Дальняя, заброшенная
0
21
Когда перед корреспондентом стоит задачарассказать о каком-либо производственном процессе, он идёт на предприятие,берёт интервью у рабочих или руководителей этого завода, дополняет материалданными из интернета, и в итоге получается понятный всем репортаж. Точно так жекорреспондент поступает, если нужно рассказать, скажем, об экономическомположении в городе (или стране), определённом виде спорта, культурной жизни ит.д. И в каждом отдельном случае на журналистский диктофон записываются словатех людей, кто считается экспертом в своей сфере – экономистов и политологов,тренеров и спортсменов, учителей, художников и прочих. Всё это делается длясоздания объективной оценки и передачи информации от первоисточника. Вопрос назасыпку: а как сделать репортаж о заброшенной деревне, если там уже 12 летникто постоянно не живёт? Где почерпнуть информацию об этом населённом пункте,если даже Googleничего не может предложить? Чтобы решить эту задачу, я предложил бывшейжительнице Дальне-Чёрной Людмиле Степановне Шароновой съездить вместе со мной вдеревню, где она прожила четверть века, и поделиться своими воспоминаниями ородных местах.
Возле одного издальнечерновских домов разросся густой колючей стеной терновник, образовавтруднопроходимые заросли. Все ветки кустарника в конце сентября были усыпанысозревшими ягодами, но лакомиться этими терпко-сладкими плодами в заброшеннойдеревне – увы! - уже некому
На старых полусгнившихкрышах и растрескавшихся наличниках местных домов встречаются любопытныедекоративные узоры в виде разнообразных фигур и орнаментов. Между прочим, нашипредки-славяне ещё с глубокой древности украшали свои наличники, карнизы иликозырьки крыльца домовой резьбой для привлечения светлых сил в свои жилища.
Давние традиции русского деревянного зодчества нашли своё отражение в резьбе подереву. Так, к примеру, до наших дней дошли виды старинной декоративной домовойрезьбы – рельефная, накладная, прорезная и скульптурная Высокая некошеная трава вначале деревни плотным ковром надёжно скрывает все недавние следыжизнедеятельности человека. Стоя на дороге, иной раз с трудом сквозь бурьянможно разглядеть места, где раньше стояли деревенские дома
Конечно,при выборе спутника для поездки мне повезло. Людмила Степановна – жена правнукаИвана Шаронова, основателя деревни Дальне-Чёрная. Уж кто лучше неё знает всюлетопись сегодняшней деревни-героини? А рассказала Людмила Степановнаследующее: в 1921 году далёкий предок её мужа из-за нехватки земли (самаяраспространённая причина в те годы) переехал вместе со своей семьёй из деревниЧёрная на новое место, неподалёку от деревни Гагарская. В последующие годы сюдаперебрались ещё несколько семей, нуждающихся в земельных наделах. И местнаяжизнь здесь сразу закипела – в 1931 году был образован колхоз, через нескольколет свои двери открыла черновская школа. Границы поселения стремительнорасширялись, в советской истории Дальне-Чёрной был даже такой период, когдадеревушка уже не могла вместить всех приезжающих сюда людей. Судите сами: современем на ПМЖ в Дальне-Чёрную стали переселяться жители не только нашегоокруга (например, из села Новодмитриевка и деревни Покровка), но иВознесенского (из деревни Дурниха) и Ардатовского районов (из деревеньАвтодеево, Кудлей и Кавлей). В начале 60-ых годов прошлого века в Дальне-Чёрнуюпровели электричество, в 70-ых годах был построен клуб для проведения досуга.
Долгожданный водопровод в деревне появился лишь в 1994 году, а газификация доздешних мест и вовсе не дошла, потому до последних дней своего проживания вдеревне все местные жители топили печи.
Кстати,чтобы не было путаницы: деревня Чёрная (та, что расположена примерно в десятикилометрах от Выксы) получила со временем приставку «Ближняя», а то самое местопоселения, обжитое семьёй Шароновых, стало именоваться Дальне-Чёрная. Всёпросто – бывший черновской житель основал ещё одну черновскую деревню.
На этом дальнечерновскомпрудике, расположенном на окраине деревни, когда-то любили рыбачить местныежители. У берегов водоёма раньше стояли самодельные лавочки, кусты и деревьядавали прохладную тень в жаркую погоду, так что можно представить, как здесьбыло тихо и уютно. С той поры, как Дальне-Чёрная перешла в разряд нежилыхнаселённых пунктов, здешний пруд постепенно мелел, а ныне и вовсе пересох изарос камышами Бетонная коробка - это всё,что осталось ныне от пары двухквартирных домов, построенных в начале 90-ых годов прошлого века для местныхспециалистов-животноводов Этотпокрытый ряской и заросший камышами безымянный пруд расположен посерединедеревни. Он пока ещё не пересох, но из-за неухоженности скорее напоминаетбольшую лужу. Съёмка – сентябрь 2015 г.
…Ивот солнечным сентябрьским утром мы выехали за город, чтобы вживую посмотретьна нынешнюю ситуацию в Дальне-Чёрной. Когда до места назначения оставалосьсовсем немного, Людмила Степановна попросила водителя остановиться у обочины ипредложила насладиться красотой здешнего леса. Что ж, если недалеко, то почемубы и не посмотреть. Пройдя по просеке, мы оказались на небольшой полянке вокружении высоких стройных берёз.
–
Красота какая! Помните, как у Есенина? «Я навек за туманы и росы полюбил уберёзки стан, и её золотистые косы, и холщовый ее сарафан». В лесу, чтобыпочувствовать всю его внутреннюю красоту, нужно постоять и помолчать. Давайтенасладимся тишиной! - предлагает Людмила Степановна.
Мыстоим и какое-то время слушаем шелест листвы от порывов ветра. Я гляжу наверхушки берёз, обдумываю есенинские строчки и потом делаю пометки в блокноте.
Наконец, не выдержав, предлагаю Шароновой идти обратно – всё-таки времяограничено.
– Авы, как я вижу, не шибко жалуете лиственный лес, – замечает она.
– Лес как лес. Я в районе Монастырявырос, а там в основном хвойные деревья – сосны, ели.
–
Что – и стихи про берёзу не понравились?
– Почему не понравились? Хорошие стихи.
Честно скажу: когда вы Есенина цитировали, я другого нашего классика вспомнил –Льва Николаевича.
– Аон-то тут при чём?
– Я на днях читал сочинения Толстого,которые он написал после поездок по русским деревням и сёлам. Очень цепляет.
– Ио чём там?
– Ну, если вкратце – одна сплошнаядепрессия. В деревнях тех лет - повсюду нищета, болезни и пьянство. Например,Толстой описывал, как заехал вкакую-то деревню и попросил разменять три рубля. Так вот, во всей деревне ненашлось и рубля.
– Всё равно – где родился, там и пригодился.
Сейчас вот многие россияне за границей отдыхают, кто-то в Египет едет, кто-то вТаиланд или Вьетнам, а я бы свой отдых здесь провела! Но отдых – это одно, ажить в деревне – совсем другое…
Длясравнения - каким этот пруд был раньше – фотография 1972 года. Деревенскиемальчишки ловят в водоёме рыбу (в центре), в левой части снимка можноразглядеть небольшую площадку, с которой местные женщины полоскали после стиркибельё
Вот такуюунылую картину в Дальне-Чёрной увидел фотокор «ВР», когда побывал в этойзаброшенной деревне. Съёмка – сентябрь 2015 г.
А вот таквыглядела деревня 15 лет назад – за три года до того момента, как последниежители Дальне-Чёрной продали (или просто бросили) свои дома и переехали в новыеместа проживания. Фото представлено бывшей жительницей деревни Ольгой Шароновой
Так за разговором подходим к машине. Садимся, но неуспеваем проехать и пары сотен метров, как водитель просит нас вылезти и пройтивперёд пешком – так больше шансов, что авто не сядет днищем на разбитойлесовозами грунтовой дороге. Впрочем, идти предстоит немного – всего-тонесколько десятков метров, и вот мы оказываемся на открытой местности, заросшейсо всех сторон высокой травой. Шагаем по дороге, смотрим на местный хаос исразу забываем нашу недавнюю беседу о лирике и прозе. Заброшенная деревня –зрелище очень печальное. Вот слева у обочины видны торчащие головёшки – следыпожара в 2009 году, когда в нежилой на тот момент Дальне-Чёрной сгорелонесколько домов. Справа от дороги лежит куча бетонных блоков – это всё, чтоосталось от недостроенного в начале 90-ых годов прошлого века двухквартирногодома для работников совхоза. Кое-где в поле видны кусты малины – свидетельствотого, что раньше на этих местах была чья-то изба. Людмила Степановна проходитвперёд и, показывая куда-то в пустоту, рассказывает о том времени, когда вДальне-Чёрной ещё теплилась жизнь:
– Вот здесь стоял магазинчик, его потом закрыли,когда продавщица на пенсию ушла. Продукты нам тогда, в начале нулевых, сталивозить через день. Вон там, около дубков, стояла наша изба на солнечнойстороне. Хороший, крепкий дом был, мы его перед отъездом в 2003-м продали.
Слева, вон там, где видны головёшки и остатки от печки в траве, дом МарьиИвановны стоял.
– Что – прямоу самой дороги?
– Эту новую дорогу лесовозы уже потом накатали,когда мы все разъехались, а грунтовые воды и осадки прежнюю колею размыли.
Осторожнее, тут где-то колодец должен быть!
Вовремя предупредила. Пожухлая трава надёжно скрылзаброшенную скважину и незнакомый с этой местностью человек может легко угодитьв ловушку. Идём дальше и, пройдя мимо строя тощих яблонь возле рассыпающегосядома, спускаемся к пруду. В пути Людмила Степановна продолжает делитьсявоспоминаниями:
– Директор нашего бывшего совхоза «Гагарский» ЮрийМихайлович Гераськин в 1994 году ездил в Нижний Новгород на какое-то совещаниек Немцову, когда тот ещё был губернатором области. И вот Немцов во всеуслышаниетогда всем директорам колхозов заявил, что лучше будет всё импортное покупатьвместо наших продуктов, потому что отечественные овощи слишком уж дорогими поцене выходят. Гераськин тогда из Нижнего вернулся расстроенный, пересказал намгубернаторские слова, и мы поняли – ничего хорошего ждать не стоит. Так и вышло– сельхозугодия вскоре запустили, в середине 90-ых было продано зданиедеревенского клуба, а до этого закрыли местную школу-трёхлетку. Кстати, когдамоя дочь в 1988-м пошла в первый класс, эту школу специально расконсервировали,и Оля два года там была единственной ученицей.
Первыйпредседатель колхоза «Труд», основанного на территории Дальне-Чёрной в 1931году, А.И. Шаронов. В 1957 году «Труд» вошёл в состав объединённого колхоза«Новая жизнь» (вместе с гагарским хозяйством), председателем которого стал А.И.
Осипов. В таком виде совместный колхоз просуществовал последующие восемь лет, ав 1965 году сельскохозяйственныепредприятия деревень Новая, Дальне-Чёрная, Гагарская,Шарнавка и Дальне-Песочная были объединены в совхоз «Гагарский» Этаасфальтированная дорога ведёт в деревню Гагарская, а поворот налево погрунтовой дороге – в Дальне-Чёрную. Именно в этом месте автобус, следовавший вГагарскую (или обратно – из деревни в город), делал остановку и забиралчерновских жителей. Среди местного населения ходила шутка, что неофициальнымзнаком автобусной остановки здесь был столб линий электропередач, которыйвнешне действительно похож на букву «А» Людмила
Степановна Шаронова (59 лет, пенсионерка): «Я родилась в деревне Гагарская, апосле замужества четверть века - с 1978 года - жила в Дальне-Чёрной. В 2003-мнаша семья продала в деревне дом, и мы переехали в Змейку, где проживаем посегодняшний день. Конечно, тот факт, что на карте нашего округа появился ещёодин заброшенный населённый пункт, очень печалит. Моё поколение умело работатьна земле, мы много трудились физически и получали хорошие урожаи, но где всеэти наши результаты? Они канули с распадом СССР, когда развалились колхозы ибыл нарушен привычный многолетний быт деревенских жителей»
В это время мы подходим к пруду и останавливаемся улежащих на земле небольших брёвен.
– Это всё, что осталось от плотины, – поясняет Шаронова. – В ней раньшетрубы были, и по ним роднички наполняли наш прудик. А как в 90-ых началасьохота за халявным металлом, так всё вытащили отсюда. Вот наложили тут брёвен,но не для красоты, а чтобы проезжающим лесовозам можно было здесь проехать.
Жалко, такой водоём был хороший - и пересох! Сделайте мне на память фото, чтосейчас от нашего пруда осталось…
По словам Людмилы Степановны, осенью 2003 годаобстоятельства вынудили уехать оставшиеся несколько семей из Дальне-Чёрной. Нотакова жизнь, тут, вероятно, никто ни в чём не виноват. Жители разъехались ктокуда: кто-то переехал к родственникам, несколько семей купили новые дома в другихнаселённых пунктах, а некоторые вообще перебрались на Украину. Да, осталосьздесь действительно немногое. Колхозные поля давно заросли травой, все объектыинфраструктуры вывезли или разрушили, колодцы забросили, мародёры вытащили всёмало-мальски ценное, а деревянные избы на единственной улице, лишившисьчеловеческого участия, ныне стремительно разрушаются. От деревни сейчасосталось только одно название. Но, пока живы её бывшие жители, Дальне-Чёрнаякак бы существует в воспоминаниях этих людей. Вот только срок у этого «как бы»слишком уж короткий.
Диалог на лесной полянке не случайно приведён вначале статьи. В качестве эпилога этого безрадостного репортажа лучше всего,наверное, подойдут строки ещё одного русского поэта, актёра и режиссёра НиколаяМельникова (1966 – 2006). Родившись в маленьком селе Брянской области,Мельников знал крестьянскую жизнь не понаслышке, и в своё время написалпосвящение деревне, кричащее суровой правдой. Не уверен, что в ближайшее времянаши городские поэты напишут что-то близкое по духу этому нижеприведённомустихотворению…
Эта пасекапринадлежит 39-летнему бывшему жителю деревни Александру Алясьеву, который с1989 года постоянно проживает в д. Новая. В 2003 году, когда из Дальне-Чёрнойуезжали последние жители, Александр купил здесь домик и ульи у местногостарожила, с тех пор периодически приезжает сюда как на дачу «В 1998году мой сын высадил в палисаднике перед нашим домом маленькие саженцы дубов.
Ныне эти окрепшие деревца – единственное напоминание, что осталось от нашегожилища в этой деревне», - говорит бывшая жительница Дальне-Чёрной ЛюдмилаШаронова
Эта уникальная книжица – рабочий дневник председателя колхоза «Новая жизнь» А.И. Осипову, куда он в 1957 году записывал результаты засеянных площадей и общее количество дворовых построек. Обратите внимание – в графе «План на 1958 год» стоит прочерк в разделе «пшеница» (то есть в 1958 году её не планировали сажать). Кроме того, снижены планируемые посевы на следующий год под гречиху и просо, зато существенно увеличены будущие площади для таких культур как горох (с 24 га до 50) и капусту (с 2,8 га до 5)
Поставьте памятник деревнена Красной площади в Москве,
Там будут старые деревья,там будут яблоки в траве.
И покосившаяся хата с крыльцом, рассыпавшимся в прах, И мать убитого солдата с позорной пенсией в руках.
И два горшка на частоколе, и пядь невспаханной землиКак символ брошенного поля, давно лежащего в пыли…
Поставьте памятникдеревне, чтоб показать хотя бы раз
То, как покорно, как безгневно деревня ждёт свой смертный час.
Ломали кости, рвали жилы, но - ни протестов, ни борьбы.
Одно лишь «Господи, помилуй!» и вера в праведность судьбы.9 июня 2010 года, заместитель министра регионального развития Сергей Юрпалов заявил, что «с 1990 года населённых пунктов в России стало меньше на 23 тысячи, большую часть этих пунктов составляют сёла и деревни». Такую большую потерю населённых пунктов чиновник тогда объяснил урбанизацией, но добавил, что в нашей стране «могут появиться новые населенные пункты». Однако он не уточнил, с чем связан такой оптимизм, в каких регионах эти пункты появятся и, главное, не объяснил роль государства при их становлении. 10 октября того же года Президент РФ В.В. Путин уволил Юрпалова с формулировкой «за ненадлежащую работу», с тех пор прошло пять с лишним лет. Сёла и деревни продолжают «закрываться» пачками. Воз и ныне там?
Возле одного издальнечерновских домов разросся густой колючей стеной терновник, образовавтруднопроходимые заросли. Все ветки кустарника в конце сентября были усыпанысозревшими ягодами, но лакомиться этими терпко-сладкими плодами в заброшеннойдеревне – увы! - уже некому
На старых полусгнившихкрышах и растрескавшихся наличниках местных домов встречаются любопытныедекоративные узоры в виде разнообразных фигур и орнаментов. Между прочим, нашипредки-славяне ещё с глубокой древности украшали свои наличники, карнизы иликозырьки крыльца домовой резьбой для привлечения светлых сил в свои жилища.
Давние традиции русского деревянного зодчества нашли своё отражение в резьбе подереву. Так, к примеру, до наших дней дошли виды старинной декоративной домовойрезьбы – рельефная, накладная, прорезная и скульптурная Высокая некошеная трава вначале деревни плотным ковром надёжно скрывает все недавние следыжизнедеятельности человека. Стоя на дороге, иной раз с трудом сквозь бурьянможно разглядеть места, где раньше стояли деревенские дома
Конечно,при выборе спутника для поездки мне повезло. Людмила Степановна – жена правнукаИвана Шаронова, основателя деревни Дальне-Чёрная. Уж кто лучше неё знает всюлетопись сегодняшней деревни-героини? А рассказала Людмила Степановнаследующее: в 1921 году далёкий предок её мужа из-за нехватки земли (самаяраспространённая причина в те годы) переехал вместе со своей семьёй из деревниЧёрная на новое место, неподалёку от деревни Гагарская. В последующие годы сюдаперебрались ещё несколько семей, нуждающихся в земельных наделах. И местнаяжизнь здесь сразу закипела – в 1931 году был образован колхоз, через нескольколет свои двери открыла черновская школа. Границы поселения стремительнорасширялись, в советской истории Дальне-Чёрной был даже такой период, когдадеревушка уже не могла вместить всех приезжающих сюда людей. Судите сами: современем на ПМЖ в Дальне-Чёрную стали переселяться жители не только нашегоокруга (например, из села Новодмитриевка и деревни Покровка), но иВознесенского (из деревни Дурниха) и Ардатовского районов (из деревеньАвтодеево, Кудлей и Кавлей). В начале 60-ых годов прошлого века в Дальне-Чёрнуюпровели электричество, в 70-ых годах был построен клуб для проведения досуга.
Долгожданный водопровод в деревне появился лишь в 1994 году, а газификация доздешних мест и вовсе не дошла, потому до последних дней своего проживания вдеревне все местные жители топили печи.
Кстати,чтобы не было путаницы: деревня Чёрная (та, что расположена примерно в десятикилометрах от Выксы) получила со временем приставку «Ближняя», а то самое местопоселения, обжитое семьёй Шароновых, стало именоваться Дальне-Чёрная. Всёпросто – бывший черновской житель основал ещё одну черновскую деревню.
На этом дальнечерновскомпрудике, расположенном на окраине деревни, когда-то любили рыбачить местныежители. У берегов водоёма раньше стояли самодельные лавочки, кусты и деревьядавали прохладную тень в жаркую погоду, так что можно представить, как здесьбыло тихо и уютно. С той поры, как Дальне-Чёрная перешла в разряд нежилыхнаселённых пунктов, здешний пруд постепенно мелел, а ныне и вовсе пересох изарос камышами Бетонная коробка - это всё,что осталось ныне от пары двухквартирных домов, построенных в начале 90-ых годов прошлого века для местныхспециалистов-животноводов Этотпокрытый ряской и заросший камышами безымянный пруд расположен посерединедеревни. Он пока ещё не пересох, но из-за неухоженности скорее напоминаетбольшую лужу. Съёмка – сентябрь 2015 г.
…Ивот солнечным сентябрьским утром мы выехали за город, чтобы вживую посмотретьна нынешнюю ситуацию в Дальне-Чёрной. Когда до места назначения оставалосьсовсем немного, Людмила Степановна попросила водителя остановиться у обочины ипредложила насладиться красотой здешнего леса. Что ж, если недалеко, то почемубы и не посмотреть. Пройдя по просеке, мы оказались на небольшой полянке вокружении высоких стройных берёз.
–
Красота какая! Помните, как у Есенина? «Я навек за туманы и росы полюбил уберёзки стан, и её золотистые косы, и холщовый ее сарафан». В лесу, чтобыпочувствовать всю его внутреннюю красоту, нужно постоять и помолчать. Давайтенасладимся тишиной! - предлагает Людмила Степановна.
Мыстоим и какое-то время слушаем шелест листвы от порывов ветра. Я гляжу наверхушки берёз, обдумываю есенинские строчки и потом делаю пометки в блокноте.
Наконец, не выдержав, предлагаю Шароновой идти обратно – всё-таки времяограничено.
– Авы, как я вижу, не шибко жалуете лиственный лес, – замечает она.
– Лес как лес. Я в районе Монастырявырос, а там в основном хвойные деревья – сосны, ели.
–
Что – и стихи про берёзу не понравились?
– Почему не понравились? Хорошие стихи.
Честно скажу: когда вы Есенина цитировали, я другого нашего классика вспомнил –Льва Николаевича.
– Аон-то тут при чём?
– Я на днях читал сочинения Толстого,которые он написал после поездок по русским деревням и сёлам. Очень цепляет.
– Ио чём там?
– Ну, если вкратце – одна сплошнаядепрессия. В деревнях тех лет - повсюду нищета, болезни и пьянство. Например,Толстой описывал, как заехал вкакую-то деревню и попросил разменять три рубля. Так вот, во всей деревне ненашлось и рубля.
– Всё равно – где родился, там и пригодился.
Сейчас вот многие россияне за границей отдыхают, кто-то в Египет едет, кто-то вТаиланд или Вьетнам, а я бы свой отдых здесь провела! Но отдых – это одно, ажить в деревне – совсем другое…
Длясравнения - каким этот пруд был раньше – фотография 1972 года. Деревенскиемальчишки ловят в водоёме рыбу (в центре), в левой части снимка можноразглядеть небольшую площадку, с которой местные женщины полоскали после стиркибельё
Вот такуюунылую картину в Дальне-Чёрной увидел фотокор «ВР», когда побывал в этойзаброшенной деревне. Съёмка – сентябрь 2015 г.
А вот таквыглядела деревня 15 лет назад – за три года до того момента, как последниежители Дальне-Чёрной продали (или просто бросили) свои дома и переехали в новыеместа проживания. Фото представлено бывшей жительницей деревни Ольгой Шароновой
Так за разговором подходим к машине. Садимся, но неуспеваем проехать и пары сотен метров, как водитель просит нас вылезти и пройтивперёд пешком – так больше шансов, что авто не сядет днищем на разбитойлесовозами грунтовой дороге. Впрочем, идти предстоит немного – всего-тонесколько десятков метров, и вот мы оказываемся на открытой местности, заросшейсо всех сторон высокой травой. Шагаем по дороге, смотрим на местный хаос исразу забываем нашу недавнюю беседу о лирике и прозе. Заброшенная деревня –зрелище очень печальное. Вот слева у обочины видны торчащие головёшки – следыпожара в 2009 году, когда в нежилой на тот момент Дальне-Чёрной сгорелонесколько домов. Справа от дороги лежит куча бетонных блоков – это всё, чтоосталось от недостроенного в начале 90-ых годов прошлого века двухквартирногодома для работников совхоза. Кое-где в поле видны кусты малины – свидетельствотого, что раньше на этих местах была чья-то изба. Людмила Степановна проходитвперёд и, показывая куда-то в пустоту, рассказывает о том времени, когда вДальне-Чёрной ещё теплилась жизнь:
– Вот здесь стоял магазинчик, его потом закрыли,когда продавщица на пенсию ушла. Продукты нам тогда, в начале нулевых, сталивозить через день. Вон там, около дубков, стояла наша изба на солнечнойстороне. Хороший, крепкий дом был, мы его перед отъездом в 2003-м продали.
Слева, вон там, где видны головёшки и остатки от печки в траве, дом МарьиИвановны стоял.
– Что – прямоу самой дороги?
– Эту новую дорогу лесовозы уже потом накатали,когда мы все разъехались, а грунтовые воды и осадки прежнюю колею размыли.
Осторожнее, тут где-то колодец должен быть!
Вовремя предупредила. Пожухлая трава надёжно скрылзаброшенную скважину и незнакомый с этой местностью человек может легко угодитьв ловушку. Идём дальше и, пройдя мимо строя тощих яблонь возле рассыпающегосядома, спускаемся к пруду. В пути Людмила Степановна продолжает делитьсявоспоминаниями:
– Директор нашего бывшего совхоза «Гагарский» ЮрийМихайлович Гераськин в 1994 году ездил в Нижний Новгород на какое-то совещаниек Немцову, когда тот ещё был губернатором области. И вот Немцов во всеуслышаниетогда всем директорам колхозов заявил, что лучше будет всё импортное покупатьвместо наших продуктов, потому что отечественные овощи слишком уж дорогими поцене выходят. Гераськин тогда из Нижнего вернулся расстроенный, пересказал намгубернаторские слова, и мы поняли – ничего хорошего ждать не стоит. Так и вышло– сельхозугодия вскоре запустили, в середине 90-ых было продано зданиедеревенского клуба, а до этого закрыли местную школу-трёхлетку. Кстати, когдамоя дочь в 1988-м пошла в первый класс, эту школу специально расконсервировали,и Оля два года там была единственной ученицей.
Первыйпредседатель колхоза «Труд», основанного на территории Дальне-Чёрной в 1931году, А.И. Шаронов. В 1957 году «Труд» вошёл в состав объединённого колхоза«Новая жизнь» (вместе с гагарским хозяйством), председателем которого стал А.И.
Осипов. В таком виде совместный колхоз просуществовал последующие восемь лет, ав 1965 году сельскохозяйственныепредприятия деревень Новая, Дальне-Чёрная, Гагарская,Шарнавка и Дальне-Песочная были объединены в совхоз «Гагарский» Этаасфальтированная дорога ведёт в деревню Гагарская, а поворот налево погрунтовой дороге – в Дальне-Чёрную. Именно в этом месте автобус, следовавший вГагарскую (или обратно – из деревни в город), делал остановку и забиралчерновских жителей. Среди местного населения ходила шутка, что неофициальнымзнаком автобусной остановки здесь был столб линий электропередач, которыйвнешне действительно похож на букву «А» Людмила
Степановна Шаронова (59 лет, пенсионерка): «Я родилась в деревне Гагарская, апосле замужества четверть века - с 1978 года - жила в Дальне-Чёрной. В 2003-мнаша семья продала в деревне дом, и мы переехали в Змейку, где проживаем посегодняшний день. Конечно, тот факт, что на карте нашего округа появился ещёодин заброшенный населённый пункт, очень печалит. Моё поколение умело работатьна земле, мы много трудились физически и получали хорошие урожаи, но где всеэти наши результаты? Они канули с распадом СССР, когда развалились колхозы ибыл нарушен привычный многолетний быт деревенских жителей»
В это время мы подходим к пруду и останавливаемся улежащих на земле небольших брёвен.
– Это всё, что осталось от плотины, – поясняет Шаронова. – В ней раньшетрубы были, и по ним роднички наполняли наш прудик. А как в 90-ых началасьохота за халявным металлом, так всё вытащили отсюда. Вот наложили тут брёвен,но не для красоты, а чтобы проезжающим лесовозам можно было здесь проехать.
Жалко, такой водоём был хороший - и пересох! Сделайте мне на память фото, чтосейчас от нашего пруда осталось…
По словам Людмилы Степановны, осенью 2003 годаобстоятельства вынудили уехать оставшиеся несколько семей из Дальне-Чёрной. Нотакова жизнь, тут, вероятно, никто ни в чём не виноват. Жители разъехались ктокуда: кто-то переехал к родственникам, несколько семей купили новые дома в другихнаселённых пунктах, а некоторые вообще перебрались на Украину. Да, осталосьздесь действительно немногое. Колхозные поля давно заросли травой, все объектыинфраструктуры вывезли или разрушили, колодцы забросили, мародёры вытащили всёмало-мальски ценное, а деревянные избы на единственной улице, лишившисьчеловеческого участия, ныне стремительно разрушаются. От деревни сейчасосталось только одно название. Но, пока живы её бывшие жители, Дальне-Чёрнаякак бы существует в воспоминаниях этих людей. Вот только срок у этого «как бы»слишком уж короткий.
Диалог на лесной полянке не случайно приведён вначале статьи. В качестве эпилога этого безрадостного репортажа лучше всего,наверное, подойдут строки ещё одного русского поэта, актёра и режиссёра НиколаяМельникова (1966 – 2006). Родившись в маленьком селе Брянской области,Мельников знал крестьянскую жизнь не понаслышке, и в своё время написалпосвящение деревне, кричащее суровой правдой. Не уверен, что в ближайшее времянаши городские поэты напишут что-то близкое по духу этому нижеприведённомустихотворению…
Эта пасекапринадлежит 39-летнему бывшему жителю деревни Александру Алясьеву, который с1989 года постоянно проживает в д. Новая. В 2003 году, когда из Дальне-Чёрнойуезжали последние жители, Александр купил здесь домик и ульи у местногостарожила, с тех пор периодически приезжает сюда как на дачу «В 1998году мой сын высадил в палисаднике перед нашим домом маленькие саженцы дубов.
Ныне эти окрепшие деревца – единственное напоминание, что осталось от нашегожилища в этой деревне», - говорит бывшая жительница Дальне-Чёрной ЛюдмилаШаронова
Эта уникальная книжица – рабочий дневник председателя колхоза «Новая жизнь» А.И. Осипову, куда он в 1957 году записывал результаты засеянных площадей и общее количество дворовых построек. Обратите внимание – в графе «План на 1958 год» стоит прочерк в разделе «пшеница» (то есть в 1958 году её не планировали сажать). Кроме того, снижены планируемые посевы на следующий год под гречиху и просо, зато существенно увеличены будущие площади для таких культур как горох (с 24 га до 50) и капусту (с 2,8 га до 5)
Поставьте памятник деревнена Красной площади в Москве,
Там будут старые деревья,там будут яблоки в траве.
И покосившаяся хата с крыльцом, рассыпавшимся в прах, И мать убитого солдата с позорной пенсией в руках.
И два горшка на частоколе, и пядь невспаханной землиКак символ брошенного поля, давно лежащего в пыли…
Поставьте памятникдеревне, чтоб показать хотя бы раз
То, как покорно, как безгневно деревня ждёт свой смертный час.
Ломали кости, рвали жилы, но - ни протестов, ни борьбы.
Одно лишь «Господи, помилуй!» и вера в праведность судьбы.9 июня 2010 года, заместитель министра регионального развития Сергей Юрпалов заявил, что «с 1990 года населённых пунктов в России стало меньше на 23 тысячи, большую часть этих пунктов составляют сёла и деревни». Такую большую потерю населённых пунктов чиновник тогда объяснил урбанизацией, но добавил, что в нашей стране «могут появиться новые населенные пункты». Однако он не уточнил, с чем связан такой оптимизм, в каких регионах эти пункты появятся и, главное, не объяснил роль государства при их становлении. 10 октября того же года Президент РФ В.В. Путин уволил Юрпалова с формулировкой «за ненадлежащую работу», с тех пор прошло пять с лишним лет. Сёла и деревни продолжают «закрываться» пачками. Воз и ныне там?