Гид по выставке «Лаки. Большая история в миниатюре: Федоскино, Палех, Мстёра и Холуй»

Музей «Новый Иерусалим» собрал около 300 работ из главных центров лаковой миниатюры — Федоскино, Палеха, Мстёры и Холуя. «Сноб» прошёл по выставке и собрал короткий гид — с главными работами, сюжетами и приметами каждой школы.

Родиной лаковой миниатюры считается Китай; в Россию это искусство пришло благодаря торговле с восточным государством. Расцвет промысла пришёлся на XVIII век: Пётр I пригласил мастеров лакового дела для украшения дворцов новой столицы и даже открыл в Академии художеств класс по освоению нового ремесла. Однако тогда заложить основу русской лаковой живописи не удалось.

Эту основу создали Пётр Коробов и его наследники — московские купцы Лукутины: с их мастерской в подмосковном Федоскино и связывают становление знаменитой русской лаковой миниатюры. Работы мастерской были копиями произведений отечественных и зарубежных художников, но с отчётливым национальным содержанием.

Лаковой миниатюрой украшали шкатулки и табакерки, солонки и чайницы, рукояти зонтов и тростей, ларцы, панно и декоративные тарелки, украшения — и многое другое. В XIX веке среди любимых сюжетов были выезды на лошадях и праздничные катания на тройках. Авторские работы в Федоскино появились лишь в 1950-х: тематика быстро стала практически неисчерпаемой — фольклор, сцены труда и праздников, батальные сражения, пейзажи, портреты, орнаментальные мотивы. Сегодня лаковая живопись — редчайшее явление русской культуры, известное во всём мире.

Культурный код: своеобразие школ

За столетия лаковая миниатюра превратилась в один из языков русской культуры — в ней закрепились и быт, и память, и вкус эпох. Три зала выставки делят этот рассказ на три линии: народная культура и героическое прошлое, поворотные моменты истории, духовное наследие и единение.

Этот язык до сих пор звучит в четырёх школах — Федоскино, Палехе, Холуе и Мстёре. Причём у каждой — своя история: Федоскино сформировалось как центр лаковой миниатюры в конце XVIII века, а три остальные школы выросли из иконописной традиции и после революции, лишившись возможности писать иконы, обратились к федоскинскому опыту.

Иван Иванович Голиков (1887–1937) — основатель Артели древней живописи Палеха — после революции, увидев федоскинские шкатулки, решил попробовать писать на предметах. Раньше иконописцы имели дело только с плоскостью доски или стены. В основу композиций они брали сценки житийных икон: так, путешествие по морю святых с иконы Святителя Николая Угодника превратилось в путешествие ватаги Степана Разина или ушкуйников (новгородских пиратов — Прим. ред.). Появились и сцены жатв, вдохновлённые мотивами росписей Церкви Иоанна Предтечи в Ярославле. Постепенно главными стали сказочные и былинные сюжеты — отсюда и название «сказочный Палех». Голиков — одна из ключевых фигур выставки: он нашёл связующую нить между наследием древнерусской живописи и светским искусством лаковой миниатюры. Он фактически перевёл на новый материал и язык технику темперного письма и работы золотом, унаследованную от иконописи, вместе с колористическими решениями и ясными композиционными построениями.

В Холуе ощутимо влияние академической школы и реалистических тенденций. На мстёрскую миниатюру повлияли местный лубок, иконопись с цветными фонами, внимание к пейзажу и архитектуре. В Палехе композиция житийных икон отразилась в принципе построения: главный персонаж — в центре, а вокруг, как в клеймах, разворачиваются разные эпизоды. Чёрный фон здесь — условное пространство; фигуры и объёмы палат прописываются особой системой наложения «пробелов», сообщающей изображению светоносность — то ли солнечного сияния, то ли божественного света.

В других центрах золото чаще уходит в орнамент. В Федоскино используют сусальное золото; в бывших иконописных центрах — и сусальное, и творёное, причём в пробелах применяется только творёное. Федоскино отличает и виртуозная имитация фактур: живописными приёмами создают малахитовую поверхность, «под кость», а также используют техники цыровки {тонкий процарапанный по лаку орнамент, дающий эффект мерцания — Прим. ред.) и скани (филигранная «проволочная» вязь, перенесённая в миниатюру в виде ажурного декоративного рисунка — Прим.ред.). Ещё одна характерная особенность — умение вводить в палитру перламутр: он вспыхивает подвижным огнём в облаках, на льду реки, передаёт богатство ткани на платье красавицы.

Русь праздничная

Первый зал посвящён эстетике народной жизни: русский праздник — мир, который помогает выдерживать невзгоды и возвращает волю к жизни, в том числе через былины и сказания. Здесь особенно заметна современная династия Молодкиных из Мстёры: народный художник России Владимир Николаевич Молодкин и его сыновья — Денис, Даниил и Николай.

Панно Владимира Молодкина «Русь праздничная» собрано из пяти пластин в крест — символ веры и особого пути. Центральная пластина — «Покров Богоматери». Композиция раскрывает уклад и обычаи на Руси в разные времена года — под благословением одного из главных православных праздников.

«Русская глубинка» Дениса Молодкина раскрывает тему на предмете кубической формы. Куб в обобщённом смысле — символ Творца. В этой работе художник соединяет земное и небесное, показывает покровительство высших сил русскому народу. Произведение посвящено праздникам, где народные обычаи соседствуют с религиозными.

В Федоскино один из излюбленных мотивов — «тройка» с национальным содержанием. Праздничные катания, скачки, поездки на базар или на службу, свадебные тройки, путешествия влюблённых — всё это наполнено оттенками чувств и настроений. Даже кони здесь «характерные»: то радуются стремительности, то грустят, то упрямятся, то будто старательно тянут дело. Тройки пишут разными — зимними и летними, с разными седоками и пейзажами. Они символизируют широту русской души, но в них же слышатся меланхолия, грусть и песенная напевность.

Второй популярный сюжет традиционной лаковой миниатюры — чаепитие: образ «величавой простоты повседневных дел».

Этот зал — ещё и о русском характере, о том, что помогало выигрывать решающие битвы. Завершает экспозицию одна из сильнейших работ Павла Чалунина — шкатулка «Бой Пересвета с Челубеем» (1945). В смертельной схватке сходятся два воина; внизу — два черепа как напоминание о развязке: по легенде, оба погибнут, поражённые копьём. Однако Пересвет всё-таки «выиграл» — не выпал из седла и доехал до русских войск, тогда как Челубей остался лежать на поле. По летописной традиции этот поединок — пролог к Куликовской битве.

Рядом — письменный прибор Николая Зиновьева «Битвы предков за русскую землю» (1943). В ансамбле соединены несколько исторических сюжетов: от битвы с печенегами в 1036 году и с половцами в 1103-м до сражения отряда Кузьмы Минина с поляками под Москвой в 1612 году.

«Смутное время»

Второй зал охватывает период от эпохи народных бунтов до социализма — условное «смутное время». Здесь видно, как исторические события превращаются в сюжеты ремесла: от восстания 1670-х годов до трагических, смутных 1990-х. Появляются Емельян Пугачёв, Степан Разин, декабристы — рядом с революционной тематикой. Так, Владимир Белов, один из ведущих мастеров Холуя, посвятил панно Степану Разину, возглавившему восстание при царе Алексее Михайловиче: художники нередко показывали прошлое как цепочку предпосылок к Октябрю.

В этом же зале — и иной исторический ракурс. Семейная пара Любовь Пашинина и Юрий Чернобаевский (Федоскино) создали яйцо-ширму «Царские страстотерпцы». Декоративный объект отдаёт дань уважения последней царской семье и Карлу Фаберже, чьё имя тесно связано с династией Романовых. «Ширма» раскрывается, и на четырёх панелях появляются миниатюрные портреты дочерей императора — Ольги, Татьяны, Марии и Анастасии. Центральное панно посвящено Николаю II, Александре Фёдоровне и сыну Алексею. Форма яйца здесь работает как символ цельности и единства: единение перед страной, справедливость и равенство перед законом, верность традициям предков — залог будущего Отечества. Эта мысль становится одной из ключевых на выставке.

Один из главных «исторических героев» миниатюры после революции — красноармеец. Революционная тематика породила легендарный образ, часто романтизированный, почти богатырский. И есть характерная для лаковой миниатюры особенность: даже агитационные сюжеты нередко сохраняли народное начало. К примеру, тачанка — символ гражданской войны — у Геннадия Кочетова помещена почти в сказочный контекст.

Борис Киселёв, один из ведущих холуйских мастеров, выполнил коробочку «Орлёнок» по мотивам знаменитой песни 1936 года «Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца»: её строки стали гимном для нескольких поколений советской молодёжи. Художник использует контраст: силуэт юного красноармейца, готового отдать жизнь за идеалы, и коршун над ним — предвестие трагедии.

Главная характеристика революционных сюжетов — движение: облака клубятся, знамена развеваются, всё закручено в вихрь преобразований. На миниатюре Геннадия Ларишева, народного художника России, — три всадника с саблями наголо, предвестники конца старого мира.

Великая Отечественная война

Следующее испытание для страны — Великая Отечественная война. Центральная витрина зала посвящена героическому подвигу советского народа. Здесь работы Сергея Монашова «У стен Москвы» и Ивана Страхова «Бой за Волоколамск» — и сюжеты, связанные с географией музея: Истра две недели была оккупирована немцами.

Миниатюры Александра Фёдорова передают неразрывную связь человека со страной и её судьбой; они поражают точностью в изображении орудий и одежды. Одна из работ посвящена героям-панфиловцам — солдатам 316-й стрелковой дивизии.

Появляются и портреты великих военачальников: шкатулка Натальи Леоновой с портретом маршала Жукова; образы прославленных полководцев России разных эпох — Фёдора Ушакова, Михаила Кутузова, Александра Суворова.

Одна из самых тёмных историй XX века — история концлагерей. Панно палехского мастера Константина Андрианова «Незабываемое», посвящённое Бухенвальду, написано в 1967 году. На нём изображено восстание узников 11 апреля 1945 года. В центре композиции — крематорий, окружённый колючей проволокой. Фигуры людей — преимущественно женщин и детей — даны в сине-зелёной холодной гамме, словно бесплотные души. Но уже видна надежда: появляется образ солдата-освободителя Красной армии. Он стоит на фоне пылающего Рейхстага; в руке — сломанный меч как символ разрушенной «непобедимой» машины. Под ногами — горящие штандарты, танки, каски.

Ещё одна современная работа — «Память» Андрея Грачёва. В центре композиции — собирательный образ солдата. Слева — матери с портретами сыновей, не вернувшихся с войны; рядом — пожилой солдат и маленький мальчик с игрушечной лошадкой, будёновкой и саблей как символ преемственности. Из прошлого наплывают русские войска времён Куликовской битвы, Отечественной войны 1812 года, Великой Отечественной — и Георгий Победоносец, поражающий змея, как образ победы добра над злом.

Панно Владимира Молодкина «Симфония труда» — гимн советскому государству и миру мирного времени: учёные в белых халатах в лабораториях, ткачихи за станками, новые поезда и тракторы, сходящие с конвейера, первомайские демонстрации, хлеборобы и колхозники. В центре — советская семья как опора государства во все времена. Этот сюжет легко прочитать и как мысль о том, что каждый человек — кузнец своего счастья: образ кузнеца здесь не случайно ключевой.

Нет такой темы, которая не нашла бы отражения в лаковой миниатюре. На шкатулке мстёрского художника Валентина Фокеева «По плану ГОЭЛРО. ДнепроГЭС» (1979) — индустриальный пейзаж. Днепровскую ГЭС строили в 1927–1932 годах, в годы первой пятилетки. Человек здесь — покоритель стихии и повелитель мира, но в миниатюре всё равно заметна связь времён и иконописная традиция.

От космоса к Библии

Отдельная часть зала обращена к теме космоса. Николай Денисов, один из первых мастеров Холуя, откликнулся на события 1957 года — запуск первого искусственного спутника Земли. В коробочке «Мы кузнецы» (1961) богатырь ударяет по наковальне — и ракета взмывает в небо. На фоне — Спасская башня как символ мощи государства.

На альбомной пластине «Три космонавта» Виктора Липицкого (Федоскино) — события 12 октября 1964 года, первый в мире запуск многоместного космического корабля «Восход-1» на орбиту. У этой истории есть почти театральная деталь: экипаж стартовал при одном руководителе страны, а вернулся уже при другом — Никиту Хрущёва успел сменить Леонид Брежнев.

В конце зала зрителей «провожает» панно Александра Смирнова «Русский Вавилон» (Холуй, 2010). Его стиль уникален для современной лаковой миниатюры: автор соединяет библейские сюжеты, литературные мотивы и русскую историю — с иронией, лиризмом и внутренней добротой. Название отсылает к истории Вавилонской башни (Бытие, глава 11): Бог лишает людей единого языка, и они перестают понимать друг друга. Смирнов говорит об очевидном: без единения и взаимопонимания благополучия не бывает. Эта тема продолжается в третьем зале.

Взгляд в прошлое из настоящего

Третий зал — «Единение» — показывает современное развитие традиции. Пётр Пучков, мастер федоскинского промысла, пишет величественную архитектуру Воскресенского собора на фоне заснеженного пейзажа — на ларце «Храм гроба Господня в Новом Иерусалиме».

Работы Михаила Комарова, напротив, отходят от привычного для промысла. В определённый момент пейзаж становится для него главным — художник даже признавался, что больше не хочет писать лица, брать темы общества и государства, чему-то учить. Его миниатюра «Космос за околицей» даёт, казалось бы, простой сюжет: справа — заснеженная избушка, огонь в окнах, деревья под снегом; слева — доминанта композиции: огромная огненная луна, облака и звёзды. Но возле этой живописи легко задержаться — и думать о месте человека во вселенной, о хрупкости жизни. Сдержанными средствами автор передаёт глубокие чувства: надежду, благодарность и боль, восхищение и молитву.

Духовное наследие

Отдельный раздел называется «Прекрасная Родина» и посвящён древним городам и монастырям. Существовала традиция: художники лаковой миниатюры ездили в творческие экспедиции, изучали архитектуру, чтобы почувствовать атмосферу места и передать её зрителю. Эти пространства — духовная основа культуры. Здесь и Свято-Троицкая Сергиева лавра, и белокаменные храмы Владимира XII–XIII веков, и Кирилло-Белозёрский монастырь, и Соловки. С этой темой неразрывно связана и тема природы.

Но главное достояние страны — люди, поэтому отдельный раздел посвящён личности. Он начинается с образов святых: Дмитрия Донского, Александра Невского, Андрея Рублёва. Рублёву посвящена живопись на шкатулке Владимира Белова (Холуй, 1965). Святой становится символом русского возрождения: в тяжёлое время он создаёт образ исключительной гармонии. Андрей Рублёв изображён за работой над «Троицей». Он погружён в раздумье: горит русская земля, топчут её кони орды, княжества разобщены, воинство только собирается с силами. Казалось бы, художник должен говорить о страдании и муке — но он пишет светлую «Троицу», потому что верит в единение. И зритель видит надежду на мирное будущее. Даже в маленькой шкатулке Белову удаётся создать образ духовного звучания, сопоставимый с иконой.

Ключевое произведение финального зала — панно Дениса Молодкина «Слово о полку Игореве» (2024): современное прочтение великого текста древнерусской литературы. Это не буквальная иллюстрация, а образ, отражающий драматическую ситуацию в истории Отечества. Фирменный приём Молодкина — сочетание разных оттенков золота и охры на ярко-красном фоне; тревожный колорит подвижной воздушной среды словно втягивает героя внутрь событий. Художник долго работал над панно и в процессе решил существенно увеличить масштаб: заказал иконописные доски, чтобы произведение по сюжету текста XII века выглядело аутентично. На триптихе — момент пленения князя Игоря Святославича, отправившегося на битву в поисках славы. Рядом — сокол, символ воинственного напора. Половцы образуют голову дракона; тут же — гибкие тела гепардов, которых в древности использовали для охоты. Доспехи, вооружение, одежда, знамена, орнаменты, архитектура, каллиграфия — все атрибуты эпохи художник изучил по историческим материалам и вписал в работу с исключительным вниманием к деталям.

Выставка продлится до 24 мая 2026 года.

Подготовила Елизавета Авдошина