И теннисистом топовым, или горнолыжником. Ему все легко давалось, за что ни брался. Может, это и подкосило. Голова отсутствовала.
- С юности был такой безбашенный?
- Да, причем говорит одно, а делает совсем другое. Вроде понимает, а потом куда-то раз - и пропал человек. Он ведь поехал в Америку, в НХЛ, считай уже без менисков, все было вырезано. Но и там бы мог заиграть, если бы за ум взялся. Михайлов рассказывал, что в последний свой приход в СКА Белошейкин назанимал денег и пропал. И форму вратарскую взял, а потом через пару дней ее нашли в магазине. Страшное дело! А так добрый парень, рубаха!
- До сих пор в Питере спорят, кто больше вложил в третье место СКА в 1987 году - Шилов или Михайлов. Вы за кого?
- С Михайловым мы находились на пределе нагрузок. И психологически, и физически. А пришел Шилов и все отпустил. Он не такой требовательный, жесткий, скорее, добрый человек. Все в итоге сложилось в пику. Ты просто ждал матчей, удовольствие получал от хоккея. Жаль только не повезло, что мы «Динамо» проиграли в Москве одну шайбу. А так бы и до серебряных медалей дотянулись. Да о чем говорить, если приехал «Химик», тоже наш конкурент за медали, а мы их дома 11:3 обыграли.

- Смешной конкурент.
- Настолько было чувство, что мы сильнее. И в то же время не могу сказать, что мы с Шиловым тренировались обалденно. Просто такой запал сил сложился после сезонов, проведенных с Михайловым. Но потом все пошло по нисходящей, и через два года вернулось на круги своя.
- Дроздецкий тогда пришел в команду уже по ходу сезона и серьезно помог.
- Да. Дрозд обалденно помог команде, на его счету много решающих голов. Он, кстати, в Швеции рядом со мной играл, в «Буросе».
- У него проблемы с диабетом возникли еще в игровое время?
- Нет, ничего не говорил. Тренировался, как и все. Он очень самолюбивый человек. Как и все такие звезды. И Михайлов, и Петров. У них в крови - только выигрыш, выигрыш! Часто оставались после тренировки с Петровичем и соревновались - надо по пять раз попасть в штангу. Кто быстрее - тот выиграл! Если я проиграю - должен бежать три круга. А если он уступит, то начинает доставать - давай прыгай через бортик. Говорю: «Мы же договаривались только о беге - в случае поражения». Он смеется: «Так ты и не бегаешь, а прыгаешь». Не хотел проигрывать ни во что. И Дрозд - такой!
Игорь ГУРФИНКЕЛЬ.