Артём Попов

Родился в 1980 году в Северо-двинске, где окончил филфак ПГУ им. М.В. Ломоносова. С 2000-го работал в газете «Северный рабочий» — корреспондентом, заведующим отделом информации. Член Союза журналистов России. Был пресс-секретарём мэра Северодвинска. В настоящее время — пресс-секретарь Совета депутатов города.
Писать прозу начал поздно. Впервые был опубликован в журнале «Двина» в 2018-м. В том же году выпустил книгу рассказов и зарисовок «Счастье прошедшего времени». Одна из ключевых тем произведений — уходящая деревня. Публиковался в различных «толстых» журналах. В конце 2019-го выпустил новую книгу прозы — «Избачиха». Лауреат премии «Никольское устье» 2019 года. В 2020-м принят в Союз писателей России.

В деревню Емельяновскую Маргарита Ивановна решила добираться на попутке: по средам Ромка Красников со своей автолавкой подкармливал доживающих свой век стариков.  Собрала полную хозяйственную сумку книг и журналов — с трудом подняла. Маргарите Ивановне осталось пять лет до пенсии, но по ней не скажешь — молодуха молодухой! Ясные глаза, каштановые волосы, покрашенные в город-ской парикмахерской… Одевалась библиотекарша в светлую, непрактичную для сельской местности одежду. Бабы шептали в спину: «Ишь, вынарядилась!»

Маргарита Ивановна работала заведующей библиотекой в селе Солнцево, на её «окормлении» находилось несколько соседних деревушек, где жителей — пересчитать по пальцам. Могла бы никуда и не ездить сегодня, всё равно библиотеку закрывают.
«В последний раз», — подумалось Маргарите, и в глазах зажгло. Никак она не могла смириться с ликвидацией библиотеки. Сначала её должность сократили до половины ставки, потом до четверти — ходи на работу раз в неделю. Но она дома скучала и каждый день шла в библиотеку. Ездила по всем соседним деревням. «Книги с доставкой на дом», — шутила. Библиотечное начальство в городе требовало читателей — вот она и выдавала «норму». И всё равно сокращение коснулось и её.
— Сдавай дела до 1 января! — потребовала в декабре по телефону директор Бухвостова.
В молодости Маргарита Ивановна начинала работать с ней вместе в селе. А вот поди же: выбилась Бухвостова в руководители районной библиотечной сети. Умела дружить с выгодными людьми…
— Хотела Новый год в селе организовать, обещала ветеранам, — ответила тогда директрисе.
— Приказываю сдавать дела! — за-кричала та в трубку.
— Алло! Не слышно, — нашлась что сказать Маргарита Ивановна.
И Новый год организовала. Больше-то некому. Клуб в Солнцево закрыли пару лет назад, школу — ещё раньше. Библиотека переехала в бывшее школьное здание, в кабинет литературы.
После новогодних каникул Бухвостова не звонила, словно забыла о существовании филиала. Маргарита Ивановна боялась проверять, перевели ли на карточку зарплату за январь и февраль. Жили на пенсию мужа.
Тем временем уже март засинел небесами, заиграл солнечными бликами на стёклах окон.
«Газелька» Ромы появилась внезапно, притормозив у бывшей школы. Водитель выпрыгнул из кабины, как футбольный мячик. Таким, наверное, и должен быть предприниматель — круглым, чтобы удобнее было скакать-вертеться, справляя свои предпринимательские дела.
В «газельке» всё было заставлено коробками с продуктами: хлеб, колбаса, яйца, тушёнка…
Ромка подхватил её сумку с книгами.
— Кирпичи, что ли, у вас там?!
— Книги, Роман, книги!
На сиденье машины лежали бутылки водки.
— Ох, опять спаиваешь народ! — не удержалась Маргарита Ивановна.
— Без водки невыгодно и ехать, — оправдывался Ромка. — Один убыток от автолавки. На бензин больше потрачусь, чем заработаю.
Лицензии на продажу алкоголя у него, конечно, не имелось. Да и вся автолавка была полулегальная. «Как и моя библиотека», — подумала Маргарита Ивановна, отодвигая бутылки и устраиваясь на потёртом кожаном сиденье.
— Ну, с Богом! — хлопнул дверкой Роман. — Быстро доберёмся! На неделе, говорят, грейдер прошёл.
Маргарита Ивановна втайне надеялась, что протянет до следующего года, когда библиотеке исполнится сто лет. Избу-читальню в селе открыли через два года после революции. Но читать тогда некому было — не умели деревенские. Но и этот, как казалось, железный аргумент разбился в разговоре с директрисой.
— А зарплату из своего кармана платить? А здание содержать? — жёстко кидала вопросы Бухвостова. — Есть вариант: вас оставить, а закрыть детский филиал в городе. Денег нет! Выбирай!
Против детского филиала Маргарита не возразила. Поджала губы. Но что сказать своим читателям? Бабушкам, которым некуда больше сходить? В магазин не пойдёшь лишний раз — там, как в музее, только глазами есть можно. Все ведь без денег.
Казалось бы, радоваться надо: перезимовали, впереди солнечная весна, но…
«Хорошо, что папа всего этого не
узнал», — вспомнила Маргарита своего отца. Он был заведующим избой-читальней. Избачом — так его все называли.
Первого избача, Самсона Игнатова, услали из деревни. На лекции что-то не то сказал про Сталина, или показалось кому-то, что не то… Увезли — прямо из библиотеки — навсегда.
Изба-читальня долгое время оставалась без заведующего. После войны райком назначил отца Маргариты на эту не мужскую, казалось, работу. Он сопротивлялся. Мужиков, вернувшихся с войны, сажали на тракторы, а его, здорового, — в библиотеку. «Не согласишься — арестуют ещё», — уговаривала мама.
И он согласился.
Маргарита Ивановна не могла забыть, как ей доставалось из-за отца-избача. Мальчишки скатывали комочки глины и фуркали ей в спину: «Избачиха! Избачиха!» Пацаны были уверены, что избач не надаёт им подзатыльников. А Рита не решалась ничего рассказывать отцу, чтобы не расстраивать его.
…Вот и Емельяновская. Осталось в ней семь человек в пяти жилых домах…
День сегодня чудесный — снег и
солнце! На высоком крыльце у первой от дороги избы Шурик Долгов ладонью от солнышка прикрывается. Такая деревенская привычка — рассматривать, кто едет. А кто ещё в Емельяновскую соберётся? Разве лесовоз пронесётся, не останавливаясь.
— Вон выглядывают уже, черти, ждут нас, — Ромка сбавил скорость.
Самая большая изба в деревне — местный клуб, где сохранилась даже вывеска. При этом дверей и окон давно уже нет — жители разбирают остатки сов-хозного. На крыше конторы остались одни стропила.
Автолавка остановилась здесь: у конторы когда-то бригадир по утрам устраивал развод, председатель назначал собрания. И сейчас народ подтягивался. Выход к магазинчику — единственная возможность оставшимся жителям собраться вместе, почесать языком, размять косточки. Засиделись за долгую зиму в избах.
— Здорово живёте! Тушёнку кто заказывал? — кричит Ромка.
— Давай мне десяток!
— Яйца кому?
Ромке главное — быстрее всё продать.
— Что-то шибко мелкие, — оценивает Шурик. Кажется, его длинный нос в автолавке становится ещё длиннее.
— Бери, чего привёз! — Ромка недоволен разборчивостью покупателей. — Вон у Надьки яйца круче.
Все смеются.
Надька — фермерша. Вместе с мужем Иваном держат индюков, которые ходят за хозяевами, как собаки, жрать просят. Ещё в их хозяйстве есть свиньи, корова, лошадь, козёл Димон да козлуха.
Пока шла торговля, Маргарита Ивановна достала из сумки подшивки журналов «Приусадебное хозяйство».
— Пригодятся вам советы, как за животиной ходить, — передала их Надежде.
— Рита, где расписаться-то? — ровесница библиотекарши Надька в мужской болоньевой куртке с порванным рукавом засовывала журналы в грязноватый пакет.
— Не надо, Надежда, я спишу, старые они. Чего уж теперь…
— Чево, закроют-таки? Может, в город съездить, к главе? Давай я гостинцев им соберу. Яиц индюшатных дам! — Надька готова была бежать за гостинцами.
— Не едали они этих яиц! — супруг её был, как всегда, рассудителен.
— Не надо, Надежда, ничего не собирай. Сказали: выбирай — либо здесь за-кроют, либо детский филиал в городе, — вздохнула Маргарита Ивановна, едва сдержав слёзы.
— Вот говнюки! Всё бы позакрывали, — это Шурик разошёлся. — Их бы самих закрыть, администрацию эту, — никто б и не заметил… Беленькую привёз? — переключился он на Ромку.
— Как заказывал, так и привёз. Семь поллитровок.
— И куда тебе, роже, столько! — заругалась Надька. — Вот лешак, хоть бы до дому дошёл — лакает уже на морозе!
По тропинке к автолавке брёл Вовка Быков. Каждый раз при виде его Маргарита на секунду терялась…
Вовка был её первой любовью. Он единственный из сверстников не называл её избачихой — наоборот, защищал. Вовка был, как и все деревенские парни, шпаной, которая и поленницы переворачивала, и солярку сливала у тракторов. Но это не мешало их дружбе. На проводах в армию они в первый раз поцеловались. «Пиши мне, — просил Вовка, — хоть иногда».
Переписка была недолгой. Его отправили служить далеко на Север, письма шли неделями, а Рита уехала в Ленин-град — поступать на библиотечное дело.
Вовка писал ей, она отвечала, но не сразу. Потом и вовсе перестала. Да и было ли это любовью?
После армии Вовка в деревню не вернулся, остался в Воркуте. Работал в шахте.
Окончив институт, Рита поселилась в Солнцево, вышла замуж за молчаливого парня в погонах, стала милицей-ской женой. Она ощутила, что значит быть замужем: спокойно, надёжно.
А Вовка так и не женился. Спустя лет десять вернулся в деревню. Маргарита каждый раз на миг замирала, когда издалека видела его крепкую фигуру, не испортившуюся с годами. Вовка трудился скотником на ферме с телятами. Конечно, выпивал.
Однажды Маргарита решила зайти к нему под предлогом — несла книги почитать. Ступила на порог — темнота, запнулась за пустые бутылки на полу. Избой назвать это помещение было трудно: чистый скотный двор!
Она сразу поняла, что Вовка вдребезги пьян. А тот ухмыльнулся и полез со своими чёрными ручищами к ней. Маргарита выскочила из избы…
— Чай со слоником есть? — спросил подошедший Вовка.
— Возьми ещё чего-нибудь. К чаю-то, — предложил Ромка, протягивая ему индийский.
— Да не, не надо. С «таком» хорошо.
— О-о! Вован! — Шурик обрадовался собутыльнику.
Ромка продавал последние продукты. Маргарита залезла в кабину, чтобы согреться и не видеть больше ни Вовки, ни Шурика.
— Ну что, поехали? — Ромка свернул вырученные деньги трубочкой и засунул в решётку печки.
…В дороге её сморило. И приснился ей сон. Колонной идут тракторы с мощными плугами, перепахивают соскучившуюся по работе землю. На самом первом тракторе за рулём — её отец, он машет Рите: «Не грусти! Вишь, я всё-таки стал трактористом!»
Она ещё не знала, что, пока была в Емельяновской, приезжала Бухвостова, повесила на библиотеку свой замок.
…А на следующий день сообщили, что Вовка умер. Прямо за столом. Сидели пили с Шуриком, Вовка вдруг схватился за сердце и уронил голову на грязный, в крошках стол…