«Найти и наказать!». Бастрыкин взял на контроль дело о гибели 2 курсантов в Карелии в 2014. Что заставило поднять дело 11-летней давности?

Иногда память — это не просто снимки в альбоме. Это ежедневная боль. Это голос, которого больше нет. Это запах, который кажется всё ещё в комнате. Наталья Костина 11 лет просыпается с одним вопросом: кто убил её сына?

История гибели двух курсантов в карельской глуши давно казалась забытым делом. Официально — самоубийство. Но мать одного из парней так и не поверила. Сейчас, в 2025 году, когда следствие получило новый виток и за дело взялся лично глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, у неё появилась надежда. Небольшая, но настоящая.

«Я представляю, что он где-то там, капитан…»

В комнате Натальи до сих пор ничего не изменилось. На комоде стоит фотография сына — улыбающийся, уверенный в себе мальчишка в кадете. Как будто вот-вот откроет рот и что-то скажет. Каждый день она говорит ему: «Колюшка, прости нас…»

Коля с детства мечтал о море. Его глаза загорались, когда он слышал о штормах, дальних берегах и огромных кораблях. Он хотел быть капитаном. Не просто работать на судне — командовать. В 16 лет он уже знал, к чему идет, учился в Петрозаводском речном училище, строил планы. И Наталья до сих пор, чтобы не сойти с ума, представляет: где-то он жив, плавает, ходит по палубе, смотрит вдаль. Просто его нет рядом. Просто он не звонит.

Но сердце матери знает правду. И она с этим не смирилась.

Пропали по пути домой

Всё началось в обычную пятницу. 21 ноября 2014 года. Обычный ноябрьский день, серый, прохладный, как в Карелии бывает. Коля и его друг Слава собирались домой — в Вытегру. План был простой: доехать автобусом, попариться в бане, отдохнуть от учёбы.

Коля заранее позвонил маме — как всегда. Попросил, чтобы брат затопил баню. Голос у него был спокойный, привычный. Он не скрывал ничего, никогда. Наталья знала — если бы у него было что-то на душе, он сказал бы. Но он был настроен на выходные. На встречу. На еду дома, на уют.

Она накрыла на стол, поставила пироги в духовку, посмотрела на часы — 12:30. Автобус опаздывал. Потом — задерживался. Потом — исчез. И с тех пор они так и не появились.

Найдены в лесу. И слишком много несостыковок

Через несколько дней, когда надежда уже превращалась в ледяной страх, тела ребят нашёл егерь. Они были в петлях. Впечатление — будто сцена постановочная: рядом лежали простыня, бутылки из-под пива, пачка сигарет. Как в дешёвом сериале. Только это была не фантазия сценариста. Это было реальное место смерти двух подростков.

И что-то было не так с самого начала. Когда родные осматривали тела — по просьбе замдиректора училища, Олега Сорокина, — они заметили то, что врачи и следователи будто бы не увидели: травмы, растяжения, ссадины, синяки. Причём до смерти. Это не следы от веток — это следы борьбы. Следы боли. Следы страха.

У Коли был ободран весь правый бок — как будто его волокли. У Славы — похожие повреждения. Но вывод экспертов остался прежним: асфиксия. Повешение. Самоубийство.

Кто звонил перед исчезновением?

Одной из главных тайн остаётся звонок, поступивший одному из ребят по пути домой. Именно после него они внезапно попросили таксиста остановить машину и вышли в незнакомом месте.

Когда водителя допросили, он подтвердил: ничего не предвещало беды. Парни были спокойны, не пьяны, не агрессивны. Но после звонка — изменились. Вышли, не объяснив причин.

По словам следствия, звонил их друг по училищу — парень с фамилией Федоренко. Когда Наталья приехала за вещами сына в общежитие, этот молодой человек буквально трясся, как будто чего-то боялся. Кричал, что ничего не скажет. И в то же время воспитатели уверяли — он весь день до этого ходил как ни в чём не бывало.

Что было в этом звонке? Почему его так тщательно скрывают до сих пор?

Темные тайны «дачи для курсантов»

Расследование гибели подростков неожиданно вывело на другую, ещё более страшную историю. Оказалось, что в училище действовала извращённая схема: воспитанников вывозили на дачу «поработать», а на деле — поили, насиловали, снимали на видео.

Замдиректора Олег Сорокин и его приятель, бывший депутат Иван Ромашков, были фигурантами уголовного дела о педофилии. Несколько эпизодов, несколько жертв, доказательства. По словам следователей — Коля и Слава на даче не были. Отпечатков не нашли. Доказательств не хватило.

Но мать не верит. Слишком уж странно Сорокин переживал их смерть. Слишком активно интересовался деталями. Зачем было просить раздевать тела? Зачем — осматривать их лично?

Именно этот человек позже повесился в СИЗО. А его подельник Ромашков сегодня отбывает 20-летний срок.

«Есть наметки. Шансы — 50 на 50»

Наталья Костина не оставила попыток. Писала в прокуратуру, обивала пороги ведомств, собирала бумаги, вела собственное расследование. И спустя 11 лет — её услышали.

В августе 2025 года Александр Бастрыкин лично поручил разобраться в деле. В Следственный комитет Петербурга передали 40 томов уголовного дела. И впервые за годы тишины — Наталье позвонили.

– Следователь сказал мне: «Есть наметки, шансы — 50 на 50». И знаете, мне этого хватило. Это не просто формальность. Это не отписка. Это — надежда, – говорит она.

Сегодня младшему сыну Натальи — 17 лет. Ровесник Коли. Она смотрит на него и думает: вот каким мог бы быть мой старший. Представляет, как бы они общались, как бы спорили, как бы Коля защищал младших.

Она хочет одного — правды. Потому что её сын не был слабым. Не был подавленным. И не был самоубийцей.

В комнате всё так же — книги, тетрадки, значок курсантов. И фото. Та самая улыбка, которую Наталья видит каждое утро.

Мечта стать капитаном — осталась только мечтой. Но для матери это не просто трагедия. Это — борьба за честь её ребёнка. За то, чтобы в памяти он остался не как «самоубийца», а как парень с мечтой и характером, которого кто-то оборвал на полпути.