«Подумали, что он умер, унесли в морг»
Единственное, чего сейчас хочется актрисе: чтобы этот кошмар с «детьми лейтенанта Шмидта» окончился, ее семью оставили бы в покое и больше никогда бы не порочили имя папы — Спартака Мишулина.«Родители прожили вместе 33 года. Встретились они на телевидении, мама работала режиссером монтажа на программе «Время», а папа снимался в знаменитом «Кабачке «13 стульев». Как-то в курилке и познакомились. Он пристально смотрел на нее своими огромными карими глазами, мама, естественно, его узнала, улыбнулась и ушла. А потом к ней прибежал режиссер Владимир Акопов: «Валя, тобой заинтересовался Мишулин, но я сказал, что ты девушка гордая и недоступная, телефончик свой не дашь». Мама действительно была слишком избирательна. Но тут в ней протест взыграл, и она передала номер через Акопова. Вечером позвонил папа, и с тех пор они начали встречаться».
Медовый месяц на гастролях
«Отец не спешил пускать к себе в душу, был осторожен с женщинами. Он же родился в Москве, потом потерял прописку, а когда вернулся в столицу, все заработал своим трудом. Вот и боялся иногородних, думал, что избранница может полюбить не его самого, а квартиру. Хотя уверена: если бы гипотетически случился развод, он все бы оставил женщине.
Потом родители на какое-то время расстались. Мама вспоминала: «Спартачок сказал мне, что у него есть женщина, с которой они вместе шесть лет. Отношения уже изжили себя, но он человек ответственный и не может ее бросить». Но она отрезала: любовницей не станет никогда… На радость отцу, его женщину застукали с мужчиной, тогда папа позвонил маме и сообщил ей, что свободен».«С этого момента они уже не расставались, хотя два года жили без штампа загса, что по тем временам было странно. Их это не смущало, но папа брал маму с собой на гастроли, и их не заселяли в один номер. Как-то в Ташкенте ее чуть не выгнали из гостиницы. В итоге отец сказал: «Пойдем распишемся. Зачем мы каждый раз, как школьники, выпрашиваем, чтобы поселили вместе?» Когда они оформили отношения, папе было 47 лет, маме — 27, но разница в возрасте никогда не ощущалась. Сыграли шикарную свадьбу в ресторане на Тверской, человек на 200. Потом поехали на гастроли в Ригу, совместив их с медовым месяцем.
Папа вспоминал: «Когда увидел эти синие глаза, я в них утонул. Понял, что это серьезно». Отец любил повторять: «Я обрел лучшего друга. Страсть рано или поздно кончается, она не может поддерживать брак всю жизнь, но главное — найти друга». В детстве поражалась, что родители каждый вечер сидели и разговаривали, порой и до утра. Тогда думала: о чем можно общаться столько времени? Сейчас, повзрослев, понимаю: счастье, когда в течение 33 лет есть темы для разговоров.
И еще помню папин взгляд, обращенный на маму, ему уже за 70 было, а он смотрел на нее глазами влюбленного мальчишки. Я 25 лет жила с родителями вплоть до папиной смерти и ни разу не видела их ссор. Любовь в их отношениях была во всем. Папа не мог без мамы, даже в автосервис ездил с ней. Помню, мне лет 14, мама ушла в магазин и задержалась. А отец все ходил по квартире из угла в угол с вопросом: «Где же она?» Я успокаивала его (тогда мобильных еще не было), и, когда он услышал звук открывающейся двери, с облегчением выдохнул: «Валюшка моя пришла».
«Подумали, что он умер, унесли в морг»
«Отец всегда говорил, что мы как итальянская семья. Мы с ним вспыльчивые, но отходчивые. И при этом были очень близки. Никогда не осуждал, не кричал на меня. Мама менее эмоциональна, рассудительна, строга. У нее было сложное детство. И она всегда говорила:
«Бог послал мне за все испытания подарок — папу, который стал сильным плечом, взяв на себя заботу и ответственность».
Когда папы не стало, мы даже не знали, как оплачивать квартиру: настолько он все организовывал, занимался всеми хозяйственными делами, хотя своими руками делать ничего не умел. Он умел любить, хотя сам был недолюбленным ребенком. От него отказалась мама, потом его взял на воспитание родной дядя. В подростковом возрасте папа убежал из дома, в 13 лет украл лампочки, и его посадили. Жил на поселении, работал там водовозом, как-то попал под трактор, его отнесли в морг (думали, умер). Случайно санитарка заметила, что мальчик дышит, и хирург спас ему жизнь…»«Сколько раз отец мне говорил, что мог оказаться в страшных компаниях, но поставил цель — стать артистом. Любимая его поговорка: «Береженого бог бережет».
Папа поступал в Щукинское училище в Москве. Но Борис Захава, входивший в приемную комиссию, бросил ему: «Вон из искусства!» А спустя 10 лет, когда отец приехал в Москву с омским театром со спектаклем «Иркутская история», Захава, забыв про тот случай, написал хвалебную статью в его адрес.
В 1947 году отец стал служить в калининском драмтеатре (ныне Тверской областной академический театр драмы. — Прим. «Антенны»), там женился на педагоге Щепкинского училища Римме Гавриловне Солнцевой (ее не стало два года назад), но они до конца жизни общались, Римма Гавриловна готовила меня к поступлению в театральный.
Когда я училась в институте, все ребята из общежития заходили к нам в гости, на даче готовились к экзаменам. Папа приезжал с сумками продуктов, накрывал стол. Отправлял моих друзей на отдых в Турцию за свой счет, давал на карманные расходы. Он любил помогать молодым. Отец был председателем дома, в котором мы жили. Как-то неподалеку от метро «Маяковская» нашел бомжа, одел его, отмыл, кормил, дал работу дворника, и тот стал человеком. Потом пришел на похороны папы с огромным венком. У отца были сложные отношения с матерью, но он и ее нашел в Узбекистане, отправлял деньги и помогал до конца жизни… Меня поражало, что папа не озлобился, а стал лучшим мужем, отцом, другом, сыном».
Игра без блата
«В 4 года я стала играть на сцене Театра сатиры сначала в «Беге» Булгакова, где папа исполнял роль Чарноты, а потом в «Роковой ошибке» Рощина. Отец хотел, чтобы я стала актрисой. Я позже спрашивала его: «А если бы у меня таланта не оказалось, что тогда?» Отвечал: «В этом случае — нет, не пошла бы в актрисы, конечно. Иначе это был бы мой позор». В минуты отчаяния я задумывалась: «А не навязал ли мне этот путь папа?» Но понимаю, что счастье, которое испытываю, выходя на сцену или съемочную площадку, ни с чем не сравнится. Вот недавно была на гастролях на Дальнем Востоке и испытала такое удовольствие, забыв, что мне положен еще и гонорар. Кассир занесла деньги, а я не поняла, за что.
Лет в 16 у меня был протестный период. Папа хотел, чтобы я поступала в Щукинское, а я возражала, потому что там были его друзья, а значит, все станут считать, что я прошла по блату. Решила в Щепкинское, тем более курс набирал Виктор Коршунов, отличающийся особой принципиальностью. Он даже старшую дочь своего сына не принял, посчитав, что у нее нет таланта. А я поступила.
После окончания Щепки папа хотел, чтобы играла с ним на одной сцене Театра сатиры, но я отказалась: «Пойду туда, где никто не скажет, что блатная». Поступила в труппу Театра на Перовской и благодарна судьбе, потому что за восемь лет переиграла всю классику, все, о чем мечтают актеры.
В 2000 году на мое 20-летие папа купил мне «Тойоту». Я три месяца подъезжала на ней к метро, а потом шла в театр. Было стыдно: актеры жили по-разному. И только когда труппа приняла меня за свою, стала добираться до самого театра на машине. В нашей семье на первом месте всегда стояли не материальные ценности, а духовные».«Меня спасла дочь»
«Помню, папа вернулся с гастролей в Чите, лег в больницу на операцию на сердце, мы навещали его, он был весел и бодр. Четыре дня провел в реанимации, мы молились, мама просила Бога, чтобы только остался жив, в любом состоянии. Надеялись до последнего. А 17 июля 2005 года нам сообщили, что папы не стало. Мама за ночь поседела, заснула брюнеткой, а проснулась белой. Отчетливо помню день похорон: я долго не могла подойти к гробу, а потом меня словно кто-то в спину толкнул, мол, иди. Наверное, папа…
Меня спасла маленькая дочь Кристинка (ей тогда был год 8 месяцев) — хочешь не хочешь, надо было за ней ухаживать. Первые месяцы после ухода папы были как сон. Казалось, проснусь и увижу его. Мама держалась на успокоительных. Говорят, время лечит. Нет, только чуть притупляет боль. У меня с папой была пуповинная связь. Просыпалась утром и чувствовала, какое у него настроение, есть ли давление, мы созванивались раз 40 за день. После его ухода мой мир рухнул.
А ведь он мечтал еще внучку в театр привезти, сыграть для нее Карлсона…
В личной жизни я все время подсознательно искала кого-то похожего на папу, бежала за взрослыми мужчинами, казалось, это и есть критерий счастья. И только сейчас поняла, что такого человека нет. Черта помогать людям мне тоже передалась от отца. Поэтому два мужа сидели на моей шее, а мне казалось, поступаю благородно. Папе не нравился мой первый супруг (актер Олег Жуков. — Прим. «Антенны»), но он сказал маме: «Валюш, мы должны терпеть, а то Каринка уйдет от нас». У отца был страх, что буду жить отдельно. Но папы не стало, и через полгода мы с Олегом разошлись. Через год познакомилась с будущим вторым супругом (актер Владимир Мельников. — Прим. «Антенны)», он тоже старше меня, мне казалось, и он чем-то похож на папу, но и это было иллюзией.
Никогда не держалась за пустые отношения. Когда во второй раз расходилась, друг сказал: «Что ты делаешь, кому ты нужна с двумя детьми!» А у меня не было страха, уверена, если буду нужна я, мужчине станут необходимы и мои девочки».«И опять спасибо папе за мою женскую уверенность в себе. Смотрю на свои фотографии в 16-летнем возрасте, и, на мой взгляд, это катастрофа. А ведь у меня тогда была армия поклонников. Думаю: что они во мне находили? Да, я с юмором, всегда открыта как папа, за что не раз и платила. Особенно с историей Тимура Еремеева» (летом 2017 года актер Театра Российской армии заявил, что он внебрачный сын Спартака Мишулина и Татьяны Еремеевой. — Прим. «Антенны»).
Дети лейтенанта Шмидта
Два года назад мы приехали из отпуска, у мамы только нормализовался уровень сахара. А через несколько дней подружка скинула мне ссылку на интервью Еремеева. Открываю и понимаю, что не знаю этого человека. Хотя, когда начала просматривать, обнаружила 20 общих друзей в соцсетях. Читаю публикацию, и, кажется, это мои интервью кто-то взял и красиво вложил в уста Еремеева. Так я как-то рассказывала, что, когда смотрела спектакль «Карлсон» в Театре сатиры, мне хотелось на весь зал крикнуть: «Это мой папа!» В статье так же, но другими словами. Помню, делилась, что однажды во время прогулки зашли с папой в магазин, и он подарил мне телевизор. В статье то же самое. Мы с мужем (третий супруг Иван Коробов. — Прим. «Антенны») решили рассказать об этой статье маме, она бы все равно узнала от «добрых» подружек. Сначала она смеялась: «Дети лейтенанта Шмидта и до нас дошли». Потом начала читать и не смогла, стало противно. Не поверила: «Я знаю своего мужа, как никто другой».
Через пару дней нам начали звонить телевизионщики. Любыми путями, вплоть до шантажа, пытались выманить нас на эфир. Уговоры прийти в программу «Пусть говорят» длились два месяца. За это время мы провели свое расследование. Да, мои родители хотели второго ребенка, но папе после моего рождения был поставлен диагноз «бесплодие на почве простатита». Мы решили подавать в суд на защиту чести и достоинства и деловой репутации. Но перед этим я попросила своего юриста позвонить Еремееву, потому что есть мелочи, которые, будь он близок с моим отцом, Тимур не мог не знать. Но он отказался от встречи, боясь разоблачения.1 октября 2017 года нам позвонили с телевидения, оказалось, наш адвокат подписала с программой «Пусть говорят» договор от моего лица, предав нас за три дня до суда, рассказав всю информацию, которую мы собрали.
Я хотела отказаться от участия в шоу, но мне заявили, что надо оплатить неустойку. Более того, услышала в трубке: «Мы нашли шапку вашего папы, сделали анализ ДНК. Если вы откажетесь от эфира, скажем, что Тимур — сын Мишулина, а если придете, заявим, что он никто». Я, дурочка, поверила, и мы пошли вместе с мужем. Договаривались с редакторами, что название у выпуска программы будет одно, а тут вижу: «Тимур Еремеев — сын Мишулина».
После этого шоу на нас началась травля. Из якобы любовницы и внебрачного ребенка сделали иконы, а законную вдову и дочь начали топтать. Актриса Зоя Зелинская звонила нам до шоу и говорила, что не верит во все это, а на программе сказала обратное. Владимир Долинский, с которым я гастролировала 10 лет, вообще повел себя непорядочно, начал оскорблять меня.
Исследование ДНК — отдельный разговор. К слову, Еремеев в суде категорически отказался от экспертизы ДНК. А мы настаивали на ней. Отнесли папин костюм Карлсона в лабораторию, заплатили 50 тысяч рублей за анализ. А потом выяснили, что генетик Павел Леонидович Иванов даже медицинского образования не имеет. Хотя сделал два исследования: одно нам, другое Еремееву. По результатам нашего Тимур не сын по Y-хромосоме, а именно она показывает прямое родство сына и отца. Другие генетики мне говорили: если по хромосоме люди не родственники, на этом анализ закрывается. Но Иванов сделал еще и аутосомное исследование, в котором, знаю, можно результаты подтянуть. Канал обещал нам, что мы расскажем о своих результатах и все встанет на свои места. Но в студию привезли торт с Карлсоном для Еремеева, значит, им уже заранее было известно, чем все закончится.Когда я лично встретилась с Тимуром, меня поразило, что он не задал ни одного вопроса о папе, более того, сказал, что эту тему обсуждать не будет. Еще нюанс. Еремеев делал блефаропластику глаз. До операции он зеленоглазый и рыжеволосый, с папой ничего общего, мы брюнеты. Тимур теперь красит волосы в черный цвет и носит карие линзы, чтобы быть похожим на Мишулина. Мать Тимура на суде сказала, что любимое блюдо папы — жареный минтай. А он не ел никакой рыбы, как и я, кроме селедки. Татьяна Еремеева не знала, что у него шрам от аппендицита.
Папа вел дневники, где был расписан каждый его день. Свидетель в суде заявил, что отец в 1984 году приезжал в Якутск и с ним праздновал рождение Тимура. Я предложила прочитать в дневнике, что записано у папы, но суд отклонил просьбу как не относящуюся к делу. А там информация иная: отец не был с этим человеком в тот день. Затем мама Тимура заявила, что Мишулин до 1988 года не видел сына, познакомился, когда мальчику было 5 лет. Я спросила маму Еремеева, где они встречались. «По кольцу метро катались», — ответила она. У папы тогда была машина, он не мог проехать в метро из-за бешеной популярности. И таких несовпадений множество.
Мне позвонили с канала. Они требовали, чтобы я забрала иск из суда в обмен на работу. Но я ведь не сужусь, судится мама, а карьеру ломают мне. Позже мы вышли на хорошего генетика, который изучил анализ и обнаружил несколько нестыковок. В исследовании написано, что в шапке не найден материал Мишулина, но при этом на программе заявили, что Мишулин и Еремеев — отец и сын. Абсурд. Мы отправили костюм папы в Швецию на экспертизу. Нам ответили, что спустя 12 лет на вещах вообще не может быть живых ДНК, другие непригодны для исследований.
Заключение шведских генетиков мы озвучили на программе, после чего меня «ушли» из Театра сатиры, лишили гастролей с антрепризой. Все как обещали. На всех каналах поставили в стоп-лист. И это длится до сих пор. А Еремеев купил квартиру в центре Москвы, сейчас ведет программу «Семейные тайны». Мне тоже предлагали стать ведущей с условием, что я заберу исковое заявление из суда и признаю Еремеева братом. Но я не продаюсь и не собираюсь сдаваться. Мы бились два года. 18 марта 2019 года получили определение суда, где четко сказано, что родство не устанавливалось и не установилось.
Юридически и биологически Еремеев нам никто. Но вранье продолжается, его выдают за сына Мишулина, нарушая судебное решение.
История с «детьми лейтенанта Шмидта», развернувшаяся вокруг нас, кажется мне нелепой еще и потому, что это папа в свое время уговорил маму уйти с телевидения, ведь она работала по ночам, а это раздолье для мужчины, который хочет гулять от жены. Она еще до моего рождения везде с ним ездила. Отец даже добился, чтобы и на гастроли в Германию с ним отправилась, хотя это было очень сложно. А потом брал нас с мамой на все гастроли, съемки.
Почему папа не скрывал от нас первую жену, Римму Гавриловну, а молчал о Тимуре и его матери? Если человек таит что-то, то все. Мужчина, мечтающий всю жизнь о сыне, пишущий мне в дневнике, который вел для внучки Кристины, по сути, завещание мне, чтобы родила мальчика, не бросает детей, а дает им свою фамилию. Мои дочки — Мишулины по настоянию папы. Если бы он знал о существовании внебрачного сына, этот мальчик жил бы в нашей семье, мама приняла бы его. И фамилия была бы Мишулин, и отчество Спартакович. У мамы в прошлом году на нервной почве случился инсульт. Мне хочется, чтобы этот кошмар окончился, нас оставили в покое и не порочили имя отца.