Дмитрий Квартальнов: «Минниханов сразу сказал: «Берешь семью и перевозишь ее в Казань»

Главный тренер «Ак Барса» о том, как коронавирус изменит спорт, взяла бы команда Кубок Гагарина, и «молодых ребятах» в следующем составе

Дмитрий Квартальнов завершил первый год работы в качестве главного тренера «Ак Барса». Результат налицо: казанская команда стала первой в Восточной конференции, а в плей-офф уверенно прошел «Нефтехимик» (4-0). Дальше вмешался коронавирус, из-за которого сезон в КХЛ был завершен досрочно. В большом интервью «БИЗНЕС Online» Квартальнов подвел итоги чемпионата, рассказал о селекции клуба и своих эмоциях от самоизоляции.

«КАЗАНЬ В 2004-М И СЕЙЧАС — ДВА РАЗНЫХ ГОРОДА»

— Дмитрий Вячеславович, прошел год после вашего назначения в «Ак Барс». Вы играли здесь 16 лет назад, но это было до новой эпохи в истории клуба. Насколько сложно было прижиться в Казани?

— Нет, всё было знакомо. Пришли в клуб, начали работать — многих ребят уже знал. У нас хороший коллектив, поэтому никаких проблем не было. Понятно, что клуб сильно изменился с того времени, когда я играл, но есть и те, с кем пересекался здесь хоккеистом. 

— Тень Зинэтулы Билялетдинова над вами довлела?

— Думаю, что нет. Но тень в любом случае есть. Три Кубка Гагарина — это серьёзно, и я понимаю, что меня всегда будут сравнивать с ним. Он давал результат, меня тоже будут оценивать по результату.

— Это у нас предвзятое мнение, что «Ак Барс» — особенная команда для города и республики, или это действительно так?

— Конечно, особенная. В Казани сразу дали понять масштабы и серьёзные намерения по отношении к клубу. Вы же видите, что люди тут очень любят хоккей, руководители республики сами играют. Это очень важно. В КХЛ есть шесть-семь больших команд, и «Ак Барс» определённо входит в их число. Хотя везде есть свои привилегии и сложности. Если в Москве куда не плюнь — везде эксперты, то в Казани все знают, что журналисты колючие. Везде тебя и мотивируют, и критикуют. 

— Можно считать вас полноценным казанцем? Семья ведь уже с вами переехала, а младший сын перешёл в молодежную команду.

— С сыном, кстати, вопрос очень простой. Вы же знаете, что мою должность в «Ак Барсе» согласовывал президент Рустам Минниханов. И он мне открытым текстом сказал: «Ак Барс» — дело серьезное, поэтому берешь семью и перевозишь её в Казань». А с Сашкой (младший сын Дмитрия Квартальнова — прим.) такая ситуация получилась, что он перешёл сначала в «Спартак» и было неудобно жить на два города. Жена постоянно ездила к нему туда-сюда, и его целый год не было с нами. Поэтому приняли решение, что все вместе переезжаем в Казань. Москву отодвинули на второй план.

— У вас уже есть своя недвижимость в Казани?

— Пока нет, мы снимаем квартиру. Если получится пробыть тут так же долго, как Зинэтула Хайдярович, то конечно будем думать (улыбается).

— Кстати, многие хоккеисты, которые даже в «Ак Барсе» никогда не играли, живут в Казани.

— Согласен. Очень много. Я в других командах иногда спрашивал игроков: «Где живешь?» Они отвечают, что в Казани. Ну, а что такого? Мы же видим, что город и республика развиваются. Тут все условия для детей — школы, университеты. К спорту тут очень серьёзное отношение. Казань — очень красивый город. Казань в 2004-м, когда я уходил игроком, и сейчас — это два разных города. Небо и земля. Здесь очень комфортно жить.

— Вы уже объявили, что летние сборы команда проведёт в Казани. Приняли бы такое решение без ситуации с коронавирусом?

— Да. У нас в Казани есть все условия. Ребята после тренировок смогут пойти домой, отдохнуть с семьей.

— Раньше ведь, наоборот, старались на время сборов игроков убирать от семей.

— В прошлые годы мы тоже всю предсезонку проходили дома и нормально себя чувствовали. В этом плане я не вижу ничего плохого. В Москве, например, тяжелее провести сборы, а в Казани в этом плане всё есть. Днём ребята могут отдохнуть на базе, а вечером — пойти к семье. Это нормально, потому что в сезоне мы неделями бываем на выезде.

«КОГДА ПРИЕХАЛ В МОСКВУ И УВИДЕЛ ПУСТОЙ ГОРОД, СРАЗУ ПОНЯЛ, ЧТО КОРОНАВИРУС — ЭТО СЕРЬЁЗНО»

— Из новостей Первого канала мы узнали, что часть карантина вы провели в Ялте. Почему именно это место?

— В Ялте море было поближе, поэтому решили на какое-то время съездить туда. В Москве и Казани обстановка была одна и та же: всё закрыто и ничего не работает.

— Психологически на вас давила ситуация с коронавирусом?

— Если брать конкретно меня, то ничего не давило. Опять же, когда есть чем заниматься — книги, интернет или телевизор — это не так тяжело. Очень много фильмов посмотрел про войну, документальных кино.

— В вашем ритме, наверное, полтора месяца отдыха дома — это подарок?

— Ну, а что сейчас об этом говорить? Мы все в такой ситуации. Думаю, многим было некомфортно. Общение с друзьями вживую всё равно ничего не заменит. Я чувствовал небольшой дискомфорт, но в целом всё было нормально.

— На каком этапе вы поняли, что ситуация с пандемией серьёзная?

— Когда приехал в Москву и увидел пустой город. Трудно было в это не верить, когда люди начали заболевать, а больницы — заполняться. Я недалеко живу от клинического госпиталя имени Лапина. Как-то мимо проезжал и увидел, что он он полностью закрыт — много заболевших людей лежали. Я тогда прекрасно осознал, что всё это не шутки.

— Были ли заболевшие среди ваших знакомых или друзей?

— Я родом из Воскресенска, у меня брат там работает. И он рассказывал, что все больницы в городе переквалифицировали в инфекционные. У меня в это время у мамы произошел гипертонический криз, и я вынужден был вызывать ей скорую помощь из Москвы. Врачи говорили, что нельзя её класть в больницы Воскресенка, был риск заражения. Искали «чистую» больницу, но хорошо, что всё обошлось.

— Как, на ваш взгляд, эта ситуация скажется на людях? Вернутся ли они после всего на спортивные мероприятия?

— Надеюсь, что всё будет нормально. Спорт потихоньку начал возвращаться, думаю, люди соскучились по нему. Сейчас ведь вообще нет ничего из досуга — ни театров, ни кинотеатров, ни спортивных мероприятий.

— Можете представить, что хоккейный сезон начнётся без зрителей?

— Это будет очень плохо. Мы же сейчас видим на примере немецкого футбола, что без болельщиков это совсем не то. Болельщики серьёзно влияют на психологию спортсмена. Хотя нам сейчас тяжело об этом рассуждать. Я надеюсь, что болельщики вернуться на трибуны. До сезона ещё три месяца — всё может наладится.

— Любой кризис — время новых возможностей. Как думаете, какие возможности для спорта откроются сейчас?

— Пока не знаю. Спорт будет другим, это точно. Если представить, то это будет что-то вроде товарищеских или выставочных турниров. Хотя даже на такие турниры болельщики раньше приходили.

— Вы за свою карьеру повидали много кризисов. С каким из них можно сравнить нынешний?

— Самый серьезный был, когда менялась страна. Играли одни команды, а потом появились другие. Тот же воскресенский «Химик» — очень мощная команда была, но сейчас её нет в элите нашего спорта. Думаю, для нашего хоккея те времена были самыми серьёзными, а остальные кризисы мы как-то переживали.

— Мы сейчас видим, что зарплаты многих игроков стали открываться. Как вы к этому относитесь?

— Зарплаты открываются, и мы видим, кому их урезают. Что касается потолка зарплат (со следующего сезона клубы КХЛ не могут тратить на зарплаты хоккеистам больше 900 млн рублей — прим.), хороший момент в том, что все команды будут соблюдать правила игры. Около десяти команд точно будут в равных условиях, соответственно, и сезон будет тяжелее. Он будет намного ровнее. В той же НХЛ «Сент-Луис» выбрался с последнего места и выиграл Кубок Стэнли. Это же очень хорошо.

— Как сказалась история с потолком зарплат на «Ак Барсе»?

— Мы её хорошо прошли. Никаких проблем с составом не было. Конечно, хочется усилиться ещё кем-то, но у нас сейчас нет такой возможности.

— Тренерская роль возрастает в условиях потолка зарплат?

— Она не только у меня возрастает. Разве у менеджеров не возрастает? Представьте, у нас травмируются два основных вратаря. Может быть такое? Может. И тут уже огромная ответственность на менеджерах, которые должны будут решить эту проблему: кого-то отдать, кого-то купить, есть ли вообще на рынке игроки.

— Давайте оставим несостоявшийся Кубок Гагарина за скобками и подведём итог сезона. Всё ли получилось реализовать из задуманного?

— Ничего не бывает идеально, но многое удалось. Нам надо было просто поставить свою рабочую этику. Это нормально — каждый тренер видит её по-своему. Мы её поставили, и работа пошла. Хорошо прошли регулярный чемпионат, кроме зимы, когда мы вернулись из Эмират и две-три недели «плавали». Хотя мы ожидали, что будет такой спад, у меня потом были сомнения. Мы не должны были настолько слабо выглядеть. Нам особенно тяжело было на Дальнем Востоке, когда мы проиграли «Адмиралу» 1:5. После нас там играл ЦСКА, и он выиграл 5:1. Послематчевая статистика оказалась один в один с нашей. Броски в створ, время в атаке — просто один в один. Только ЦСКА обыграл их, а мы проиграли. Бывает такое иногда: ты ведёшь игру лучше по всем показателям, а забить не можешь.

— Может, просто у ЦСКА лучше уровень исполнителей?

— Это понятно. Если мы в плохом состоянии, у нас и уровень исполнения хуже.

— Как вашу рабочую этику восприняли игроки?

— Никаких проблем не было. Главное ребятам было принять её, а потом уже мы подстраивались под них. Чувствовали, где и что нужно добавить или, наоборот, что-то убрать.

— А что вообще из себя представляет ваша рабочая этика?

— У каждого тренера она своя.

— А лично у вас какая?

— На тренировках мы должны выкладываться, будь это серьезная или восстанавливающая тренировка. Серьёзный подход должен быть во всём: в разминке, в заминке и в остальных мелочах. Могу сказать, что ребята приняли мою этику и никаких проблем с этим у нас не было.

«ЕСЛИ ТРЕНЕР К ТЕБЕ ЦЕПЛЯЕТСЯ, ЗНАЧИТ, ЧТО-ТО ХОЧЕТ»

— Часто приходится слышать, что во всех командах Квартальнова всегда хорошая атмосфера внутри коллектива. За счёт чего это удаётся?

— Опять же, есть рабочая этика. Надо её соблюдать, и никаких проблем не будет. Например, есть тренировка — на ней нужно выложиться без всяких улыбок и шуток. А уже после неё мы все вместе посидим, чай попьём и посмеёмся. Необходимо разграничивать. Хоккей — очень серьёзный вид спорта, который требует отдыха. Очень важно не перегореть на работе.

— Смотрите на личные качества игрока, когда планируете подписать с ним контракт?

— Есть такой момент, потому что самое главное — это коллектив. Если мы берем игрока, то в любом случае обращаем внимание на индивидуальные характеристики. Это есть, без этого никуда. Хотя разные ребята бывают: есть одиночки, но которые всё равно нормально ведут себя в коллективе. Мы все разные, это понятно. Но мы можем не взять игрока в команду, если по игровым качествам он нужен нам, а по личностным не подходит.

— Приходилось в минувшем сезоне избавляться от игрока только потому, что он токсичный?

— У нас очень хорошая атмосфера в команде. Хотя у нас были и тяжелые матчи, и серии из поражений, где игра не шла. В этом плане очень важно, чтобы в команде была хорошая атмосфера и правильная рабочая этика. В нашей команде ребята всё это понимали.

— Вы быстро отходите после поражений?

— Скорее всего, да.

— А долго можете обиду хранить?

— Нет, я не злопамятный человек. Я всегда стараюсь быть объективным с ребятами. И если ты получаешь, то только за дело. Помню говорили, что у меня с Эмилем Галимовым какие-то натянутые отношения, но у нас всё нормально было. В каких-то моментах я, может быть, и цеплял его. Мы немного меняли его — он ведь никогда не играл в больших командах. Он молодец — работал и справлялся, но вот точно не фонил. Я искренне хотел сохранить его в команде.

Я вообще считаю так: если тренер тебе что-то говорит, как-то цепляется, значит, он что-то хочет от тебя. А если перестает с тобой говорить — это конец. Для меня страшно, если тренер замолкает и вообще ничего тебе не говорит. Бывает, что игроку неприятно — от него что-то требуют, тренер цепляется. Ну, а как по-другому? Ты выбрал такую профессию, на тебе большая ответственность. Ничего легко не бывает.

— Какой игрок точно не сможет заиграть в вашей системе?

— Допустим, медленный хоккеист не подойдет под мою систему. Ленивый и без характера — тоже.

— Казалось, что как раз у Владимира Ткачёва, которого клуб обменял зимой, были проблемы со скоростью.

— Нет, он не медленный. Он дистанционную скорость набирал очень здорово.

«АК БАРС» БЫЛ СПОСОБЕН ДОЙТИ ДО ФИНАЛА КУБКА ГАГАРИНА» 

— Был ли у «Ак Барса» в минувшем сезоне шанс завоевать Кубок Гагарина?

— Шансы были у любой команды, в том числе и у нас. Мы сейчас можем что угодно говорить и представлять, но не хочу так говорить. Скажу только одно: шанс у нас был.

— Чемпионство оставим за скобками, в финальной серии высок фактор непредсказуемости, а вот перспективы на остальной плей-офф можно оценить. Была возможность дойти до финала Кубка Гагарина?

— Да, наша команда была способна на это. В первую очередь за счёт хорошей игры. У нас была сильная вратарская бригада, особых проблем я не видел в обороне и в атаке. В физическом плане у нас ещё был запас после серии с «Нефтехимиком», хотя игры были серьёзными. Мы, в принципе, так и готовили команду. Можно сказать, что ещё не вышли на пик формы и шли по нарастающей.

— Вы ведь наверняка анализировали игру «Салават Юлаева», с которым должны были сыграть во втором раунде?

— Очень интересная команда для плей-офф. У них были сильные индивидуальные мастера, но у нас был чёткий план, как против них играть.

— А что за план? Сейчас ведь уже можно рассказать.

— Мы смотрели игры «Салавата», анализировали её. Нам очень важно было хорошо сыграть против них именно в неравных составах. Нейтрализовать двух «демонов» по-русски говоря — Теему Хартикайнена и Линуса Умарка.

— Можно ли «Салават» обыграть, нейтрализовав только одно самое сильное звено?

— У них много хороших ребят, просто Умарк и Хартикайнен особенно хорошо играют в плей-офф. С ними нам нужно было внимательнее сыграть. Если вы посмотрите, «Салават» в плей-офф уже чуть по-другому играл: они отошли в оборону, ждали своего шанса. У них мастерства хватало играть на ошибках соперника.

— Линус Умарк говорил, что у него было ощущение, что они пройдут «Ак Барс».

— Умарк такой парень, который любит говорить громкие слова. Он вроде бы в начале сезона говорил, что «Салават» будет чемпионом. Если он говорит так, значит, был уверен в этом. Мы прекрасно понимали, как против них играть, в чём сильные и слабые стороны. Сюрпризов для нас не было, да и состав у нас был ровнее. 

— Статистика очень хорошо показывает разницу в подходах. Лучшие звенья «Салавата» могли позволить себе играть смены чуть ли не по две минуты, а у вас по 20-30 секунд. Уфа просто не смогла бы выдержать ваш темп. 

— Умарк такой мастер, что даже после двухминутной смены опасен.  

— Если бы у вас были игроки уровня Умарка или Хартикайнена, вы бы строили команду вокруг них?

— У нас свои игроки есть очень хорошие, которые по уровню не уступают им.

— А смог бы ли Умарк заиграть у вас?

— А почему нет? Любого хорошего игрока хочется взять и внедрить в свою систему. Это, кстати, работа тренера — взять и внедрить игрока в свою систему. Умарк здорово ведёт игру.

«МЫ НЕ МОЖЕМ ВСЕХ ОСТАВИТЬ ИЗ-ЗА ПОТОЛКА ЗАРПЛАТ»

— Если отмотать время назад, есть какое-то решение в сезоне, которое вы приняли и теперь жалеете?

— Есть момент касаемо Мэтта Фрэттина. В регулярном чемпионате он сыграл нормально, а в плей-офф прямо очень хорошо. И нам не хватило буквально ещё одной серии в плей-офф, чтобы посмотреть на него и, возможно, оставить в команде. С «Нефтехимиком» он сыграл здорово, и для принятии решения нам необходимо было еще посмотреть на него. Я бы очень хотел оставить его, но нам нужен был игрок под большинство, поэтому взяли Да Косту.

— С Эмилем Галимовым, который покинул команду в межсезонье, такая же ситуация?

— С ним, я думаю, больше финансовый вопрос был. Первое, что здорово — Эмиль весь сезон прошел без травм. У нас были сомнения на этот счет, потому что в предыдущие сезоны он часто травмировался. Потом он в игровом плане очень серьёзный сезон провел, хотя ему помогли партнёры по звену Глухов и Лукоянов. Они много отрабатывали, а Эмиль всегда был на острие. 

Я сожалею, что Эмиль покинул нас. Я вообще бы всех ребят сохранил, но так не бывает. Мы не можем всех оставить из-за потолка зарплат. У нас закрыта ведомость, и по-русски говоря нет денег.

— Вы говорите, что хотели бы сохранить весь состав. Но ведь есть опасения, что без конкуренции игроки расслабятся.

— Не скажу, что у нас всегда играли одни и те же. Молодых ребят было много в составе постоянно. Я вам скажу, что и в следующем сезоне у нас будут молодые ребята.

— Есть молодые ребята для главной команды?

— Есть, и не один. Вы обязательно их увидите. Есть уже определенный список, в нём очень перспективные ребята. Один из кандидатов — мальчишка 2001 года рождения Илья Сафонов. Он ещё в прошлом году проходил с нами предсезонку, ездил на турнир в Ригу.

— Вы сказали, что Галимов был подвержен травмам. У новичка команды Стефана Да Косты тоже периодически возникали проблемы со здоровьем. У вас нет опасений на этот счет?

— Стефан играет практически все плей-офф, всегда в строю. Он и в моих предыдущих командах хорошо играл: и с Радуловым в ЦСКА, и без него. В «Локомотиве» и «Автомобилисте» у него тоже были хорошие кубковые матчи.

— В каком звене вы его видите?

— Посмотрим ещё. Может, где-то на краю, может, в центре.

— Другой новичок команды — нападающий Александр Бурмистров. Что сыграло решающую роль в его приглашении?

— Это местный парень, который хорошо умеет играть на точке вбрасывания. К тому же, Саша может сыграть в разных линиях — и в сдерживающей тройке, и выйти под большинство. У него хороший возраст, «Ак Барс» для него что-то значит.

— Сейчас можно считать селекцию клуба завершенной?

— Да. Мы бы и хотели кем-то усилиться, но возможностей уже нет. Следующие трансферы, думаю, будут по ходу сезона. Посмотрим, как начнём, кто и как проявит себя.