Клятва

Из Таллина в Воркуту 1964 г.

Молодая учительница русского языка и литературы из Воркуты посещает в 1962 году Таллин в качестве отдыхающей. В этом городе у неё есть знакомый местный житель. Неожиданно, через два года от него понадобилось странное свидетельство.

Таллин. 7.XII.64

Настоящим, я, Рейнхольм Валмонд Аугустович, подтверждаю своим честным словом и даю клятву советского человека, что я не имел в прошлом как и в настоящем никакой связи — как духовной так и физической — с Хоменко Ириной Григорьевной.

Моё честное слово могут подтвердить моя жена, дочь Свеа-Христин (которой сегодня исполнился год) и все мои многочисленные друзья, которые мне верят.

(подпись)

Среди писем к Ирине имеются ещё два от Валмо: одно до таллинской поездки, другое после. В первом, в августе, он советует Ирине не надеяться загореть на местном балтийском пляже: «Ведь загорание не самое главное, можно просто так познакомиться с городом — он этого заслуживает !!! (я тоже!)» А также просит купить по пути в Москве в магазине «Спорттовары» на Бакунинской улице шину для мотороллера «Вятка». Уверяет, что квартира или гостиница в Таллине найдётся, в крайнем случае устроит гостью из Заполярья у знакомых.

«Я буду встречать и ждать — понимаешь!? Буду очень-очень рад, дорогая, твоему приезду!»

И добавляет: «Русалка на открытке — говорят, что она единственная девушка в Эстонии»*.

В другом письме, в начале ноября, он обещает прислать фотографии, которые оказались плохо проявлены. Собирается приобрести чехословацкую « Зезету» на замену «Вятке». На будущий год поедет снова в Цхалтубо, где, вероятно, и познакомился с Ириной: «... может, и ты там будешь? Ведь радикулит не оставит тебя за красивые глаза?». Откровенно упоминает Валмо и о жене, которая сейчас в командировке в ЧССР. 

«Стихов новых тоже нет, чтобы тебе прислать. В Москве вышел Евтушенко, теперь я только понял что он хороший... Я часто вспоминаю тебя дорогая и думаю, какая ты хорошая и какой хороший товарищ. Жаль, что нас разделяют тысячи километров и встречаться будет нелегко... Пиши Ира подробнее о своей жизни, не скупись — очень не хочется потерять тебя... У тебя там на краю света наверно уже зима? Вообщем я ничего о тебе не знаю, да и пишешь ты только ради карточек. Почему — ведь я ни в чём не виноват. Ладно, не буду хныкать...»

Кому же понадобилось спустя два года клятвенное заверение Валмонда, что ничего у него тогда с Ириной не было?

Не смеем утверждать, но, возможно, этому товарищу — горному инженеру Виктору Ивановичу, с которым Ирина снялась в фотоателье.

Вместе с письмами к Ирине сохранились и послания к нему от многочисленных девушек, где он аттестован как человек весёлый и простой. Сам с Алтая, отучился в Ленинграде и Томске. 

Интересно, потребовались ли Ирине такие же свидетельства от его знакомых?

С другой стороны, а зачем так далеко ездить на моря ездить? Пляжи, как известно, и в Воркуте неплохие. Галечные.

* Памятник броненосцу «Русалка» (эст. Russalka mälestussammas) в парке Кадриорг в Таллине — монумент в виде бронзового ангела, стоящего на гранитном постаменте с надписью: «Россіяне не забываютъ своихъ героевъ мучениковъ». В память о моряках, погибших в 1893 году. 

Послесловие

1. Учительница Ирина Григорьевна так и осталась в Воркуте, проработав в одной школе всю жизнь с 1957 до 2005 года.

 « Я пришла на работу в школу, когда мне было 23 года. Мне дали класс, где были дети разного возраста, потому что они не посещали школу в военные годы. Работали в четыре смены – последняя заканчивалась в половине восьмого вечера. Наша школа была центром высочайшего педагогического профессионализма, из которого вышли учителя, продолжившие свою работу в других образовательных учреждениях города». (Из материалов сайта Заполярье-онлайн).

• Моя учительница! Спасибо ей! Прошло 33 года, как закончила школу, но помню ее уроки : и разговоры про жизнь, и стихи, и правила правописания и т.д.
  Повезло тому, кто учился у Ирины Григорьевны! Даже если вы от нее плакали и сердились на нее. Потом поймете, что повезло!
• Величайшая Личность!!! Безумно благодарна Ирине Григорьевне за все ее уроки, за слезы, за злость, за радость, за разговоры о жизни... Низкий поклон!!!»

(Из отзывов в группе школы в ВК).

Будь я на месте Виктора Ивановича, то не смог бы не поверить клятве честного советского человека и самой Ирине Григорьевне!

2. А вот Вилмо, оказывается, отсидел почти пять лет по 58 статье, ч.1 (госизмена или шпионаж), будучи приговоренным к 10 годам плюс пять «поражения в правах». На момент ареста в 1950 году он ещё числился учеником школы посёлка Кадрина что в 50 км от Таллина на восток, и было ему 18 лет. Отпустили его только после смерти Сталина. На момент их встречи в Таллине Вилмо — тридцать один, а Ирине — двадцать восемь лет.

Отличный русский язык практически без ошибок в письмах Вилмо, объясняется, скорее всего опытом лагерных университетов. 

И поездки в Цхалтубо, похоже, — не столько удовольствие, сколько необходимое курортное лечение. Вилмо проживёт недолго и скончается в 51 год.

Так что будь я на месте Виктора Ивановича, то не смог бы не поверить клятве такого советского человека и самой Ирине Григорьевне!

P.S. О письме в Эстонию из пермского лагеря другого эстонского парня читайте можно прочесть здесь.