Правда и ложь о присоединении прибалтики к СССР
0
39
1 августа 1940 года нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов, выступая на сессии Верховного Совета СССР, сказал, что «трудящиеся Латвии, Литвы и Эстонии с радостью восприняли известие о вхождении этих республик в состав Советского Союза». При каких обстоятельствах происходило присоединение стран Прибалтики, и как на самом деле восприняли это присоединение местные жители.
Советские историки характеризовали события 1940 года как социалистические революции и настаивали на добровольном характере вхождения прибалтийских государств в состав СССР, утверждая, что оно получило окончательное оформление летом 1940 года на основе решений высших законодательных органов этих стран, получивших на выборах самую широкую поддержку избирателей за всё время существования независимых прибалтийских государств. С подобной точкой зрения согласны и некоторые российские исследователи, которые также не квалифицируют события как оккупацию, хотя и не считают вхождение добровольным.
Большинство зарубежных историков и политологов, а также некоторые современные российские исследователи, характеризуют этот процесс как оккупацию и аннексию независимых государств Советским Союзом, осуществлённую постепенно, в результате ряда военно-дипломатических и экономических шагов и на фоне разворачивающейся в Европе Второй мировой войны. Современные политики говорят также о инкорпорации, как о более мягком варианте присоединения. По мнению экс-главы МИДа Латвии Яниса Юрканса, «В американо-балтийской хартии фигурирует именно слово инкорпорация».
Отрицающие оккупацию ученые указывают на отсутствие военных действий между СССР и странами Балтии в 1940 году. Их оппоненты возражают, что определение оккупации не обязательно подразумевает войну, например оккупацией считается захват Германией Чехословакии в 1939 году и Дании в 1940.
Прибалтийские историки подчёркивают факты нарушения демократических норм при проведении внеочередных парламентских выборов, состоявшихся в одно и то же время в 1940 году во всех трёх государствах в условиях значительного советского военного присутствия, а также тот факт, что на выборах, состоявшихся 14 и 15 июля 1940 года, был дозволен только один выдвигаемый от «Блока трудового народа» список кандидатов, а все остальные альтернативные списки были отклонены.
Прибалтийские источники считают, что результаты выборов были сфальсифицированы и они не отражали волю народа. Например, в статье, размещённой на сайте министерства иностранных дел Латвии, историк И. Фелдманис приводит информацию о том, что «В Москве советское агентство новостей ТАСС дало информацию об упомянутых результатах выборов уже за двенадцать часов до начала подсчёта голосов в Латвии». Он же приводит мнение Дитриха А. Лёбера (Dietrich André Loeber) — правоведа и одного из бывших военнослужащих диверсионно-разведывательного подразделения абвера «Бранденбург 800» в 1941—1945 — о том что аннексия Эстонии, Латвии и Литвы была фундаментально нелегальна, поскольку она базируется на интервенции и оккупации. Из этого делается вывод, что решения прибалтийских парламентов о вхождении в СССР были предопределены заранее.
Подписание Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом
Вот как об этом рассказывал сам Вячеслав Молотов (цитата по книге Ф. Чуева «140 бесед с Молотовым»):
«Вопрос о Прибалтике, Западной Украине, Западной Белоруссии и Бессарабии мы решили с Риббентропом в 1939 году. Немцы неохотно шли на то, что мы присоединим к себе Латвию, Литву, Эстонию и Бессарабию. Когда через год, в ноябре 1940 года, я был в Берлине, Гитлер спросил меня: «Ну хорошо, украинцев, белорусов вы объединяете вместе, ну, ладно, молдаван, это еще можно объяснить, но как вы объясните всему миру Прибалтику?"
Я ему сказал: «Объясним».
Коммунисты и народы Прибалтийских государств высказались за присоединение к Советскому Союзу. Их буржуазные лидеры приехали в Москву для переговоров, но подписать присоединение к СССР отказывались. Что нам было делать? Я вам должен сказать по секрету, что я выполнял очень твердый курс. Министр иностранных дел Латвии приехал к нам в 1939 году, я ему сказал: «Обратно вы уж не вернетесь, пока не подпишете присоединение к нам».
Из Эстонии к нам приехал военный министр, я уж забыл его фамилию, популярный был, мы ему то же сказали. На эту крайность мы должны были пойти. И выполнили, по-моему, неплохо.
Я сказал: «Обратно вы не вернетесь, пока не подпишете присоединение"
Я в очень грубой форме вам это представил. Так было, но все это делалось более деликатно.
— Но ведь первый приехавший мог предупредить других, — говорю я.
— А им деваться было некуда. Надо же как-то обезопасить себя. Когда мы предъявили требования… Надо принимать меры вовремя, иначе будет поздно. Они жались туда-сюда, буржуазные правительства, конечно, не могли войти в социалистическое государство с большой охотой. А с другой стороны, международная обстановка была такова, что они должны были решать. Находились между двумя большими государствами — фашистской Германией и советской Россией. Обстановка сложная. Поэтому они колебались, но решились. А нам нужна была Прибалтика…
С Польшей мы так не смогли поступить. Поляки непримиримо себя вели. Мы вели переговоры с англичанами и французами до разговора с немцами: если они не будут мешать нашим войскам в Чехословакии и Польше, тогда, конечно, у нас дела пойдут лучше. Они отказались, поэтому нам нужно было принимать меры хоть частичные, мы должны были отдалить германские войска.
Если бы мы не вышли навстречу немцам в 1939 году, они заняли бы всю Польшу до границы. Поэтому мы с ними договорились. Они должны были согласиться. Это их инициатива — Пакт о ненападении. Мы не могли защищать Польшу, поскольку она не хотела с нами иметь дело. Ну и поскольку Польша не хочет, а война на носу, давайте нам хоть ту часть Польши, которая, мы считаем, безусловно принадлежит Советскому Союзу.
И Ленинград надо было защищать. Финнам мы так не ставили вопрос, как прибалтам. Мы только говорили о том, чтобы они нам часть территории возле Ленинграда отдали. От Выборга. Они очень упорно себя вели. Мне много приходилось беседовать с послом Паасикиви — потом он стал президентом. По-русски говорил кое-как, но понять можно. У него дома была хорошая библиотека, он читал Ленина. Понимал, что без договоренности с Россией у них ничего не получится. Я чувствовал, что он хочет пойти нам навстречу, но противников было много.
— Финляндию пощадили как! Умно поступили, что не присоединили к себе. Имели бы рану постоянную. Не из самой Финляндии — эта рана давала бы повод что-то иметь против Советской власти…
Там ведь люди очень упорны, очень упорны. Там меньшинство было бы очень опасно.
А теперь понемногу, понемногу можно укрепить отношения. Демократической ее сделать не удалось, так же как и Австрию.
Хрущев отдал финнам Порккала-Удд. Мы едва ли отдали бы.
С китайцами из-за Порт-Артура портить отношения не стоило, конечно. И китайцы держались в рамках, не ставили своих пограничных территориальных вопросов. А вот Хрущев толкнул…»
Делегация на Таллинском вокзале: Тихонова, Луристин, Кеедро, Варес, Саре и Руус.
Читать далее →
Советские историки характеризовали события 1940 года как социалистические революции и настаивали на добровольном характере вхождения прибалтийских государств в состав СССР, утверждая, что оно получило окончательное оформление летом 1940 года на основе решений высших законодательных органов этих стран, получивших на выборах самую широкую поддержку избирателей за всё время существования независимых прибалтийских государств. С подобной точкой зрения согласны и некоторые российские исследователи, которые также не квалифицируют события как оккупацию, хотя и не считают вхождение добровольным.
Большинство зарубежных историков и политологов, а также некоторые современные российские исследователи, характеризуют этот процесс как оккупацию и аннексию независимых государств Советским Союзом, осуществлённую постепенно, в результате ряда военно-дипломатических и экономических шагов и на фоне разворачивающейся в Европе Второй мировой войны. Современные политики говорят также о инкорпорации, как о более мягком варианте присоединения. По мнению экс-главы МИДа Латвии Яниса Юрканса, «В американо-балтийской хартии фигурирует именно слово инкорпорация».
Большинство зарубежных историков считают это оккупацией
Отрицающие оккупацию ученые указывают на отсутствие военных действий между СССР и странами Балтии в 1940 году. Их оппоненты возражают, что определение оккупации не обязательно подразумевает войну, например оккупацией считается захват Германией Чехословакии в 1939 году и Дании в 1940.
Прибалтийские историки подчёркивают факты нарушения демократических норм при проведении внеочередных парламентских выборов, состоявшихся в одно и то же время в 1940 году во всех трёх государствах в условиях значительного советского военного присутствия, а также тот факт, что на выборах, состоявшихся 14 и 15 июля 1940 года, был дозволен только один выдвигаемый от «Блока трудового народа» список кандидатов, а все остальные альтернативные списки были отклонены.
Прибалтийские источники считают, что результаты выборов были сфальсифицированы и они не отражали волю народа. Например, в статье, размещённой на сайте министерства иностранных дел Латвии, историк И. Фелдманис приводит информацию о том, что «В Москве советское агентство новостей ТАСС дало информацию об упомянутых результатах выборов уже за двенадцать часов до начала подсчёта голосов в Латвии». Он же приводит мнение Дитриха А. Лёбера (Dietrich André Loeber) — правоведа и одного из бывших военнослужащих диверсионно-разведывательного подразделения абвера «Бранденбург 800» в 1941—1945 — о том что аннексия Эстонии, Латвии и Литвы была фундаментально нелегальна, поскольку она базируется на интервенции и оккупации. Из этого делается вывод, что решения прибалтийских парламентов о вхождении в СССР были предопределены заранее.
Подписание Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом
Вот как об этом рассказывал сам Вячеслав Молотов (цитата по книге Ф. Чуева «140 бесед с Молотовым»):
«Вопрос о Прибалтике, Западной Украине, Западной Белоруссии и Бессарабии мы решили с Риббентропом в 1939 году. Немцы неохотно шли на то, что мы присоединим к себе Латвию, Литву, Эстонию и Бессарабию. Когда через год, в ноябре 1940 года, я был в Берлине, Гитлер спросил меня: «Ну хорошо, украинцев, белорусов вы объединяете вместе, ну, ладно, молдаван, это еще можно объяснить, но как вы объясните всему миру Прибалтику?"
Я ему сказал: «Объясним».
Коммунисты и народы Прибалтийских государств высказались за присоединение к Советскому Союзу. Их буржуазные лидеры приехали в Москву для переговоров, но подписать присоединение к СССР отказывались. Что нам было делать? Я вам должен сказать по секрету, что я выполнял очень твердый курс. Министр иностранных дел Латвии приехал к нам в 1939 году, я ему сказал: «Обратно вы уж не вернетесь, пока не подпишете присоединение к нам».
Из Эстонии к нам приехал военный министр, я уж забыл его фамилию, популярный был, мы ему то же сказали. На эту крайность мы должны были пойти. И выполнили, по-моему, неплохо.
Я сказал: «Обратно вы не вернетесь, пока не подпишете присоединение"
Я в очень грубой форме вам это представил. Так было, но все это делалось более деликатно.
— Но ведь первый приехавший мог предупредить других, — говорю я.
— А им деваться было некуда. Надо же как-то обезопасить себя. Когда мы предъявили требования… Надо принимать меры вовремя, иначе будет поздно. Они жались туда-сюда, буржуазные правительства, конечно, не могли войти в социалистическое государство с большой охотой. А с другой стороны, международная обстановка была такова, что они должны были решать. Находились между двумя большими государствами — фашистской Германией и советской Россией. Обстановка сложная. Поэтому они колебались, но решились. А нам нужна была Прибалтика…
С Польшей мы так не смогли поступить. Поляки непримиримо себя вели. Мы вели переговоры с англичанами и французами до разговора с немцами: если они не будут мешать нашим войскам в Чехословакии и Польше, тогда, конечно, у нас дела пойдут лучше. Они отказались, поэтому нам нужно было принимать меры хоть частичные, мы должны были отдалить германские войска.
Если бы мы не вышли навстречу немцам в 1939 году, они заняли бы всю Польшу до границы. Поэтому мы с ними договорились. Они должны были согласиться. Это их инициатива — Пакт о ненападении. Мы не могли защищать Польшу, поскольку она не хотела с нами иметь дело. Ну и поскольку Польша не хочет, а война на носу, давайте нам хоть ту часть Польши, которая, мы считаем, безусловно принадлежит Советскому Союзу.
И Ленинград надо было защищать. Финнам мы так не ставили вопрос, как прибалтам. Мы только говорили о том, чтобы они нам часть территории возле Ленинграда отдали. От Выборга. Они очень упорно себя вели. Мне много приходилось беседовать с послом Паасикиви — потом он стал президентом. По-русски говорил кое-как, но понять можно. У него дома была хорошая библиотека, он читал Ленина. Понимал, что без договоренности с Россией у них ничего не получится. Я чувствовал, что он хочет пойти нам навстречу, но противников было много.
— Финляндию пощадили как! Умно поступили, что не присоединили к себе. Имели бы рану постоянную. Не из самой Финляндии — эта рана давала бы повод что-то иметь против Советской власти…
Там ведь люди очень упорны, очень упорны. Там меньшинство было бы очень опасно.
А теперь понемногу, понемногу можно укрепить отношения. Демократической ее сделать не удалось, так же как и Австрию.
Хрущев отдал финнам Порккала-Удд. Мы едва ли отдали бы.
С китайцами из-за Порт-Артура портить отношения не стоило, конечно. И китайцы держались в рамках, не ставили своих пограничных территориальных вопросов. А вот Хрущев толкнул…»
Делегация на Таллинском вокзале: Тихонова, Луристин, Кеедро, Варес, Саре и Руус.
Читать далее →