12 мая 1945. Черчилль впервые в переписке употребляет термин «железный занавес»
12 мая 1945. Черчилль впервые в переписке употребляет термин «железный занавес»
12 мая премьер Британии Уинстон Черчилль написал новое письмо президенту США Гэрри Трумэну. Черчилль начал с панических ноток, испугавшись новостей об уходе американских войск из Европы. Черчилль рисует мрачные картины Европы в перспективе ближайших 2 лет, когда армии «союзников» уйдут, а русские останутся… И он впервые в переписке использует словосочетание «Железный занавес», позаимствовав его у нацистского министра финансов Шверина фон Крозига, говорившего в радиообращении о «железном занавесе» с Востока, который продвигается вперёд. Черчилль пока использовал образ, поясняя, что «союзники, мол, не знают, что происходит у русских. Которые «если пожелают» рванут до Северного моря и Атлантики.
Послание премьер-министра Британии Черчилля президенту США Трумэну.
1. Я глубоко обеспокоен ситуацией в Европе, описанной в моем письме № 415. Я узнал, что уже начата передислокация половины американских воздушных сил в Европе на Тихоокеанский театр военных действий. Газеты пестрят заголовками об уходе американских войск из Европы. Наши войска также, согласно составленным ранее планам, вероятно, подвергнутся значительному сокращению. Армия Канады абсолютно точно покинет Европу. Французы слабы, и с ними тяжело иметь дело. Любому ясно, что наше военное превосходство на континенте в течение короткого промежутка времени улетучится, и останется лишь скромный контингент для сдерживания Германии.
2. А что же в этот момент будет происходить с Россией? Я всегда работал на благо дружеских отношений с Россией, но, как и Вы, я глубоко обеспокоен их искажением Ялтинских решений, позицией по отношению к Польше, их подавляющим влиянием на Балканах, за исключением Греции, сложностями, которые они создают по вопросу Вены, сочетанием их мощи на территориях, оккупированных или находящихся под их контролем, с коммунистическими силами в других странах. Больше всего меня беспокоит их способность содержать огромную армию в боевой готовности на протяжении долгого времени. Что будет через год или два, когда британские и американские армии растают, а французский контингент ещё не будет полноценно сформирован, когда у нас будет пара дивизий, преимущественно французских, и когда Россия может решить сохранить действующую армию в две-три сотни [дивизий]?
3. На их фронт опустился железный занавес. Мы не знаем, что происходит за ним. Не остается почти никаких сомнений, что все регионы к востоку от линии Любек-Триест-Корфу вскоре будут полностью в их руках. К этому следует добавить огромные территории, завоеванные американской армией между Айзенахом и Эльбой, которые, я полагаю, будут оккупированы через пару недель русскими силами, когда американцы отступят. Генералу Эйзенхауэру придётся предпринять всё возможное, чтобы предотвратить очередной гигантский отток германского населения на запад, как только произойдет это масштабное продвижение Москвы в сердце Европы. И тогда занавес вновь опустится, рискуя заслонить собой всё. Таким образом, сотни и сотни миль территорий, оккупированных русскими, будут отделять нас от Польши.
4. Тем временем, внимание наших народов будет обращено на жёсткие меры по обращению с Германией, которая стоит в руинах и повержена ниц, и перед русскими, если они того пожелают, будет открыта дорога для продвижения вперёд вплоть до Северного моря и Атлантики.
5. Несомненно, сейчас самое главное — прийти к соглашению с Россией или понять, каковы наши отношения с ней перед тем, как мы смертельно ослабим наши армии или отступим к [границам] зон оккупации. Это можно сделать лишь на личной встрече. Я буду чрезвычайно благодарен за Ваше мнение и советы. Конечно, мы можем исходить из того, что Россия будет вести себя безупречно, и это, без сомнения, будет самым удобным вариантом. Подводя итоги, скажу, что вопрос урегулирования отношений с Россией до того, как силы наши иссякнут, для меня сейчас стоит на первом плане и затмевает собой все остальные.