«Вернулся туда, где вешал людей»: после войны чекисты поймали нациста Евсея Мамина

В архиве УКГБ по Гомельской области есть уголовное дело в отношении Евсея Мамина. Ростовчанин «прославился» кровавыми деяниями и вербовкой агентуры для фашистов.

Евсей Мамин родился в 1900 году в Рос­товской области в богатой казачьей семье – у отца было много земли, постоялый двор, успешно шла торговля. Учился в духовной семинарии, служил в Красной армии бойцом кавалерийской дивизии и даже участвовал в известных боях на Царицынском фронте. В 1920 году демобилизовался и вернулся домой.

Но обеспеченная жизнь разрушилась после смерти отца – семья разорилась. Некоторое время Мамин был батраком. В 1922 году попал в поле зрения органов госбезопасности за пособничество и укрывательство бандитов-белоказаков, которые действовали в Рос­товской области.

Военный трибунал приговорил Мамина к пяти годам лишения свободы, но через год он поехал работать в город Каменск-Шахтинский, где устроился отвальщиком угля. Заочно окончил горный техникум и стал мастером подземных работ в сфере угледобывающей промышленности сначала в Ростовской области, потом в Караганде. В 1937-м перебрался в Подмосковье – работал мастером на шахте. На производстве получил травму и инвалидность.

В ноябре 1941 года немцы оккупировали Сталиногорский район (сейчас Новомосковский район Тульской области). Фашисты сразу приметили Мамина и назначили старостой поселка. За восемь дней он там успел кроваво наследить. Доказано, что лично повесил двух советских активистов, избивал женщин, выявлял евреев, забирал продукты у людей, проводил обыски, преследовал семьи советских активистов, формировал полицейскую структуру. Вскоре пос­ле знаменитого наступления Красной армии под Москвой поселок освободили, и Мамин, зарекомендовавший себя ценным сотрудником для фашистов, с их подачи в феврале перебрался в Гомель.

Мамина пристроили инспектором-ревизором, спецсекретарем в городскую управу, которой также подчинялись 13 волостных. Он собирал с людей налоги, продовольствие, назначал старост, искал партизан.

Зимой 1942 года в деревне Новые Терешковичи при участии Мамина арестованы трое местных жителей, которые помогали партизанам продуктами. Эти люди бесследно исчезли. В апреле в Михальках задержаны три человека: одного расстреляли, остальных отправили в рабочий лагерь – филиал Дулага-121. В апреле Мамин в Давыдовке арестовал коммуниста Филиппова – председателя колхоза в Светиловичском районе. В Гомеле его расстреляли.

В июле карательный отряд в сто человек, куда входила дружина Мамина, частично немецкие воин­ские части и бандиты из «Белой команды», бесчинствовали на территории Гомельского и Чечерского районов, в Злынке под Брянском. Каратели задержали 200 человек: партизан, детей, женщин и стариков. Их пригнали в Гомель: кого-то расстреляли, кого-то отправили на каторгу в Германию.

В 1943 году с приходом Красной армии Мамин бежал с немцами. Нашел пристанище в Польше в лагере для перемещенных лиц, работал на шахте, затем в Германии пристроился к фермеру. 

Война закончилась. Мамин выдохнул и решил вернуться на Родину. Он считал, что приедет домой и все всё забудут, из памяти людей каким-то мистическим способом сотрутся его кровавые деяния, а он заживет спокойной жизнью. У него не было раскаяния, вины за боль, которую причинил людям. Не осознал, что творил. 

И вот в июне 1945 года с семьей едет в Подмосковье. Захотел жить в деревне, которая находилась в 15 километрах от той, где он, будучи старостой, вешал людей (!). Но буквально по приезде предателя узнала девушка-шофер.  

В сентябре 1945-го Мамина арестовали сотрудники управления НКВД по Московской области, а в феврале следующего года этапировали в Гомель. Следствие установило людей, которые знали его до войны. Оказалось, что он даже был профсоюзным активистом. Следователи также выяснили, что в его семье предателем стал не только он. Один из братьев также сотрудничал с немцами: был полицаем в Ростове, участвовал в казнях. В 1943 году не успел сбежать с немцами, и его повесили на местной площади. 

Судили Мамина в Гомеле. Он активно помогал следствию и, конечно же, сдал многих своих коллег по кровавому цеху, надеясь, что спасет свою шкуру. Не помогло – военный трибунал назначил Мамину высшую меру наказания. Но предатель и убийца не хотел умирать. Подал апелляцию в Верховный суд – просил о помиловании, пытался давить на жалость тем, что инвалид, а на его попечении двое малолетних детей, жена, свекровь, мать осталась одна в Ростовской области. В итоге приговор оставили без изменения и 13 апреля 1946 года Мамина расстреляли.