Главный цензор на экране. Каким Сталина показывали в кино 1930-х
Советский кинематограф 1930-х продвигает мифологический образ Сталина — хладнокровного и мудрого стратега, ближайшего сподвижника Ленина, главного проводника в жизнь ленинских идей, заменяющего собой всю партию. После разоблачения культа личности на XX съезде КПСС все эти фильмы подвергаются такому же проклятию памяти, на какое сам диктатор обрекал своих политических оппонентов, — в одних экранное время его персонажа сокращают до минимума, из других вырезают вовсе. Но ряд кинолент про Сталина всё же не подвергли цензуре. Рассказываем о самых знаковых фильмах сталинианы 1930-х и их дальнейшей судьбе.
1930-1940-е были полны трагических событий: коллективизация, ГУЛАГ, Великая Отечественная война, репрессии. Вместе с тем сталинская власть, боявшаяся свободомыслия, поощряла политическую лояльность в среде писателей, художников, кинематографистов. В прокрустовом ложе соцреализма было создано немало выдающихся произведений.
Сталин лично благоволил М. А. Шолохову, М. А. Булгакову, С. М. Эйзенштейну, рассчитывая поставить талант художников на службу социалистической идеологии и собственному культу личности. К примеру, запретив пьесу Булгакова «Батум», основанную на ранней биографии Сталина, он отметил, что считает произведение очень хорошим, но ставить пьесу нельзя: на фоне разгорающейся мировой войны необходимо было объединить многонациональный советский народ вокруг мифологической фигуры Сталина, а не напоминать ему, что и Сталин — тоже человек.
Из всех искусств особым значением для Сталина обладал кинематограф — неслучайно он прослыл главным киноцензором 1930-1940-х. Взглянем на то, как эволюционировали образы Сталина, который то изображался монументальным вождем, ведущим советский народ к светлому коммунистическому будущему, то наделялся более человеческими чертами.
Первый фильм сталинианы
Как ни странно, первым фильмом, в котором появился Сталин-персонаж, была американская шпионская мелодрама 1934 года «Британский агент». Лента Майкла Кертиса использует ставший впоследствии классическим для голливудского кино ход, представляя любовный сюжет на фоне масштабных исторических событий. В основе сценария — книга дипломата Брюса Локхарта «Мемуары британского агента», повествующая о том, как автор, находясь в революционные дни в России в должности британского консула, готовил военный переворот силами латышских стрелков и английской армии, однако заговор был раскрыт. В нем участвовала любовница посла Мария Будберг, жена российского дипломата Ивана Бенкендорфа, убитого во время Эстонской освободительной войны в 1919 году.
История короткой любви Локхарта и Будберг (дипломат в октябре 1918 года вернулся в Англию, а Будберг осталась в Москве) показалась боссам Warner Brothers потенциальным хитом (и они оказались правы). У Кертиса уже был опыт производства мелодрамы на фоне исторических событий — экранизация «Ключа», пьесы британского офицера Дж. Харди, участвовавшего в войне за независимость Ирландии. Она получила хорошую прессу, и режиссер решил войти в ту же реку дважды, оставив тему гражданской войны, но заменив Ирландию Советской Россией.
Существовал и важный политический момент. США признали советскую власть только в 1933 году. До этого Октябрьская революция рассматривалась американским правительством как госпереворот, положивший конец легитимному царскому режиму. Как сказал Чарльз Эванс Хьюз, 44-й государственный секретарь США (1921-1925), «те, кто правят в Москве, не отказались от своей первоначальной цели — уничтожить существующие правительства везде, где они могут это сделать, во всем мире». Начавшаяся в 1929 году в США Великая депрессия и принятие правительством левого «Нового курса» Ф. Д. Рузвельта привели к пересмотру отношений между США и СССР.
Революция в «Британском агенте» изображена сочувственно, почти торжеством угнетаемых над угнетателями, однако ни режиссер, ни сценаристы ничего не знали о роли Сталина в событиях 1917 года, на чем позднее будет настаивать советская пропаганда. Как во многих голливудских фильмах, исторический материал здесь легко приносится в жертву жанровой занимательности. Тем удивительнее, что «Британский агент» стал одной из самых достоверных лент условной сталинианы. Кертис смотрел на Октябрьскую революцию со стороны, а потому не возвеличивал роль Сталина в этих событиях. Наоборот, персонаж отодвинут на второй план и даже находится в тени фигуры Льва Троцкого, появление которого в сталинском кино было невозможным.
Сталин в советских фильмах 1930-х
Первым советским фильмом с участием Сталина-персонажа стала классическая историко-революционная драма Михаила Ромма «Ленин в Октябре» (1937). Лента была снята к двадцатилетнему юбилею Октябрьской революции, в разгар Московских судебных процессов, на которых были разоблачены как предатели все ближайшие сподвижники Ленина: Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Г. Л. Пятаков, К. Б. Радек, А. И. Рыков, Н. И. Бухарин. К концу 1930-х эти революционные деятели, составлявшие оппозицию отцу народов — идеологическую, литературную, партийную — были либо расстреляны, либо скончались в тюрьме.
В «Ленине в Октябре» впервые в истории советского кино появляется мифологический образ Сталина как ближайшего сподвижника Ленина. Именно ему Ленин больше всех доверяет, только на него одного надеется в революционной работе. Реальность, конечно, расходилась с кино. Между Лениным и Сталиным было немало разногласий по широкому спектру политических вопросов, и Сталин предпочитал не вступать с вождем мирового пролетариата в дискуссию напрямую. Не имея ораторского (как Троцкий) или же научного таланта (как Бухарин), Сталин опирался в политической борьбе на партаппарат, дергал за веревочки, сам оставаясь в тени.
Эта двойственная позиция хорошо видна в его культе личности. Публично Сталин неоднократно высказывался против славословий в свой адрес, однако свита не уставала превозносить его политический, научный и человеческий гений. В ленте Михаила Ромма, впрочем, Сталина пока не так много — он еще на вторых ролях. Это и позволило цензорам после разоблачения культа личности Сталина на XX съезде КПСС существенно уменьшить экранное время Сталина за счет перемонтажа картины. В 1963 году Сталин был удален из картины полностью, а где невозможно было это сделать, его лицо скрыли доснятыми перед экраном предметами и фигурами людей. Иронично, что искусство фоторетуши, которым активно пользовался сталинский режим, стремясь не только расстрелять неугодных вождю, но стереть саму память о них, было позднее применено и к самому Сталину.
Другим известным фильмом 1930-х с участием персонажа Сталина, который был перемонтирован после XX съезда, стала «Выборгская сторона» Григория Козинцева и Леонида Трауберга. Эта лента тоже посвящена революционным событиям 1917 года, но, в отличие от «Ленина в Октябре», фильм рассказывает частную историю большевика Максима, который борется с врагами революции в Петрограде и даже раскрывает заговор против Ленина. «Выборгская сторона» стала третьим и последним фильмом о Максиме, которого сыграл обаятельный Борис Чирков. Так как Козинцев и Трауберг не претендовали на документальность, им не было нужды сверяться с очередным изданием истории КПСС. Сталин присутствует рядом с Лениным по вполне понятной причине — не один же Владимир Ильич направлял толпы рабочих и крестьян на свержение самодержавия. Остальные сподвижники Ленина к концу 1930-х, как мы уже сказали, были разоблачены как враги народа. По той же причине в ленте Козинцева-Трауберга появился Я. М. Свердлов, один из ключевых деятелей Октябрьской революции. Ему «посчастливилось» умереть еще в 1919 году и таким образом избежать ярлыка «врага народа» во время сталинских партийных чисток.
«Человек с ружьем» Сергея Юткевича (1938) по одноименной популярной пьесе Николая Погодина постигла та же участь, что «Ленина в Октябре» и «Выборгскую сторону». После XX съезда все упоминания о Сталине из сюжета были удалены.
Как и «Выборгская сторона», «Человек с ружьем» изображает Октябрьскую революцию глазами простого большевика Ивана Шадрина, который по ходу действия неоднократно встречает Ленина. Сталин, естественно, представлен как его ближайший сподвижник, заменяющий собой всю партию. Лента входит в каноническую лениниану, поскольку образ вождя революции занимает в сценарии центральное место. Ленин — мудрец, подобный Лао-цзы, и в то же время лучший друг любого рабочего. Он с отеческой теплотой общается с Шадриным, когда тот охраняет Смольный (отсюда и название пьесы), в другой сцене ест с Шадриным и его другом картошку. Во время выступления на Путиловском заводе Ленин изображен как бесстрашный борец с капитализмом, будущий основатель самого справедливого государства.
Товарищ Сталин присутствует почти в каждой сцене с Лениным. Образ Сталина в советских фильмах 1930-х оставался практически неизменным. В первую очередь он — главная опора Ленину в революционной работе, но также будущий хранитель его наследия и продолжатель партийного дела. Начинает складываться и его образ отца народов. Сталин по-отечески добр и непосредственен в общении с Шадриным, сочувствует его нуждам, дает ему веру в себя, прощает минутную слабость при столкновении с белым генералом, замечая, что «в другой раз солдат перед генералом не оробеет».
Подлинным триумфом сталинианы стал выход фильма Михаила Чиаурели «Великое зарево» к очередной годовщине Октябрьской революции в 1938 году. Чиаурели работал на провинциальной Тбилисской киностудии, которая его стараниями быстро стала центром кинопропаганды. Режиссер был лично знаком с советским лидером, персонаж Сталина появляется в четырех его фильмах. Также Чиаурели выступил одним из режиссеров «Великого прощания» — хроникальной картины, посвященной траурным мероприятиям в связи со смертью Сталина.
«Великое зарево» не было подвергнуто цензуре после разоблачения культа личности. Это неудивительно, ведь иначе пришлось бы вырезать половину фильма, включая финал, в котором по-буддистски спокойный Сталин произносит «это великое зарево», наблюдая с набережной залп «Авроры» по Зимнему дворцу.
Михаил Геловани, один из постоянных исполнителей ролей Сталина (наряду с Алексеем Диким и Андро Кобаладзе), добился под руководством Чиаурели удивительной органики. Образ Сталина в «Великом зареве» вроде бы повторяет основную концепцию киновоплощений генералиссимуса 1930-х. Сталин и в «Великом зареве» — ближайший сподвижник Ленина, его правая рука, непосредственный проводник в жизнь ленинских решений. В то же время Чиуарели удалось очеловечить Сталина, не потеряв при этом в монументальности. Во всех сценах, где требуется хладнокровно принимать решения, персонаж невозмутим. Складывается впечатление, что это словно оживший монумент (Чиаурели по первой профессии как раз скульптор).
Во второстепенных же эпизодах Сталин в исполнении Геловани раскрывается с человеческой стороны. Он эмоционален в разговоре с Лениным, старается убедить его не подвергать свою жизнь опасности и не приезжать на суд, ведь другого Ленина у человечества нет. Сталин горячо спорит с оппонентами, старается их переубедить, склонить на сторону коммунистической партии. В общении с простыми людьми будущий генералиссимус добр, мудр, склонен к самоиронии и напоминает не руководителя большой страны, а заботливого отца.
Отцовский образ Сталина Чиаурели и Геловани разовьют в таких фильмах послевоенных лет, как «Клятва» и «Падение Берлина», когда советской пропаганде требовался не столько непогрешимый вождь, сколько отец нации, который восстанавливает государство после нашествия нацистских завоевателей.
В фильмах Чиаурели мифологический образ Сталина был уравновешен человеческой стороной. В них Сталин мог шутить, улыбаться, запальчиво что-то доказывать, даже переживать за вверенный ему Лениным народ. Возможно, это одна из причин, почему фильмы Чиаурели не были подвергнуты цензурным изъятиям, а сам он успешно продолжил карьеру в послесталинскую эпоху, создавая драмы на материале грузинской истории — «Отарова вдова», «Повесть об одной девушке», «Иные нынче времена».