У каждого была своя война, она же – для всех одна
Мы, осетины, заслуженно гордимся героизмом наших земляков, проявлявших большие чудеса храбрости и находчивости, защищая Родину в Великую Отечественную войну. Гордимся количеством Героев СССР и награжденных за свои подвиги государственными наградами. Как бальзам на душу каждого из нас слова генерала Тюленева, что «слово осетин с гордостью звучало на всех фронтах» войны.
Каждый воин Великой Отечественной, погибший или выживший — герой, который положил на алтарь Победы свою жизнь. Кому-то повезло больше, кому-то меньше. Но тут, как сказал поэт, «…каждый в бой иди, а бой решит судьба».
Я расскажу о моем близком родственнике, погибшем в первые месяцы войны, вся жизнь которого и даже смерть пронизаны любовью к Родине, долгом перед ней. Имею в виду Джиоева Сергея (Джамбола) Михайловича, подполковника, начальника штаба 208 мотострелковой дивизии, долгое время в период войны и после нее считавшегося без вести пропавшим.
Родился Сергей (Джамбол) Михайлович в 1902 году в селе Бузала. В 1919 г. он стал одним из первых членов созданной на базе Дзауской школы комсомольско-молодежной организации «Спартак». Он был активным участником сопротивления южных осетин против периодически вторгавшихся в Южную Осетию в 1918-1920 гг. войск грузинского меньшевистского правительства. Сергей Джиоев был одним из 30 молодых защитников Южной Осетии, которые 24 июня 1920 г. во главе с Мате Санакоевым, после боя около Рук, последними перешли через Рукский хребет на север.
В Северной Осетии Сергей Джиоев вступил в Осетинскую бригаду, в составе которой участвовал в сражении под Бургустаном. С 1920 г. он остался в рядах Красной Армии, где прошел службу от красноармейца до подполковника. Большая часть его службы проходила на территории Белоруссии. В 1939-1940 гг. он один из первых среди уроженцев Южной Осетии окончил Академию имени Фрунзе (с ним в одно время в академии учился уроженец села Тбет Джиоев Самсон, с которым вместе были под Бургустаном, и с которым его опять свела военная судьба в их последние дни в 1941 г.). В 1940 г.
Сергей Михайлович участвовал в укреплении Советской власти в республиках Прибалтики. Но где бы ни служил он, всегда живо интересовался делами в родной Южной Осетии, поддерживал своих родственников. В письме брату Цица от 8 сентября 1940 г. он писал: «…Сообщи, что у нас нового? Я читал в газете, что до Цхинвала проведена железная дорога. Это хорошо… Пару слов еще насчет себя.
После выпуска из академии мне дали звание майора, а числа 8-го августа, когда я был в Риге, мне дали звание подполковника, так что можете меня поздравить с новым званием. На память посылаю свою фотографическую карточку в звании подполковника (прилагаю – М.Д.)… Цица, Вера (его жена – М.Д.) все агитирует меня, чтобы я отдал тебе свои часы или достал другие. В общем, часы будут для тебя. Ну пока, всего хорошего, сердечный привет всем моим братьям, сестрам, невестке, детям и друзьям».
Война застала подполковника Джиоева, начальника штаба 208-й мотострелковой дивизии, в Западной Белоруссии. Дивизии в составе Западного фронта пришлось с тяжелыми оборонительными боями отступать, но в районе Минска она оказалась в окружении и вражеском тылу. Командному составу и бойцам пришлось перейти на нелегальное положение, переодевшись в гражданскую одежду. Было решено с помощью минских подпольщиков по частям выводить личный состав в лес, чтобы продолжить партизанскую борьбу. В один из этих дней Сергей Джиоев встретил на улице однофамильца и друга Самсона Джиоева и с ним двух офицеров – украинцев Кучму и армянина Айрапетова.
Они тоже оказались в Минске, отступая от западной границы (майор Самсон Захарович Джиоев был командиром заставы под Белостоком). Договорились действовать сообща, устроились жить даже в одном доме, который превратился в штаб подпольной работы. 17 сентября было решено вывести 19 сентября в лес оставшуюся часть бойцов и самим тоже уйти. Однако вечером того же дня в дом нагрянула полиция, арестовавшая Джиоевых, Кучму и Айрапетова. На воле остался командир дивизии полковник Владимир Иванович Ничипарович, живший в другом месте, который, узнав об аресте коллег, организовал вывод воинов в лес. Впоследствии эти воины 208-й дивизии во главе с командиром В.И. Ничипаровичем стали основой 208-го партизанского отряда им. Сталина, действовавшего в Могилевской и Пинской областях Белоруссии.
О дальнейшей судьбе Сергея Михайловича Джиоева и Самсона Захаровича Джиоева удалось через много лет узнать из воспоминаний Ваака Мартысовича Айрапетова, который смог вырваться из фашистских застенков, уйти в лес и стать начальником штаба 208-го партизанского отряда. О судьбе его товарищей, оставшихся в тюрьме, ему самому удалось впоследствии узнать со слов подпольщиц, на некоторое время наладивших связь с охранниками. Оказалось, после первого же допроса Сергей Михайлович ночью повесился в камере. Самсона Джиоева и Федора Кучму подпольщики в последний раз видели в ноябре 1941 г.
Так в 39 лет оборвалась жизнь патриота и офицера. История не знает сослагательного наклонения, тем более во время войны, но если бы все сложилось иначе, мы, может быть, сегодня гордились бы еще одним осетинским генералом.
Глубоко убежден, последний шаг подполковника Джиоева — подвиг мужественного человека. Позорному фашистскому плену он предпочел смерть. Я не любитель высоких слов и исторических сравнений, но в данном случае на ум приходят слова древнегреческого историка Геродота, что сын знаменитой массагетской (читай, древнеосетинской) царицы Тамирис Спаргапиф «лишил себя жизни», оказавшись в плену у персидского царя Кира. Как впоследствии Тамирис бросила в бурдюк с кровью голову убитого Кира, так советские войска добили фашистов в их же логове.
У Сергея Михайловича остались жена Вера и сын Руслан, которые смогли эвакуироваться. В 70-х годах Вера еще жила в Ейске. Руслан жил и умер в Москве. У него были сын и дочь. Но так получилось, что после смерти дяди Васи (Василий Михайлович, брат Сергея, жил в Москве) связь с ними у нас прервалась. Рассказ о Сергее Михайловиче был бы неполным, если бы я не упомянул, что его младший брат Данил тоже был на фронте и пропал без вести. А из нашей большой семьи (нае фыдыфыртаей) погибли на войне 9 человек, а жителей и выходцев из нашей деревни – 13 воинов.