Павел Волжин: министр, которого не могли найти во время пожаров

В сентябре 2024 года в Забайкальском крае сменился министр природных ресурсов. Сергей Немков, который руководил ведомством с 2020 года, покинул пост. Причиной стали лесные пожары — в том году регион уже поставил антирекорд, на который пришлось 25% всей площади лесных пожаров в стране. Новым исполняющим обязанности министра назначили Павла Волжина, до этого руководившего департаментом по развитию муниципальных образований.

Казалось бы, смена руководства должна была принести перемены. Но 2025 год показал: проблема была не только в Немкове.

Человек без лесного прошлого

В отличие от многих своих предшественников, Волжин не имел опыта работы в лесном хозяйстве или системе пожарной безопасности. Его карьера была связана с муниципальным управлением. И это сразу вызвало вопросы у тех, кто понимал масштаб задач, стоящих перед регионом, где лесные пожары стали хронической бедой.

Когда в марте 2025 года в правительстве края отчитывались о 79-процентной готовности к пожароопасному сезону, Волжин, судя по всему, эти цифры принимал как данность. Крестьянские и личные подсобные хозяйства показывали готовность 96%, но это не помогло. Уже через месяц регион полыхал так, как не полыхал никогда.

Цифры, которые не солгут

Пожароопасный сезон 2025 года вошёл в историю Забайкалья как один из самых катастрофичных. Статистика убивает наповал:

• 
  
  

  24 марта — первый пожар на 1,5 гектара.

  
  
  



• 
  
  

  31 марта — 373 гектара.

  
  
  



• 
  
  

  14 апреля — 47,7 тысячи гектаров.

  
  
  



• 
  
  

  21 апреля — 152 тысячи гектаров.

  
  
  



• 
  
  

  28 апреля — 314 тысяч гектаров.

  
  
  



• 
  
  

  12 мая — 457 тысяч гектаров.

  
  
  



• 
  
  

  20 мая — 672,2 тысячи гектаров.

  
  
  

А всего за 2025 год сгорело около 2,8 миллиона гектара леса. Для сравнения: во втором по площади пожаров регионе, Бурятии, сгорело 800 тысяч гектаров. Разница настолько чудовищная, что глава Рослесхоза Иван Советников ещё в декабре 2024 года ёмко описал ситуацию: «В Забайкалье случился провал года».

Ущерб от пожаров превысил 8 миллиардов рублей. Но вопрос не в том, сколько сгорело, а в том, почему при якобы высоком уровне готовности регион оказался бессилен.

Дефицит техники и людей

19 мая на заседании комиссии по ЧС Волжин докладывал статистику, которая объясняет масштаб катастрофы. Из 54 бульдозеров 34 находились в аренде. Из 39 тралов — 13 арендованы. В работе был задействован 21 бульдозер, 12 тралов, шесть гусеничных и шесть колёсных тракторов. И это при том, что региону не хватало 15 бульдозеров и водителей для вездеходной техники.

Рослесхоз фиксировал проблемы по всем направлениям: людей набрали на старте сезона, но они быстро уволились, и на пике пожаров по некоторым направлениям осталось меньше 50% от необходимого количества. Начали с сокрытия пожаров, поздно реагировали, поздно запрашивали федеральные силы. И всё это — зона ответственности министра.

Громкие заявления вместо реальной работы

Волжин пытался создавать образ борющегося чиновника. Он предлагал ограничивать поджигателей в гражданских правах: запрещать им оформлять «дальневосточный гектар» или охотничью лицензию. «Нарушения при обращении с огнём должны иметь для людей разрушающие последствия», — объяснял он.

В апреле в лесах расставили фотоловушки, заговорили о штрафах. Но пока чиновники придумывали, как наказывать население, лес горел. И горел так, что в мае 2025 года забайкальские буддисты молились о дожде, православные и мусульмане тоже вышли с молитвами. До чего дошёл регион, если надежда осталась только на высшие силы?

«Он не на месте»

Кульминацией стала публичная критика в адрес Волжина. Депутат Госдумы Андрей Гурулёв в своём Telegram-канале жёстко прошёлся по министру. Он напомнил, что правительство края отправили в отставку, объявили о перезагрузке, но никто не объяснил, кто теперь отвечает за тушение пожаров:

«Министр природных ресурсов Забайкальского края товарищ Волжин — формально в должности. Но не на месте. Он не координирует усилия, не выходит к людям, не управляет действиями ведомств на земле. А ведь именно это его прямая зона ответственности».

Поводом стало отсутствие министра во время крупного пожара около Атамановки. И это не осталось незамеченным. 24 июня 2025 года глава «Лиги безопасного интернета» Екатерина Мизулина, выступая в Забайкальской краевой филармонии, спросила у зала: правда ли, что министр не находится в регионе и координирует пожары удалённо? Она видела такие новости в СМИ.

Представляете масштаб позора? Министра природных ресурсов региона, который горит сильнее всех в стране, публично спрашивают: а где он вообще находится?

Реорганизация как спасение

К ноябрю 2025 года в структуре исполнительной власти Забайкалья произошли изменения. Минприроды и ГО и ПБ реорганизовали. Создали Министерство лесного хозяйства и пожарной безопасности региона, которое возглавил Валерий Шрейдер — человек с опытом работы в Новосибирской области, начинавший карьеру лесником. А Волжин остался руководителем Министерства природных ресурсов и экологии. Лесные пожары ушли от него к другому.

Но вопросы остались. Почему именно Волжин избежал серьёзных последствий? Кто допустил, что человек без профильного опыта оказался во главе ведомства, от которого зависит безопасность миллионов гектаров леса и сотен тысяч людей?

Тревога перед 2026-м

В январе 2026 года Рослесхоз возобновил еженедельный контроль подготовки регионов к пожароопасному сезону. И снова Забайкалье в списке отстающих. Региону поручили доработать комплексные планы и ускорить укомплектование лесопожарных формирований специалистами и техникой.

Новый министр лесного хозяйства Валерий Шрейдер отчитывается о закупках: 10 бульдозеров, 84 новых беспилотника, тысяча фотоловушек, 24 грузопассажирских автомобиля, 26 пожарных модулей. В минприроды ещё летом 2025 года заявляли, что создадут центр управления дронами.

Но каждый раз, когда речь заходит о подготовке, невольно вспоминается 2025 год. И тот самый министр, которого не могли найти.

Вместо вывода

Павел Волжин остался в структуре власти. Формально он теперь отвечает за природные ресурсы и экологию, а лесные пожары — вотчина другого министерства. Но память о сезоне-2025, когда сгорело почти 3 миллиона гектара леса, когда ущерб перевалил за 8 миллиардов, когда министра искали и не находили, — эта память останется.

Вопрос только в том, сделали ли власти выводы. И готов ли регион к новым испытаниям, которые неизбежно придут с первым теплом. Потому что лес не прощает ни непрофессионализма, ни отсутствия на рабочем месте.