Пост сквозь годы. Чукоккала дневникоккола
Предыдущий пост сквозь годы
Очень интересное чтение - дневник Корнея Чуковского. Рекомендую.
Вот первая часть. Про книги в Крыму - блеск! Всё так и продолжалось, только место татарского языка занял украинский, на котором никто не читал, не говорил и не думал.
Злые заметки "дедушки Корнея"
8 мая 2015 года
Это так называемый Корней Чуковский. Слева - его фото 30-х годов, справа 60-х годов ХХ века, вместе с моей мамой, она брала у него интервью.
Почему так называемый? Да просто он не Корней и не Чуковский, а человек с трагической судьбой, по маме - Николай Корнейчуков, по отчеству должен был быть Эммануиловичем, так как его папаша жил с несчастной женщиной, Екатериной Осиповной Корнейчуковой, горничной, сделал ей двух детей, а потом бросил, подонок.
И будущий "Корней Иванович" вместе с сестрой Марией с трудом выжили в Одессе, в нищете.
Врагу не пожелаю такое начало биографии!
А вспомнил я о Чуковском потому, что читаю его знаменитый дневник. Очень интересно. Злые горестные заметы беспощадного наблюдателя, поэта и литературоведа, мучающегося от почти непрерывной депрессии напополам с сентиментальными восторгами, а также от реальных мук и страданий вкупе с бесконечными комплексами неудовлетворенности, что неудивительно для человека, с детства лишенного отца, изгнанного из гимназии на низкое социальное происхождение - при царе-батюшке Александре III, талантливой, незаурядной личности, которую всю жизнь унижали бездарные холуи и сволочи.
Ну а теперь первая порция цитат
1933 год
В Ялте обошел книжные магазины, куда Союзпечать доставляет из Москвы такие книги:
"О выполнении плана по тяжелой промышленности" - "Злокачественные опухоли" - "Атлас по паровым турбинам" - "Проблемы Китая" - "Road machines" - "Перестройка местного бюджета", а о Крыме ни одной книжки.
Вся эта литература лежит на полках мертвым грузом, а обыватель, поглядев на нее, покупает ракушки. Очень много также книг, напечатанных по-татарски. Но татары их едва ли читают, продавщица в киоске говорила мне, что разрывает эти книги на фунтики и в таком виде продает покупателям, которые идут за виноградом.
1953 год
Ни к одной сберкассе нет доступа. Паника перед денежной реформой. Хотел получить пенсию и не смог, на Телеграфе тысяч пять народу. Закупают всё, ковры, хомуты, горшки. В магазине роялей: "Что за чорт, не дают трех роялей в одни руки!" Все серебро исчезло (твердая валюта). Ни в метро, ни в трамваях, ни в магазинах не дают сдачи.
Вообще столица охвачена безумием, как перед концом света. В "Националь" нельзя пробиться: толпы народу захватили столики, чтоб на свои обреченные гибели деньги в последний раз напиться и наесться...
Я видел в городе человека, у которого на сберкнижке было 55 тысяч. Он решил, что пять тысяч будут сохранены, а 50 превратятся в нули. Поэтому взял из кассы эти 50 тысяч т решил распределить между десятью кассами. Но вынуть-то он вынул, а положить невозможно...
Все магазины уже опустели совсем. Видели человека, закупившего штук восемь ночных горшков. Люди покупают велосипеды, даже не свинченные, колесо отдельно, руль отдельно. Ни о чем другом не говорят.
(Денежной реформы в том году не было, все волнения были напрасны).
Чуковский вообще очень внимателен к экономической стороне жизни в Советском Союзе, и хотя похваливает "социализм" (об этом я поговорю отдельно потом), наглядно показывает, насколько жизнь в "стране Советов" была материально тяжела, порой невыносима, и далеко не все были готовы терпеть эти тяготы ради мифического "светлого будущего". А также было сытое, холёное, жирное меньшинство, и контрасты между их благополучием и реалиями жизни большей части народа были гораздо более кричащие, чем любили в советскую пору рассказывать о "капиталистических странах".
Ну и еще забавное:
Целый день читал дневник Льва Толстого 1854-1857... Нет недели, чтобы он не сходился с женщиной, а если не удастся сойтись - поллюции (стыдливо обозначаемые буквой п). Такая ненасытность мужских желаний уже сама по себе свидетельствовала об огромности жизненной мощи
Продолжение следует - о Сталине, политике и пр.
Очень интересное чтение - дневник Корнея Чуковского. Рекомендую.
Вот первая часть. Про книги в Крыму - блеск! Всё так и продолжалось, только место татарского языка занял украинский, на котором никто не читал, не говорил и не думал.
Злые заметки "дедушки Корнея"
8 мая 2015 года
Это так называемый Корней Чуковский. Слева - его фото 30-х годов, справа 60-х годов ХХ века, вместе с моей мамой, она брала у него интервью.
Почему так называемый? Да просто он не Корней и не Чуковский, а человек с трагической судьбой, по маме - Николай Корнейчуков, по отчеству должен был быть Эммануиловичем, так как его папаша жил с несчастной женщиной, Екатериной Осиповной Корнейчуковой, горничной, сделал ей двух детей, а потом бросил, подонок.
И будущий "Корней Иванович" вместе с сестрой Марией с трудом выжили в Одессе, в нищете.
Врагу не пожелаю такое начало биографии!
А вспомнил я о Чуковском потому, что читаю его знаменитый дневник. Очень интересно. Злые горестные заметы беспощадного наблюдателя, поэта и литературоведа, мучающегося от почти непрерывной депрессии напополам с сентиментальными восторгами, а также от реальных мук и страданий вкупе с бесконечными комплексами неудовлетворенности, что неудивительно для человека, с детства лишенного отца, изгнанного из гимназии на низкое социальное происхождение - при царе-батюшке Александре III, талантливой, незаурядной личности, которую всю жизнь унижали бездарные холуи и сволочи.
Ну а теперь первая порция цитат
1933 год
В Ялте обошел книжные магазины, куда Союзпечать доставляет из Москвы такие книги:
"О выполнении плана по тяжелой промышленности" - "Злокачественные опухоли" - "Атлас по паровым турбинам" - "Проблемы Китая" - "Road machines" - "Перестройка местного бюджета", а о Крыме ни одной книжки.
Вся эта литература лежит на полках мертвым грузом, а обыватель, поглядев на нее, покупает ракушки. Очень много также книг, напечатанных по-татарски. Но татары их едва ли читают, продавщица в киоске говорила мне, что разрывает эти книги на фунтики и в таком виде продает покупателям, которые идут за виноградом.
1953 год
Ни к одной сберкассе нет доступа. Паника перед денежной реформой. Хотел получить пенсию и не смог, на Телеграфе тысяч пять народу. Закупают всё, ковры, хомуты, горшки. В магазине роялей: "Что за чорт, не дают трех роялей в одни руки!" Все серебро исчезло (твердая валюта). Ни в метро, ни в трамваях, ни в магазинах не дают сдачи.
Вообще столица охвачена безумием, как перед концом света. В "Националь" нельзя пробиться: толпы народу захватили столики, чтоб на свои обреченные гибели деньги в последний раз напиться и наесться...
Я видел в городе человека, у которого на сберкнижке было 55 тысяч. Он решил, что пять тысяч будут сохранены, а 50 превратятся в нули. Поэтому взял из кассы эти 50 тысяч т решил распределить между десятью кассами. Но вынуть-то он вынул, а положить невозможно...
Все магазины уже опустели совсем. Видели человека, закупившего штук восемь ночных горшков. Люди покупают велосипеды, даже не свинченные, колесо отдельно, руль отдельно. Ни о чем другом не говорят.
(Денежной реформы в том году не было, все волнения были напрасны).
Чуковский вообще очень внимателен к экономической стороне жизни в Советском Союзе, и хотя похваливает "социализм" (об этом я поговорю отдельно потом), наглядно показывает, насколько жизнь в "стране Советов" была материально тяжела, порой невыносима, и далеко не все были готовы терпеть эти тяготы ради мифического "светлого будущего". А также было сытое, холёное, жирное меньшинство, и контрасты между их благополучием и реалиями жизни большей части народа были гораздо более кричащие, чем любили в советскую пору рассказывать о "капиталистических странах".
Ну и еще забавное:
Целый день читал дневник Льва Толстого 1854-1857... Нет недели, чтобы он не сходился с женщиной, а если не удастся сойтись - поллюции (стыдливо обозначаемые буквой п). Такая ненасытность мужских желаний уже сама по себе свидетельствовала об огромности жизненной мощи
Продолжение следует - о Сталине, политике и пр.