«Так мы дойдем до того, что половина страны будет охранять другую половину страны». Комментарии директоров школ о системе безопасности в учреждениях образования

Кировская область

Директор средней школы поселка Вахруши Игорь Олин:

— Есть «паспорта безопасности» — это документ, который утвержден правительством. Мы сейчас действуем по обновленной форме 2019 года. По этому «паспорту безопасности» задействован целый ряд ведомств: Росгвардия, МЧС, ФСБ. Их специальные сотрудники консультируют учреждения, обращают внимание на те моменты, которые должны быть.

Учреждения подразделяются на несколько категорий. Сначала составляется акт категорирования организации, в данном случае, например, образовательная организация. В зависимости от категории прописано постановление со списком позиций, которые должны быть обеспечены для безопасности. У нас есть учреждения четвертой категории — где небольшое количество людей, например сельские школы, детские сады. И есть учреждения третьей, второй и первой категорий. Наша школа относится к третьей. Если бы у нас были требования второй категории, то была бы нужна система доступа к учреждению, то есть зайти в школу можно только через определенную рамку вместе с пропуском. Нам нужны только забор с высотой от 1,5 метра, видеонаблюдение, специальная система аудиооповещения в классах, через которую можно сообщить об экстренных ситуациях, должна быть кнопка экстренного вызова сотрудников охраны. У нас, например, заключен договор с вневедомственной охраной. Эти кнопки расположены в определенных местах, ответственные люди могут отправить сигнал о срочном вызове.

Проблема в том, что та система безопасности, по которой мы действуем, не рассчитана на то, что какой-то знакомый человек может зайти в школу с какими-то целями, как в Казани.

Обеспечить блокпосты нереально. Это огромные средства. Думаю, что по Кировской области очень мало таких организаций, где работают профессиональные охранные службы. Требования все время ужесточаются, но при этом угроза исходит не от каких-то чужих террористов. Это очень нештатные ситуации, когда ребята учатся или учились в этих учреждениях. Каждого своего ученика или студента ты обыскивать не будешь. Здесь система должна работать иначе.

Специальных сотрудников, которые отслеживают посты в социальных сетях, конечно, у школ нет. Это учителя и администрация. У нас есть психолог на 1000 человек. У каждого класса есть классный руководитель, у каждого класса есть свой классный час, есть общение и на неформальном уровне. Во многих крупных классах есть и родительские группы. Общение происходит и дистанционно, через соцсети. И как правило, все учителя, классные руководители прекрасно представляют официальные аккаунты своих учеников. Конечно, они обращают внимание, если в аккаунте ученика появляются какие-то вещи, что-то агрессивное, вызывающее тревогу, настороженность.

Я считаю, нужно идти по пути того, чтобы у классных руководителей было больше времени на общение с детьми.

Нужно не силовые методы усиливать, а больше уделять времени именно воспитательной работе, освобождать учителей от излишней, непрофильной нагрузки, освободить их от бюрократии.

Почему подростки в 17–19 лет делают такие страшные вещи? Как такое может быть? Как молодой человек может сказать, что он всех ненавидит? Это значит, что на его пути никто не встретился, с кем он мог бы по душам поговорить. Тут что-то происходит именно на уровне психики. Тут могут быть социальные причины, например тяжелые жизненные ситуации в семье или буллинг внутри коллектива, когда сверстники издеваются и обижают. Школа должна улавливать все эти моменты, но есть проблема. Мы в свое время оптимизировали школу: сделали штатное расписание, сократили сотрудников, сократили кружки, сократили психологов, которых и так в большом количестве не было никогда.

Если у нас в школе возникает какая-то проблемная ситуация на уровне классного руководителя, то есть целая система работы по профилактике правонарушений. Классный руководитель подключает школьную администрацию, та — совет профилактики. В этот совет входят представители служб, которые занимаются неблагополучными семьями. Они навещают эти семьи, проверяют, как ребенок проводит каникулы, что он делает на досуге. Есть психолог, есть заместитель по воспитательной работе. У школы есть большой круг, который соединяет всех специалистов, чтобы отслеживать проблемные ситуации.

За рамками школы есть система профилактики — это подразделения по делам несовершеннолетних. Но там такая же проблема, что и у нас: их очень мало, как и учителей.

Работа очень тяжелая. Каждый вопрос там решается непросто.

Я считаю, что того, что сейчас прописано (со всеми сигнализациями и вызовами, с видеонаблюдением), в нормальном обществе должно быть достаточно. И раз эти экстраординарные случаи происходят раз за разом, то, значит, в целом система дает сбой. Может быть, можно что-то еще в школе установить, чтобы никто туда не вошел: все закрыть, все обнести колючей проволокой и пропускать только через металлодетектор? Тогда, конечно, никто с автоматом не зайдет. Мы можем идти по этому пути, вложив кучу сил и средств. Но никто не гарантирует, что это не смогут обойти. Зато получится, что у нас половину страны будет охранять другая половина страны. Система должна быть такой, где общественное отношение более высокого уровня, чтобы детям не приходило в голову прийти в школу убивать. Раньше же детей никто так не охранял, все было спокойно.

Кострома

Директор средней общеобразовательной школы №36 Наталия Ковалёва:

— В нашей школе система безопасности включает ограждение территории, пропускной режим, турникеты на входе, тревожную кнопку вызова полиции и видеонаблюдение. Проводим регулярные инструктажи педколлектива, как действовать в случае возникновения чрезвычайных ситуаций.

У школы есть паспорт безопасности — документ, содержащий анализ риска чрезвычайных ситуаций. Есть приказы по школе об антитеррористической защищенности.

На мой взгляд, для большей безопасности в школе необходимо обеспечить специализированную охрану, например с помощью сотрудников частного охранного предприятия. Но бюджетное финансирование по этой статье не предусмотрено.

Сотрудников, которые бы отслеживали в соцсетях настроения и намерения учеников, у нас нет. Если есть основания подозревать учащегося в каких-либо противоправных действиях, педагоги должны связаться с родителями (законными представителями) ребенка, а затем при необходимости обратиться в полицию. Но у нас в школе подобных случаев не было.

Ярославль

Директор общеобразовательной школы, анонимный ответ:

— В плане безопасности хорошо бы установить «вертушки», которые обеспечивают доступ в школу, и чтобы выделяли больше денег на охранников и охранные фирмы. Сами подумайте: кто будет за такие копейки работать? Только пенсионеры, а по постановлению охранять школу должны ЧОПы с лицензией. Это свежее требование по антитеррористической защищенности, от декабря 2020 года.

Про оружие в этом постановлении ничего не прописано. У охранника есть металлоискатель, он проверяет пропуска. Но если бы была «вертушка», как на автовокзалах или ж/д вокзалах, это было бы идеально. Но к нам в школу и так сложно попасть. Если родители приходят к учителям, то только по договоренности: учитель спускается за родителями и под свою ответственность забирает в свой кабинет. Чужой человек не может оказаться в школе, если кто-то придет и скажет, что он к директору, его должен кто-то встретить, просто так пройти нельзя. Все встречи проходят по предварительной записи. Но этих мер недостаточно.

Если что-то задумать, то любой более-менее подготовленный человек может сделать что угодно с любой школой.

У учителей нет полномочий отслеживать активность учеников в соцсетях, такими полномочиями наделены только спецслужбы. Мы инструктируем учителей наблюдать за учениками: если у ребенка появляются какие-то отклонения, он становится замкнутым либо чересчур активным, агрессивным, то у нас есть социальный педагог и психолог, к которым учитель может обратиться. Это не значит, что ребенка подозревают в чем-то. Просто у него поменялось поведение, и мы пытаемся выяснить причину. Может быть, у него личная трагедия, может быть, под конец года устал или что-то с учебой. Мы стараемся помогать. Это наша основная задача.

Республика Марий Эл

Директор школы в городе Волжске, анонимный ответ:

— Я вам не отвечу ни на один вопрос. Все вопросы по организации антитеррора надо задавать самому высокому руководству: министерству просвещения, МВД, ФСБ, Росгвардии. У директора нет никакой власти в вопросах безопасности школ.

Республика Коми

Директор школы в Воркуте, анонимный ответ:

— Безопасность в школах регламентируется антитеррористическими подзаконными актами, а не документами из министерства просвещения, хотя оттуда нам приходят рекомендации. Это и ограждения вокруг школы, и видеокамеры. Заборы и калитки - это требование, которое прописано в антитеррористическом законодательстве. У нас такой забор стоит. 

Сегодня у нас заключен договор об обеспечении оперативного прибытия спецслужб - это кнопка тревожного вызова. Она должна быть в каждой школе на каждом этаже у дежурных администраторов. Такая кнопка всегда есть у меня, у заместителя директора, которая находится на втором или третьем этаже. Также такая кнопка есть у дежурного вахтера на входе. Этот тот человек, кто реагирует на ситуацию с самого начала. 

У нас в школе стоят турникеты уже четыре года. Сначала это была рекомендация, но сегодня это уже обязательный элемент каждой школы, как мне кажется. 

Если происходит ЧП в школе, то есть разные протоколы действий. Конечно, действия зависят от ситуации. Если мы видим неадекватного человека или человека, вызывающего опасение, то сотрудник школы однозначно должен использовать кнопку вызова Росгвардии или охранной организации, с которой заключен договор. 

Если мы видим, что ребенок склонен к каким-то неадекватным поступкам, то тогда вопрос решается с помощью педагога-психолога и классного руководителя. Мы проводим тестирования на предмет приверженности к каким-то экстремальным действиям. Это может быть и психологическое обследование, чтобы выявить неадекватные действия ребенка. Но и обычное наблюдение за ребенком никто не отменял. У нас более 700 учащихся, но они же каждый день как на ладони.

Мы следим и за социальными сетями. Но вы же прекрасно понимаете, что мониторинг социальных сетей дает возможность следить только за тем, что ребенок позволяет увидеть.

А ведь есть масса аккаунтов, которые могут быть недоступны педагогам. Это больше вопрос спецслужб и Роскомнадзора. Мы можем в этом отношении только помогать. У нас есть специальные алгоритмы действий, к кому мы обращаемся в таких случаях, в том числе и к правоохранительным органам. 

Мне бы хотелось, чтобы была более серьезная система досмотра в школу - стационарные металлоискатели. Причем хотелось бы не на входе в здание, а даже раньше. У нас есть только переносные металлоискатели, а стационарные обычно используются во время итоговой аттестации. 

Мне сложно сказать, достаточно ли мер безопасности принято в школах, чтобы предотвращать такие трагедии, как в Казани. Несмотря на то, что мы делаем, прогнозировать линию поведения в критических ситуациях каждого работника школы достаточно сложно. Мы, конечно, проводим инструктажи для сотрудников. Хочется надеяться, что они помогают.

Но для воркутинских школьников очень важно живое общение. Воркутинские школы отличаются от школ в больших городах, у нас сохраняются личные доверительные отношения. Это позволяет видеть и чувствовать детей. 

Над текстом работали: Мария Старцева, Максим Поляков, Юлия Тарковская, Алексей Уханков, Алексей Серёгин