Александр Михайлов: Не хочется сниматься в том, что подсовывают
Народный артист России Александр Михайлов отметил 5 октября юбилей — 75 лет! По этому поводу он сказал, что всегда проводит такие праздники только с самыми близкими людьми — со своей семьёй. Признаётся, что старается «уползти в ракушку», порой даже мобильный телефон отключает: не хочет никакой суеты. Сейчас Александр Яковлевич преподаёт во ВГИКе, выступает в России и за рубежом с творческими вечерами и антрепризами, пишет стихи и прекрасно поёт.
Чуть не погиб в сцене с Гурченко
— Александр Яковлевич, всенародную известность и любовь вам принесли главные роли в фильмах, ставших классикой нашего кинематографа: «Любовь и голуби», «Одиноким предоставляется общежитие», и во многих других. А какая картина ближе всего вам самому?
— « Очарованный странник» и «Отряд специального назначения», где я прикоснулся к судьбе гениального разведчика Кузнецова. Конечно, я влюблён в «Любовь и голуби» — картину, где я, кстати, чуть не погиб на съёмках во время сцены с Людмилой Марковной Гурченко. Помните, как мы плаваем с ней на курорте после того, как я вышел из дома в море? Дело было в Батуми, ноябрь, температура воды — 14 градусов. По плану я падаю в специальном, сшитом сзади нитками костюме и всплываю уже в одних трусах. Так вот от костюма мне удалось быстро освободиться, а с галстуком вышла накладка: в нём я запутался, затянул узел и чуть не задохнулся…
— Вы не раз говорили, что в детстве вы мечтали совсем не о театре и кино, а именно о море.
— И моя мечта, кстати, сбылась. Несколько лет я работал матросом-мотористом на рыбацком электроходе «Ярославль», ходил на других судах в Охотском и Японском морях, в Тихом океане. Может, так и остался бы в этой профессии, если бы не трагический случай. Однажды наше судно попало в страшный шестибалльный шторм, в котором погибли многие члены команды. В порту Владивостока меня встречала поседевшая мама, которая поставила ультиматум: или она, или море. Пришлось идти в актёры.
В 36 лет уехал в Москву
— В 1969 году вы окончили театральный факультет Дальневосточного педагогического института искусств. Ваша карьера успешно складывалась?
— Первым моим местом службы стал Приморский краевой драматический театр. Мне было суждено играть сразу две характерные роли — Раскольникова в «Преступлении и наказании» и князя Мышкина в «Идиоте». Затем я более 10 лет проработал в Саратовском драмтеатре. И в 1980-м, когда мне исполнилось 36 лет, я решил уехать в Москву. Там меня приняли в Московский драматический театр имени Ермоловой, а в 1985 году я перешёл в Малый театр, в котором служил вплоть до 2004-го.
А вот сниматься в кино я начал в 1973-м. Первой моей ролью стал бригадир сварочной бригады Алексей Углов в социальной драме «Это сильнее меня». В 1982 году на экраны вышли знаменитые «Мужики!..», где мой герой, шахтёр Павел Зубов, решается на усыновление не только родной дочери, о которой он долгое время ничего не знал, но и двух её братьев от неизвестных отцов. Надо признаться, что согласился я на роль не сразу. Но когда сценарист Валентин Дьяченко рассказал, что в основе сюжета лежит ситуация, которую ему пришлось пережить лично, сыграл её с особым чувством.
Деньги уходят — стыд остаётся
— Сейчас вас практически не видно на экранах. С чем это связано?
— Во-первых, в нашей актёрской профессии не мы выбираем, а нас выбирают. У нас, актёров, есть единственное право: отказать, что я и делаю сегодня. Честно говоря, не хочется сниматься в том, что подсовывают. Неинтересно. А ради заработка в рекламах — тем более. Нет, принципиально не снимаюсь. Знаете, как-то обидно видеть, когда Поддубный рекламирует «Спортлото», например. Или Колчак — ВТБ… Меня тоже три банка соблазняли их продвигать. Я ответил фразой деда: «Деньги приходят и уходят, а стыд остаётся».
— А что вы скажете по поводу сегодняшнего уровня кинематографа?
— К сожалению, если суммировать всё то, что мы видим на наших телеэкранах, то складывается довольно печальная общая картина. Когда с утра до ночи наблюдаешь многочисленные сцены убийств, нон-стоп-сериалы, в которых основной конфликт происходит между полицейскими и бандюганами, то видишь, что в основе всего — безнравственность, которая и диктует свои законы. Я не люблю эти горы трупов и моря крови, где убить человека — всё равно что высморкаться. Мне интересны какие-то другие вещи, то, что происходит в душе.
Знаете, недавно из жизни ушёл удивительный человек — отец Василий. С ним я мог говорить бесконечно. Как-то он мне сказал, что время сейчас безОбразное. Без образа нам, как котятам, тычут жёлтого тельца. Стыд становится анахронизмом, а совесть — тем более. Пока человек с совестью, он очеловечивается, а вот без совести оскотинивается.
Я родился в землянке
— Вы активно поддерживаете региональные фестивали. Насколько это для вас важно?
— Меняются гимны, цвет знамени, но для меня всегда остаётся моя Родина. И то, что происходит в России, меня очень волнует. Прежде всего моим главным проектом я бы назвал международный кинофестиваль в моём родном городе Чите, где я 75 лет назад родился в землянке в период голода и разрухи. Мне бы очень хотелось, чтобы о Забайкалье узнало как можно больше народа. У меня есть там своя сотка земли. Я разуваюсь, распахиваю руки и дышу… Знаете, у нас там есть совершенно волшебное место силы, второй Тибет, — Алханай. Мои друзья, актёры, теперь приезжают туда подзарядиться, прочувствовать землю, истоки.
— Рассуждая о своих планах, вы не раз отмечали, что хотели бы больше играть в театре.
— Конечно, если найдётся интересный материал. Сейчас у меня два антрепризных спектакля — «Старая дева» с Инной Чуриковой и постановка «Невеста напрокат» про отношения отцов и детей. «Невеста напрокат» — американская пьеса с хорошей сценографией. Несмотря на то, что этому спектаклю уже семь лет, он остаётся востребованным. Так, в ноябре мы проедем с ним по восьми городам Германии. Были с ним уже в Америке, Канаде. Главное — не идти ни у кого на поводу
— Вы уже не первый год преподаёте во ВГИКе. Чему прежде всего вы учите своих учеников?
— Не идти ни у кого на поводу. Быть свободными, иметь свою позицию. Без этого ничего путного не выйдет. Пока меня радует, как мои студенты работают. Они поставили шесть достойных спектаклей, вполне необычных, со своим сценическим почерком. Вообще, если бы не Баталов, который меня уговорил преподавать, то я бы не оказался в роли педагога.
— Что вы любите?
— Я по-прежнему люблю море. Я его чувствую, с ним беседую. Если я без моря год, то заболеваю. Обожаю шторм, пургу, ливень. Сегодня я увлекаюсь многими вещами, открыл в себе архитектурный талант. Могу ночами не спать — рисовать, фантазировать, строить дом. И самое главное, что ощущаю, — я человек свободный!