5 забавных причуд и странностей русских писателей

Мы привыкли восторгаться отечественной классикой. Писатели и поэты для нас — недосягаемые светила. Но, тем не менее, даже они были земными людьми — думали о насущных проблемах, кого-то любили и ненавидели, имели свои порой очень странные особенности.

Фактрум публикует подборку забавных чудачеств писателей, о которых рассказывали очевидцы.

«Солнце русской поэзии», «наше все», Александр Сергеевич Пушкин очень любил лимонад. Особенно во время работы. И сразу же на ум приходят строки: «Выпьем, добрая подружка бедной юности моей, выпьем с горя; где же кружка? Сердцу будет веселей».

Стоит отметить, что любимый напиток Александр Сергеевич пил по большей части по ночам. «Бывало, как ночью писать, сейчас ему лимонад на ночь и ставишь», — вспоминал камердинер поэта Никифор Федоров. При этом Пушкин любил и черный кофе, но, видимо, лимонад бодрил его больше.

Интересный факт: по воспоминаниям Константина Данзаса, лицейского товарища и секунданта Пушкина, отправляясь на дуэль с Дантесом, писатель зашел в кондитерскую и выпил стакан лимонада.

Современники Николая Васильевича Гоголя свидетельствуют, что прозаик поражал их своими странностями. У него была любовь к рукоделию: с величайшей старательностью он кроил себе платки и поправлял жилеты. Писал только стоя, а спал — только сидя.

Одной из многочисленных причуд писателя была страсть к катанию хлебных шариков. Поэт и переводчик Николай Берг вспоминал: «Гоголь либо ходил по комнате, из угла в угол, либо сидел и писал, катая шарики из белого хлеба, про которые говорил друзьям, что они помогают разрешению самых сложных и трудных задач. Когда он скучал за обедом, то опять же катал шарики и незаметно подбрасывал их в квас или суп рядом сидящих… Один друг собрал этих шариков целые вороха и хранит благоговейно…»

В ялтинский период жизни за Чеховым его близкие стали замечать удивительные склонности и проявления. Его сестра Мария Павловна вспоминала, что писатель частенько садился на корточки возле кучи щебня в саду и начинал методично молотком этот щебень разбивать в мелкую крошку. Потом эти камешки шли для подсыпок дорожек в саду и во дворе. Так Антон Павлович мог и два, и три часа подряд бить камни. А сестра волновалась — не стряслось ли чего с братом.

В Ялте писатель пристрастился и к коллекционированию почтовых марок. «Он получал и отправлял по нескольку тысяч писем, — пишет чеховед. — Эти письма приходили к нему не только из России, но и из зарубежных стран. Антон Павлович эти марочки аккуратно снимал с конвертов, складывал их в пачечки и перевязывал белой ниткой. В каждой пачке было по 200 марок, и вся его коллекция составляет несколько тысяч!»

Яркой особенностью Федора Михайловича Достоевского был нескончаемый интерес к людям. Писатель любил знакомиться с новыми людьми, заговаривать на улице со случайными прохожими, при этом смотря собеседнику прямо в глаза и выспрашивая его обо всем на свете. Таким образом Достоевский собирал материал для будущих произведений, формировал образы героев.

Когда замысел созревал, Федор Михайлович запирался и подолгу работал, забывая о еде и сне. При этом он расхаживал по комнате и вслух проговаривал текст. Однажды с ним даже произошел курьезный случай. Писатель работал над «Преступлением и наказанием» и громко рассуждал о старухе-процентщице и Раскольникове. Лакей, услышав это из-за дверей, отказался обслуживать Достоевского. Ему показалось, что тот собирается кого-то убить.

Многие современники считали, что Лев Николаевич Толстой совсем сбрендил на почве своих религиозных идей, оттого и ходит в рубище да якшается со всяким сбродом. Однако яснополянский граф объяснял свое пристрастие к пахоте, косьбе и рубке дров обычной привычкой к движению.

Если писатель за день ни разу не вышел из дома хотя бы на прогулку, то к вечеру становился раздражителен, а ночью долго не мог заснуть. Вот и двигался — много и с удовольствием. Во многом благодаря этому Лев Николаевич до последних дней сохранял удивительную бодрость.

Кроме того Толстой любил шить сапоги «на подарки». Раздаривал их всем — знакомым, друзьям, родственникам. Его зять Михаил Сухотин (кстати, предводитель дворянства) писал в своих мемуарах, что бережно хранил этот сувенир от тестя на одной полке с «Войной и миром».

Писательство для Владимира Набокова было сродни ритуалу. Большинство своих текстов он писал на прямоугольных карточках 3 на 5 дюймов (7,6 на 12,7 см), которые потом сшивались в книги. Причем Набокову требовались только разлинеенные карточки и только с заостренными углами, а также карандаши с резинкой на конце. Других инструментов писатель не признавал.

Общеизвестно и его увлечение энтомологией. Вот в качестве иллюстрации забавный фотоснимок мэтра в коротких шортах и с сачком.

Евгений Петров, известный произведениями «Двенадцать стульев», «Золотой теленок», «Светлая личность» и другими, написанными в соавторстве с Ильей Ильфом, был личностью незаурядной. Только буйная фантазия Петрова могла породить на свет столь оригинальные сюжеты для романов и придумать для себя уникальное увлечение.

Основой коллекции писателя были марки. На первый взгляд, в этом нет ничего таинственного, ведь тогда филателия была широко распространена. Но у Евгения Петрова это выражалось в своеобразной форме — он сочинял и отсылал письма в реальные страны, но в несуществующие города и по выдуманным им самим адресам.

Как результат, где-то через полтора месяца его письмо возвращалось обратно, увенчанное марками, штампами иностранных почтовых отделений и с пометкой: «Адресат не найден». Именно такие помеченные конверты и представляли интерес для писателя. Оригинально, не правда ли?