Каково это — быть кладбищенским блогером и мыть старинные надгробия? Рассказ исследовательницы петербургских некрополей Маргариты Николаевой

Маргарита Николаева

создательница блога «whatiscemetery»

Как появился блог о кладбищах

— Всё началось с переезда в Петербург в 2016 году. В том месте, где я жила раньше, кладбищ особо и не было. По крайней мере, тех, где можно было увидеть что-то интересное. Здесь я начала ходить, в первую очередь, по Смоленским кладбищам. Друг, с которым мы ходили вместе, говорил мне, что всё, что я ему рассказываю о них, хорошо бы рассказать кому-то еще. Сначала я создала телеграм-канал, где писала небольшие тексты, а потом инстаграм.

Кладбище считается запретной территорией, где происходит что-то страшное, непонятное, а все, кто туда ходит, имеют проблемы с головой. Но на кладбищах можно находить много всего для культурных и исторических исследований.

Когда я окончила университет, мне нужна была работа. Одно из моих образований — экскурсоводческое. Пискаревское мемориальное кладбище как раз искало экскурсовода. На тот момент про него и блокаду Ленинграда я знала только в общих чертах, боялась, что меня туда не возьмут, но все же взяли. Проработала там с 2020 по 2022 год, параллельно занимаясь своим проектом. Водила экскурсии и самостоятельно изучала историю Пискаревского — как ни странно, про него очень мало общедоступной информации. Сейчас, кроме блога, у меня есть обычная работа, которая занимает большую часть моего времени.

Зачем нужна популяризация темы кладбищ

— Я знаю много людей в России, которые занимаются примерно тем же, чем и я. Мы дружим, во многом схожи. В Петербурге с этим сложнее. Здесь нет какого-то сообщества некрополистов, к которому можно присоединиться. Знаю, что моя деятельность кому-то нравится, кому-то нет, а кто-то считает, что я пиарюсь на костях.

Я считаю, что те методы, которые зачастую используют некрополисты старшего поколения, к сожалению, не работают. Научные труды до широкой аудитории могут не донести важность сохранения надгробий, просто потому, что такие книги никто не прочитает. Более легкий формат может выйти на широкую аудиторию.

Своей целью я ставлю не глубокое исследование, а просвещение. Я акцентирую внимание на интересности кладбищ, на их разности, необычности, ценности, на возможности через кладбища изучать историю, культуру страны, региона. От многих получаю очень ценные комментарии, много поддержки, причем не только от некрополистов, но и от градозащитников, активистов, с которыми я много общаюсь.

В рамках моего проекта есть еще много дополнительных небольших проектов. Например, я собираю информацию о придорожных кенотафах России, создаю базу данных мастеров, изготавливавших надгробные сооружения в дореволюционном Петербурге и других городах, оцифровываю и публикую архив кладбищенских фотографий, купленный ребятами из «Дверей с помоек» на Удельном рынке.

В 2022 году команда из девяти волонтеров оцифровала «Книгу записи погребенных на Смоленском лютеранском кладбище за 1912 — 1919 гг». Эта книга была доступна на сайте архивов Петербурга в цифровом виде, однако ее было сложно читать из-за рукописного готического шрифта. Благодаря волонтерам с книгой можно ознакомиться в формате гугл-таблиц, а данные из нее использовать для генеалогических розысков, написания статей, книг, в целом, для чего угодно — с ними стало удобнее работать.

Моя самая любимая находка — надгробие основателя первого петербургского магазина литографий Иосифа Дациаро, которое мы с коллегами-активистами из Петербурга нашли на уничтоженном Выборгском римско-католическом кладбище. Мы связались с его потомками за границей и даже планировали восстановление, но случился февраль 2022 года, и все контакты прекратились, к сожалению. Никто до нас не знал про это надгробие, и мы были первыми. Это было очень круто!

Как пришла идея мыть надгробия

— Когда я начинала свой проект три года назад, то помогала другому проекту — сайту о Смоленском лютеранском кладбище. Писала статьи о людях, которые там похоронены, о его истории. Тогда же мы с создателями сайта решили проводить субботники на кладбище, звали волонтеров. Конечно, субботники проводились и до нас, и проводятся до сих пор. А мне на тот момент все было интересно, в новинку, и мы решили помыть какой-нибудь памятник.

Мне кажется, что помывка надгробия — это своеобразное возвращение имени человека, воскрешение памяти о нем. Кроме того, это просто интересно. Что скрывается под грязью и мхом? Какой цвет камня? Какое полное имя? Это был еще и исследовательский интерес. Я обратилась к реставраторам, спросила, как это правильно делать, мне посоветовали правильную химию.

Мы периодически организовывали субботники, но вместе с тем сталкивались с Комитетом по охране памятников, Союзом реставраторов, с необходимостью получать официальное разрешение на любые действия на Смоленском лютеранском кладбище, потому что это объект культурного наследия. В прошлом году решила больше этим не заниматься, так как согласования занимают слишком много времени, получить их почти невозможно, а без них помывки незаконны. Делать это тайными методами сложно, потому что есть недоброжелатели, которые могут донести.

Вне Смоленского у меня была разовая акция на Волковском кладбище, и я много мыла в Рязанской области — помогала другу, у которого есть свой проект по сохранению некрополя. Там никаких юридических ограничений не было. Помытые мной в Петербурге памятники можно перечесть по пальцам одной руки, а вот за его пределами — с десяток.

Для тех, кто тоже хочет заниматься мытьем надгробий, есть субботники Союза реставраторов, есть курсы волонтеров-реставраторов, которые я сама проходила.

Какие проблемы есть у исторических кладбищ Петербурга

— На мой взгляд, основная проблема петербургских исторических кладбищ — это отсутствие людей, которые следят за состоянием надгробных сооружений. Вообще это должны делать потомки погребенных, но так как это бывает невозможно по многим причинам, в том числе историческим, то хорошо бы иметь какие-то иные механизмы, которые позволяли бы поддерживать исторические кладбища в нормальном состоянии.

У государства может элементарно не хватать денег, но можно придумать какие-то иные выходы. Например, в Туле на Всехсвятском кладбище есть проект СоХранители. Суть его в том, что человек может взять шефство над бесхозными надгробиями — как советскими, так как дореволюционными. Раз в сезон он убирает мусор, выдергивает траву, осуществляет какой-то минимальный ремонт, что помогает надгробию сохраняться дольше. Я предлагала такую идею КГИОПу на Смоленском лютеранском кладбище, но все упирается в то, что оно — и многие местные кладбища или отдельные надгробия на них — это объекты культурного наследия, что накладывает много ограничений.

Мне кажется, что ограничительные меры отчасти работают во благо, не позволяют, например, уничтожить старинные памятники и освободить место под новые захоронения. С другой стороны, смягчение законов об охране объектов культурного наследия может положительно сказаться на состоянии памятников из-за удешевления процессов реставрации, но только при условии, что реставрацию проводят профессионалы.

В любом случае, это разговор о далеком будущем, где будут не на словах, а на деле охранять культурное наследие страны, где будут минимизированы коррупционные процессы, улучшена школа реставрации в целом, налажен обмен опытом с зарубежными коллегами.

Что такое «перебивка»

— Я придумала термин «перебивка» — это повторно использованное в советский период дореволюционное надгробие, обычно с уничтожением информации о первом владельце и, соответственно, с выбиванием информации о новом. Речь, в основном, именно о каменных надгробиях, хотя в целом металлические дореволюционные кресты, которые ставились на советские могилы, в моем понимании, тоже могут называться «перебивками».

До меня, разумеется, некрополисты тоже обращали внимание на это явление, но называли его «повторным использованием надгробным сооружений», у кого-то я встречала термин «рецеркуляция надгробий». Мне показалось, что пока это явление будет описываться таким длинным набором слов, оно не закрепится в обиходе. Я начала называть подобные надгробия в соцсетях «перебивками», периодически давая для новых подписчиков объяснение, что это такое. Теперь замечаю, что многие люди, иногда даже не связанные с некрополистикой, тоже используют этот термин.«Перебивки» встречались и до революции. В архивах мне попадалась информация о том, как уничтожали Малоохтинское старообрядческое кладбище, как плиты с могил старообрядцев использовали для мощения дорожек. Но это скорее исключение из правила. В советские годы это всё приобрело намного больший масштаб.

О чем можно узнать на экскурсиях по кладбищам

— Экскурсии я провожу в летний период. В прошлом году водила по Смоленскому Лютеранскому — это были благотворительные экскурсии. Часть донатов отдавала своему другу Никите Гирину, который ведет подобный моему проект в рязанском селе. В этом году я хочу проводить их и по Смоленскому, и по какому-нибудь другому кладбищу.

Обычно экскурсии по кладбищам — это просто перечисление имен и фамилий тех, кто там был похоронен, фактов, языков, биографий. А кладбище — это не только люди, которые там были похоронены. Это внешнее убранство, это история самой территории, история города.

Сейчас я пишу книгу о петербургских кладбищах для издательства «МИФ» — научно-популярное изложение истории некрополей от допетровской эпохи до наших дней. Это немного похоже на «Исторические кладбища Санкт-Петербурга» — огромный труд многих авторов, который был написан почти 30 лет назад. Но я хочу написать что-то более легкое, научно-популярное, с меньшим акцентом на религию.

Предполагаю, что ее можно будет использовать как некий путеводитель по кладбищам Петербурга. В первую очередь, хотелось бы рассказать об утраченных кладбищах, потому что информации о них мало. Хочется, чтобы об этом говорили, потому что уничтожение кладбищ в советский период мне кажется очень трагичным моментом в истории страны.

Пять исторических кладбищ, до которых легко добраться из Петербурга

Рекомендация от Маргариты Николаевой

• Сорвальское кладбище, Выборг, Ленинградская область

Почти полностью утраченное финское кладбище, некогда состоящее из нескольких участков, в том числе православного.

• Финское кладбище, Сортавала, Карелия

Несмотря на закрытые границы, на финские кладбища попасть можно — например, в Сортавале. Посещать лучше весной, когда сойдет снег, или летом.

• Зарецкое кладбище, Петрозаводск, Карелия

Десятки разнообразных чугунных крестов и надгробий — все, что на петербургских кладбищах выполнено в камне, в Петрозаводске отлито в чугуне.

• Дмитриевское кладбище, Псков

Множество красивых дореволюционных надгробий, металлическая сень с остатками витражного стекла и памятник Некрасову рядом с церковью XVI века. Правда не поэту, а статскому советнику.

• Кладбище на Труворовом городище, Изборск, Псковская область

Изборск в период с 1920 по 1945 год был в составе Эстонии, поэтому на кладбище можно увидеть надгробия 1930-х годов с дореформенной орфографией, а еще памятники с надписями на эстонском языке. И, конечно, нужно обязательно посмотреть на легендарный «Труворов крест», который на самом деле совсем не Труворов.