Котики на Руси
Сегодня совершенно невозможно представить нашу жизнь без котиков. Кто-то держит их у себя дома, как, например, наш главный редактор, а кто-то – как автор этого текста – обязан им сильнейшей аллергией и потому предпочитает любоваться котиками на расстоянии. Но даже если вы начинаете плакать и хлюпать носом уже через пять минут общения с пушистой тварью, вы всё равно её любите и восхищаетесь ею.
Кажется, что котики были всегда. Или всё же нет? Как, например, обстояло дело в средневековой Руси?
Когда мы начали искать информацию, оказалось, что нет ни одного большого специализированного исследования о древнерусских кошках, а большая часть того, что можно найти в интернете, –это перепечатки одной (весьма неплохой) статьи, написанной около 30 лет назад. К этому материалу авторы, в меру своей фантазии, добавляют яркие подробности, которые, впрочем, обычно ничем не подтверждаются. Мы твёрдо решили разобраться и, отделив зёрна от плевел, собрали 8 главных фактов о жизни котиков на Руси.
Факт №1: в Древней Руси котиков завели в IX-X веках.
На вопрос о том, когда в Древней Руси впервые завели котиков, может ответить археология. На территории Рюрикова городища, в трёх километрах от центра Великого Новгорода, учёные обнаружили в слоях IX-X веков фрагменты скелетов шести кошек. Вероятно, в то время кошки ещё не были широко распространены (сравните количество кошачьих костей с количеством собачьих по данным таблицы). Благодаря находкам археологов можно уверенно сказать, что котейки точно обитали в домах русичей (а на Рюриковом городище жили как представители элиты – князь и его дружина, так и обслуживающий персонал) уже в период формирования Древнерусского государства – то есть во времена Вещего Олега, Ольги и Святослава. Что касается содержания этих животных крестьянами, то мы вынуждены развести руками – никаких следов жизни кошек в деревнях пока не обнаружено. Впрочем, нужно оговориться, что сельские поселения в Восточной Европе изучены достаточно слабо, и нас ещё могут ждать новые открытия.
Факт №2: первое упоминание котиков в летописи связано с тем, что их… съели.
Как это ни печально, но чаще всего в письменных источниках котики упоминаются в качестве еды. Конечно, в обычной жизни их в пищу не употребляли – это происходило только в экстренном случае: во время голода. В Новгородской первой летописи так описаны жуткие события 1230 года: «и троупию обрезающе юдахоу. а дроузии кониноу, псиноу. кошкы. нъ техъ осочивъше тако творяхоу» (НПЛ, 113 об.).
То, что горожане начали есть кошек, показывает, что у них не осталось никакой другой еды. Это страшное упоминание (вероятно, самое древнее в письменных источниках) относится к середине XIII века, когда был написан текст летописи. Вообще же, кошачье мясо считалось нечистым, и употребление его в пищу, по мнению средневековых книжников, было признаком дикости. Так, в Лаврентьевской летописи можно обнаружить следующее описание нечестивого племени: «ядяху скверну всяку. комары и мухы. коткы (такая форма слова использовалась наравне с привычной нам «кошкой». – Прим. ред.), змие. и мертвец не погребаху» (ЛЛ 1377, 85 а (1096)).
Факт №3: кошки на Руси жили в городах и были мельче современных собратьев.
Котики Древней Руси были городскими жителями. Остатки их костей найдены археологами в Киеве, Старой Рязани, Новгороде, Твери, Ярославле, Смоленске[1]и других городах. Исследователи считают, что это были довольно мелкие животные: средний рост в холке не превышал 30 см, а весили древнерусские коты не более 4 кг[2]. Хотя были и исключения: на Троицком раскопе в Новгороде найдена пяточная кость настоящего гиганта. Её размер больше среднего не только для домашней кошки, но и для дикой. Откуда в городе взялся кот-гигант, можно только гадать. Возможно, это всё-таки дикий кот, добытый новгородцами на охоте, возможно, домашний, подаренный или привезённый иностранными купцами.
Нет ясности и с тем, какие породы кошек обитали в Древней Руси. Во-первых, по словам исследователей, нельзя утверждать, что в Средние века вообще кто-то специально занимался селекцией и разведением этих животных[3]. Во-вторых, по остеологическому, т. е. костному материалу (а только он и сохраняется) невозможно судить о таких важных характеристиках породы, как цвет и густота меха, темперамент, умение ловить мышей, наконец. Скорее всего, котики в средневековых русских городах жили практически самостоятельно и сами добывали себе корм. И никаких вам деликатесов от доброго хозяина и периодических походов к ветеринару. Кошачья жизнь была наполнена голодом и опасностями – многие животные умирали (или погибали) в молодом возрасте. Судя по следам на костях, с некоторых кошек после смерти были сняты шкурки[4]– даже умершее животное можно было использовать в хозяйстве. Получается, что хозяева прагматично относились к своим питомцам и не слишком-то о них заботились. Тем удивительнее выглядит следующий факт.
Факт №4: в XIV веке котики ценились в несколько раз дороже коров и наравне с собаками.
В так называемом «Правосудье митрополичьем», правовом памятнике XIV-XV веков, перечислены следующие штрафы за кражу:
«…за кошку 3 гривны, за собаку 3 гривны, за кобылу 60 кунъ, за волъ 3 гривны, за корову 40 кунъ, за третьак 30 кунъ, за лонщину полгривны, за теля 5 кунъ, за боранъ ногата, за порося ногота, за овцу 5 кунъ, за жеребца гривна, за жеребя 6 ноготъ»[5].
Если считать куну равной 1/50 гривны[6], то 3 гривны = 150 кун, а это почти в 4 раза больше, чем требовали за корову. Даже если взять более ранний «курс» XI века – 3 гривны = 75 кун, то эта сумма почти в 2 раза больше штрафа за корову. Удивительно, но кошка ценилась так же высоко, как собака и вол, гораздо более плотно задействованные в хозяйстве человека. Тем более странным выглядит такой штраф, если учесть наше предположение, что кошки выживали в древнерусских городах самостоятельно, были «дворовыми». Может быть, у представителей церкви жили какие-то особые породистые котики? Источник ничего не говорит об этом.
Факт №5: кошки не спасали Русь от чумы.
Вопреки расхожему мнению, которое нередко можно встретить сейчас в Интернете, эпидемия чумы на Руси, где кошек якобы привечали, свирепствовала не меньше, чем в Западной Европе, где кошку действительно иногда считали спутником дьявола и ведьм. Завершая своё «турне» по Европе, великая эпидемия XIV века охватила Русь в 1352 году. В 1353 скончался великий князь Московский Симеон Иоаннович Гордый и два его малолетних сына. Существенно сократилось население Москвы, псковичи не успевали хоронить мёртвых, а в Глухове, по свидетельству летописца[7], не выжил вообще никто. Увы, ни кошки, ни всё врачебное дело Средних веков не давали никакой защиты от настигшей мир пандемии.
Факт №6: котик – это не всегда уютный домашний зверь, иногда он может быть очень опасен.
В «Соликамском летописце» можно обнаружить рассказ о странном происшествии, случившемся в Верхтагильском остроге (поселение на реке Тагил в современной Свердловской области) в конце XVI века:
«А воевода в нём был с Москвы Рюма Языков. И был у тово воеводы с собою привезён казанской кот большей. И всё де ево подле себя держал Рюма. И тот кот спящему ему горло преяде и до смерти заяде в том городке…»[8]
Так что же произошло с несчастным Рюмой Языковым? Какого размера должен был достигать казанский кот, чтобы перегрызть горло человеку? Не будем забывать, что Рюма перед назначением успел послужить в стрелецких войсках, и сражаться, без сомнений, умел очень хорошо. По одной из версий[9], «казанским котом» в летописи назван камышовый кот – крупное хищное животное, масса которого может достигать 12 килограмм. Камышовые коты обитают в низовьях Волги, где одного из них теоретически могли выловить и продать неудачливому воеводе. Что спровоцировало нападение кота на человека – отсутствие корма, плохое обращение или просто дикий нрав не до конца одомашненного зверя – мы можем только гадать.
По другой версии, виновен в гибели Рюмы представитель особой породы домашних кошек – казанских котов-мышеловов. До наших дней порода не сохранилась. По некоторым сведениям, это были крупные животные с круглой головой, широкой мордой, крепкой шеей и коротким хвостом. Казанские коты хорошо известны в связи с деятельностью «дщери Петровой» императрицы Елизаветы, издавшей знаменитый указ о высылке котов ко двору для борьбы с расплодившимися в Зимнем дворце мышами. Так возникла существующая до сих пор традиция держать в Эрмитаже котов для охраны произведений искусства. О том, какую роль казанские коты играли в русском народном фольклоре XVII-XVIII вв., рассказ ещё впереди.
Факт №7: первый русский котик, изображение которого у нас сохранилось, жил во дворце.
«Подлинный портрет кота великого князя Московии»–так называется эстамп чешского художника Вацлава Холлара, датированный 1663 годом. Сверившись с хронологией, можно сделать вывод, что перед нами котик Алексея Михайловича «Тишайшего», батюшки Петра I. Это царь вообще очень любил животных и охотничьих птиц, которых он держал в большом в количестве в своей загородной резиденции Измайлово. Гравюра Холлара сейчас хранится в Национальной библиотеке Франции. К сожалению, мы почти ничего не знаем об обстоятельствах её создания. Высказывались предположения, что изображение сделал художник, сопровождавший австрийского барона Августина Мейерберга во время его путешествия в Россию, а также, что в виде кота на эстампе изображён сам царь Алексей Михайлович, однако подтверждения эти гипотезы не находят.
Факт №8: кот – главный герой самой популярной народной картинки.
В пункте №6 мы уже говорили о казанских котах. Посмотрим на них теперь не как на искусных мышеловов и опасных убийц, а как на героев русского (и не только) фольклора. Историк Саит Фяризович Фаизов считает, что прототип легенды о казанском коте возник в середине XVI века:
« …ближе всех к герою лубка находится Кот казанского царя (хана) из марийской легенды “Как марийцы перешли на сторону Москвы”, рассказывающей об осаде Казанского кремля в 1552 г. войсками царя Ивана Грозного. Придворному коту из этой легенды удалось подслушать, как осаждающие крепость марийские цари Йыланда и Акпарсведут подкоп под кремлевской стеной, и он предупредил хана об опасности. Хан, его жена, дочь и кот по тайному ходу вышли к реке Казанке, сели в лодку и благополучно отплыли от Казани»[10].
Во второй половине XVII века в народной культуре появляются лубки – раскрашенные картинки на дереве и металле. Один из самых популярных сюжетов лубков – это похороны кота мышами. И на дровнях, в центре похоронной процессии, состоящей из мышей, – не просто кот, а именно «Кот казанской, ум астраханской, разум сибирской…»Что же всё это значит? Многие исследователи считают, что и мыши, и кот с картинки на самом деле олицетворяют кого-то, кого нельзя назвать напрямую. Популярная версия утверждает, что кот, которого хоронят мыши, – это царь Пётр I, а авторство картинки приписывают старообрядцам, некоторые согласия которых объявили императора антихристом. С. Ф. Фаизов считает Кота Казанского своеобразным образом татар в русской культуре, возникшим после завоевания трёх их царств (Казанского, Астраханского и Сибирского) Иваном Грозным. В течение XVIII века сюжет похорон Кота менялся, обретая всё большую антиправительственную окраску (например, мыши на лубке стали представлять различные регионы Российской империи, у многих из них появились «обиды» на кота и т.д.).
Если мы постараемся выяснить первоначальный смысл сюжета о похоронах кота мышами, то его политическую подоплёку всё же стоит отнести на второй план. Как отмечает М. А. Алексеева, в народном фольклоре события реальной жизни редко передаются напрямую. Юмор в лубке о Коте Казанском не обличительный. Это не «злой» смех над властью, а, говоря словами великого культуролога Михаила Бахтина, «скоморошество»,«смех на миру, где смеются все и надо всем, включая и самих “смехотворцев”»[11]. Так в народном сознании смешались юмор, политические коллизии и любовь к котикам, которая не покидает нас до сих пор.
[1]Археология древнего Ярославля. Загадки и открытия. 2-е изд. М., 2012. С.214-229.
[2]Зиновьев А. В. Кошки средневековых Новгорода Великого и Твери // Археология и история Пскова и Псковской̆ земли. Семинар имени академика В. В. Седова: Материалы 63-го заседания. М., 2018. С. 183-197.
[3]Там же.
[4]Там же.
[5]Памятники русского права. М.: Госюриздат, 1955. Вып. 3: Памятники права периода образования Русского централизованного государства XIV–XV вв. / под ред. Л. В. Черепнина.
[6]Нумизматический словарь. 4-е издание. Зварич В.В. Львов, 1980.
[7]Полное собрание русских летописей. Т. 10. VIII. Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью. / Под ред. А. Ф. Бычкова. – СПб., 1885. C. 224.
[8]Сибирский летописный свод: Книга записная // Полное собрание русских летописей / под ред. А. П. Окладникова, Б. А. Рыбакова. Т. 36: Сибирские летописи; ч. 1: Группа Есиповской летописи / предисл. Н. Н. Покровского, Е. К. Ромодановской. М. 1987. С. 141.
[9]Шашков, А. Т. К истории возникновения в конце XVI в. первых русских городов и острогов на восточных склонах Урала // Уральский сборник: История. Культура. Религия. Екатеринбург, 1997.С. 176.
[10]Фаизов, С. Ф. Кот Казанский: татарин и царь в восприятии русского после «взятия» Казанского, Астраханского и Сибирского ханств. http://www.idmedina.ru/books/materials/faizhanov/5/hist_faizov.htm?
[11]Алексеева, М. А. Гравюра на дереве «Мыши кота на погост волокут» — памятник русского народного творчества конца XVII — начала XVIII в. // XVIII век сб. : Русская литература XVIII — начала XIX в. в общественно-культурном контексте. Т. 14. Л., 1983. С. 45-79