Ялтинское "Ватерлоо"
Вопрос о будущем Польши
Одним из важнейших вопросов конференции явилась польская проблема, детально разрабатывавшаяся на конференции на Мальте Иденом и Стеттиниусом. Польский вопрос обсуждался в Крыму на шести из восьми пленарных заседаний. Разгорелись споры о будущем Польши, ее правительстве, границах на западе и востоке.
При обсуждении польской проблемы Рузвельт как-то схватился за голову, воскликнув: «Вот уже 500 лет как Польша доставляет головные боли Европе».
Черчилль назвал польский вопрос вопросом чести для Англии, вступившей «в войну, чтобы защитить Польшу от германской агрессии»{901}. Как «защищала» Англия Польшу, бросив ее на растерзание гитлеровцам, уже говорилось выше.
Для Советского государства, заявил Сталин, вопрос о будущем Польши «является не только вопросом чести, но также и вопросом безопасности... Советский Союз заинтересован в создании мощной, свободной и независимой Польши. Вопрос о Польше — это вопрос жизни и смерти для Советского государства»{902}.
СССР хотел, чтобы Польша стала демократической, дружественной страной. Англия и США, наоборот, стремились восстановить буржуазно-помещичью Польшу путем создания антидемократического правительства, которая стала бы вассалом Англии в Восточной Европе. Лондонское эмигрантское «правительство» [227] Арцишевского — Рачкевича, занимавшее враждебную СССР позицию, оторванное от польского народа и страны, претендовало на роль единственно законного правительства Польши. Правящие круги Англии и США усиленно добивались роспуска Временного правительства Польши во главе с президентом Крайовой Рады Народовой Берутом и премьер-министром Моравским, созданного демократическими силами страны. Английские и американские политики пытались помешать определению справедливых границ новой Польши. Однако их старания оказались тщетными{903}.
Благодаря усилиям СССР было решено сформировать на базе Временного польского правительства Временное правительство Национального единства путем включения в него деятелей демократической Польши и поляков, находившихся за границей{904}. В дальнейшем этот вопрос был решен в соответствии с волей польского народа и означал поражение международной и польской реакции, что создало условия для демократического развития Польши.
Что касается будущих границ Польши на востоке и западе, то по настоянию советской делегации было решено восточные границы Польши установить по «линии Керзона» с отступлением от нее в некоторых районах от 5 до 8 км в пользу Польши. Тем самым признавалось воссоединение Западной Украины и Западной Белоруссии с СССР.
По вопросу о западных границах Польши — СССР выступил за границу по Одеру и Западной Нейсе — договориться не удалось. Главы трех правительств лишь признали, что «Польша должна получить существенное приращение территории на Севере и на Западе»{905}, т. е. было зафиксировано решение, принятое секретно США и Англией на Мальте. Позднее, на Потсдамской конференции, западная граница Польши была определена по Одеру — Нейсе. Ныне эта граница как граница мира между Польской Народной Республикой и ГДР признана договором, заключенным 12 августа 1970 г. между СССР и ФРГ{906}, а затем договором об основах нормализации взаимных отношений между ПНР и ФРГ, заключенным 7 декабря 1970 г.
«Историческая перспектива нашего государства, — говорит Генеральный секретарь ЦК ПОРП В. Ярузельский, — в его нынешних границах теснейшим образом и неотделимо связана с Ялтинским и Потсдамским соглашениями. Она (Польша. — Ф. В.) находит гарантии безопасности в принадлежности к социалистическому содружеству»{907}.«Конструкция мира в Европе, возведенная на взаимных, неделимых соглашениях, подписанных в Ялте и Потсдаме, — отмечал В. Ярузельский в сейме ПНР в [228] октябре 1982 г., — сегодня, как и в течение всех послевоенных лет, основывается на тесной взаимосвязи интересов всех социалистических стран»{908}.
Конференция рассмотрела вопрос о Югославии, рекомендовав Тито и Шубашичу образовать Временное Объединенное Правительство{909}.
Наконец, на Крымской конференции был единогласно принят важный документ «Единство в организации мира, как и в ведении войны». Главы трех держав подтвердили общую решимость сохранить и усилить в предстоящий мирный период то единство целей и действий, которое сделало возможной и несомненной победу Объединенных Наций в войне. «Только при продолжающемся и растущем сотрудничестве и взаимопонимании между нашими тремя странами и между всеми миролюбивыми народами может быть реализовано высшее стремление человечества — прочный и длительный мир»{910}, — записано в нем.
Это было торжественное обязательство руководителей трех великих держав поддерживать в послевоенный период мир во всем мире.
В период Крымской конференции Советский Союз вновь продемонстрировал свою верность союзническому долгу, подписав 11 февраля 1945 г. соглашение трех великих держав по вопросам Дальнего Востока. В частности, было подписано секретное соглашение о вступлении СССР в войну против империалистической Японии через 2–3 месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе{911}. Оно не обсуждалось на пленарных заседаниях конференции, а было достигнуто в секретных переговорах глав правительств. Англия и США стремились привлечь СССР к войне с Японией, поскольку это создавало решающие предпосылки для разгрома опасного конкурента на Дальнем Востоке. Кроме того, Черчилль оценивал возможные потери английских и американских войск во время вторжения в Японию в 1,5 млн. человек. А вступление в войну СССР уменьшило бы эти потери.
Верный союзническому долгу, а также стремясь обезопасить свои дальневосточные границы, СССР согласился вступить в войну против Японии на следующих условиях:
1) сохранение статус-кво Монгольской Народной Республики; 2) возвращение СССР южной части Сахалина и всех прилегающих к нему островов; интернационализация Дайрена (Даляня) и восстановление аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР; 3) передача СССР Курильских островов{912}.
Обязательство о вступлении в войну было точно выполнено СССР, начавшим военные действия против Японии ровно через три месяца после победы над Германией. [229]
Молниеносный разгром Красной Армией отборной Квантунской армии явился решающим фактором капитуляции милитаристской Японии.
В воскресенье 11 февраля состоялось восьмое, заключительное заседание Крымской конференции. Было выработано коммюнике о конференции руководителей трех союзных держав — СССР, Великобритании и США. Главы правительств согласились передать текст коммюнике по радио 12 февраля 1945 г. в 23 часа 30 минут по московскому времени одновременно в Москве, Лондоне и Вашингтоне. На следующий день коммюнике было опубликовано в центральной печати СССР.
В тот же день, 11 февраля, около 16 часов дня Рузвельт в сопровождении Гарримана выехал в Севастополь{913}. Дорога, изобиловавшая крутыми поворотами над обрывами пропастей, проходила через Байдарские ворота, мимо Сапун-горы, где героически сражались советские воины при освобождении города от немецких фашистов. Были сумерки, но Рузвельт поехал осматривать Севастополь, выдержавший 250 дней тяжелой осады и превращенный фашистскими варварами в развалины. Однако город возрождался как феникс из пепла, и разрушенный Севастопольский порт вновь жил кипучей жизнью, сверкал огнями.
Рузвельт переночевал на американском корабле связи «Кэтоктин». Рано утром президент выехал на сакский аэродром, и после торжественных проводов самолет взял курс на Египет, где намечались совещания с королем Фаруком, королем Саудовской Аравии Ибн-Саудом и императором Эфиопии Хайле Селассие. После их завершения Рузвельт отбыл на родину.
Черчилль на два дня задержался в Севастополе. Ему хотелось посмотреть не только на разрушенный город, но, как потомку герцога Мальборо, места боев английских интервенционистских войск в период Крымской войны 1853–1856 гг.
Прибыв в Севастополь, он осмотрел «английское кладбище», долину под Балаклавой, где русские войска разбили английскую кавалерию Легкой бригады. Сопровождавший Черчилля бригадир Пик из отдела разведки военного министерства рассказывал о «доблести» английских войск. Командующий же Черноморским флотом напоминал Черчиллю, что под Балаклавой и Севастополем доблестно бились с фашистами советские воины, артиллеристы батареи, погибшие до последнего человека, выполняя свой воинский долг. [230]
Утром 14 февраля Черчилль выехал в Саки, где его поджидал английский самолет. На аэродроме снова был выстроен почетный караул. Черчилль обошел строй, пристально заглядывая в глаза советским воинам, как будто пытаясь разгадать источник мужества советского народа, Красной Армии.
Прежде чем сесть в самолет, Черчилль произнес прощальную речь, вновь подчеркнув необходимость тесного сотрудничества трех великих держав в войне и в послевоенное время.
Самолет Черчилля взял курс на Афины: премьер спешил дать директивы послу Липеру и генералу Скоби, всего семь недель тому назад потопившему в крови освободительное движение греческих патриотов. Из Афин Черчилль вылетел в Египет. В Александрии на борту американского крейсера произошла его последняя встреча с Рузвельтом. После совещаний с Ибн-Саудом Черчилль вернулся в Англию.
Оценивая результаты Крымской конференции, Черчилль признавал: «Ни одна из предыдущих встреч не показала с такой ясностью тех результатов, которые могут быть достигнуты, когда главы трех правительств встречаются друг с другом с твердым намерением смело встретить трудности и преодолеть их... Я исполнен решимости... не допустить после победы ослабления столь прочно установившихся уз дружбы и сотрудничества»{914}.
Черчилль указывал на необходимость тесного единства Англии, СССР и США, которые «могут вести мир к процветанию и счастью». «Судьба человечества, — говорил он, — не была бы прочной в случае возникновения какого-либо ужасного раскола между западными демократиями и Советским Союзом»{915}.
Подобные же высказывания имели место и в США. Рузвельт, оценивая решения Крымской конференции, назвал их «поворотным пунктом в истории Америки», событием, «продемонстрировавшим редко встречающееся в истории единство» ее участников. В речи, произнесенной в конгрессе США, президент сказал: «Я считаю, мы положим хорошее начало на пути, ведущем к такому миру, где будет господствовать мир»{916}.
Однако позднее, в период расцвета «холодной войны», в США появилось «антиялтинское» направление оценки решений Крымской конференции, расцениваемой как «великая ошибка», «Ватерлоо», «разгром», «предательство» западными державами интересов США, стран Восточной Европы.
С критикой решений Крымской конференции выступили сенатор Артур Ванденберг, исследователь Роберт Тафт, специалист по внешней политике США, Джозеф [231] Маккарти, опубликовавший книгу «Америка отступает от победы», Феликс Уиттмер, рассматривающий ялтинские решения как «предательство» интересов США и Англии, совершенное президентом Рузвельтом. Подобная точка зрения высказывается Джорджем Крукером, X. Болдуином, называющими решения конференции в Ялте «крупной ошибкой периода второй мировой войны». А. Теохарис характеризует Ялту как «миф» второй мировой войны{917}. В сентябре 1947 г. Джон Фостер Даллес, тогдашний государственный секретарь США, заявил, выступая в ООН, что решения Тегерана и Ялты были выгодны только СССР и поэтому «не будет отступлений к Тегерану, Ялте»{918}. Целью этой кампании явилась ликвидация основ сотрудничества с СССР, проведение антисоветского курса в политике.
В противовес апологетам «холодной войны» в 70–80-х годах в США, Англии появилась так называемая «ялтинская школа» международников. В отличие от воинствующих представителей «рижской школы» советологов США, настроенных резко антисоветски, сторонники «ялтинской школы» выступали и выступают в поддержку принятых в Крыму решений, за нормализацию отношений между СССР, США, Англией и другими странами. Они указывают, что ялтинские решения представляют альтернативу политике «холодной войны»{919}. «Если бы мы не пришли к соглашению (в Крыму. — Ф. В.), — писал в связи с этим государственный секретарь США Стеттиниус, — это значило бы затянуть войну с Германией и Японией, что помешало бы созданию ООН и что, возможно, привело бы к другим трагическим последствиям»{920}.
Крымская конференция, несмотря на трудности и разногласия, стала апогеем, вершиной дружественного сотрудничества СССР, Англии и Соединенных Штатов в борьбе с общим врагом и потому была на Западе названа «конференцией века». Конференция «явилась одним из крупнейших международных совещаний во время войны и высшей точкой сотрудничества трех союзных держав в борьбе против общего врага»{921}. Она вновь продемонстрировала возможность успешного сотрудничества государств двух различных общественных систем. «Крымская конференция выработала программу демократического устройства послевоенного мира, она воодушевила народы на борьбу с фашизмом и означала окончательный провал расчетов фашистской Германии на раскол в лагере союзников»{922}. [232]
Крымская конференция явилась крупнейшим вкладом советского, английского и американского народов и всего прогрессивного человечества в дело победы над фашизмом и демократическое решение послевоенных проблем. Она отразила все лучшие чаяния человечества, жаждавшего мира после кровопролитной войны, стремившегося не допустить новой всемирной трагедии.
Наконец, Крымская конференция, ее решения подчеркнули неизмеримо возросший авторитет Советского Союза и его внешней политики, направленной на укрепление мира и дружбы между народами. «Документы конференции свидетельствуют о настойчивой борьбе советской дипломатии за обеспечение подлинной безопасности первого в мире социалистического государства — Советского Союза, так же как и безопасности народов Европы и всего мира; за тесное сотрудничество трех держав в ведении войны и в послевоенном устройстве мира; за создание эффективной международной организации... за право польского, югославского и других народов Восточной и Юго-Восточной Европы на социальный прогресс и демократическое развитие»{923}.
Конференция продемонстрировала решающую роль СССР во второй мировой войне.
Ныне КПСС, Советское правительство считают своей исторической миссией борьбу за упрочение и сохранение всеобщего мира, являющегося условием существования человеческой цивилизации.
Цели внешней политики КПСС — борьба не только против новой войны, но и за радикальное, оздоровление международных отношений.
Однако окружение нынешнего президента США Рейгана, по словам английской газеты «Гардиан», ищет всяческие «возможности перечеркнуть Ялту»{924}. Воинствующие милитаристы США, Англии пытаются объявить «крестовый поход» против ялтинских решений, Заключительного акта Общеевропейского совещания по безопасности и сотрудничеству, подписанного 1 августа 1975 г. в Хельсинки, не выполнять решений мадридской встречи, зафиксированных в Итоговом документе в сентябре 1983 г. Они торпедировали в ноябре 1983 г. переговоры в Женеве по вопросам ограничения и сокращения ядерных вооружений, стремятся подорвать Устав ООН.
Силы агрессии и милитаризма могут быть остановлены, как они были остановлены 40 лет тому назад усилиями народов антигитлеровской коалиции.