Пенсия не для всех: Почему половина страны обречена на 20 тысяч в месяц

Сорок миллионов пенсионеров в России. Средняя пенсия по стране – 25 400 рублей. Средняя пенсия федерального госслужащего – 39 536 рублей. Разница почти в полтора раза. И это только средняя. А если подняться выше – к региональным министрам, депутатам, руководителям федеральных ведомств – разрыв становится чудовищным. В отдельных регионах средняя пенсия госслужащих может достигать 66 тысяч рублей и выше. В то время как учитель в тамбовской глубинке получает 17-19 тысяч, медсестра в ЦРБ – около 15, а бывший заводской рабочий – 20.

Чиновники в высоких кабинетах любят объяснять низкие пенсии демографической нагрузкой. Дескать, на одного работающего приходится слишком много иждивенцев. Коэффициент демографической нагрузки действительно растёт: с 37,1% в 2025 году до 51,2% к 2045 году. Это серьёзный вызов. Но он не объясняет, почему чиновники получают в полтора раза больше.

Разберёмся. В России 40,4 миллиона пенсионеров. Из них только 99,2 тысячи – федеральные госслужащие. Это 0,25% от всех пенсионеров. Четверть процента. Но именно эта группа получает на 14 тысяч больше среднего. Если бы государство урезало пенсии чиновникам до среднего уровня, экономия составила бы десятки миллиардов рублей в год. Но этого не делают. Потому что чиновники пишут законы для себя.

Аргумент "демографической нагрузки" разбивается о простой факт: нагрузка растёт на всех, но чиновники защищены от неё лучше других. Их пенсии индексируются, рассчитываются по особым формулам и привязаны к их же высокой зарплате. Пенсия госслужащего считается как 45% от среднего заработка до увольнения плюс 3% за каждый год сверх минимального стажа. А для рядового гражданина – баллы, фиксированная выплата и надежда на индексацию.

Депутат Госдумы, доктор экономических наук, ведущий Царьграда Михаил Делягин в программе "Итоги дна с Делягиным" разъяснил, почему подобные аргументы не имеют ничего общего с реальностью:

У нас игнорируется технический прогресс, он блокируется. При нормальном техническом прогрессе один работающий человек сможет не только двух генералов прокормить, как у Салтыкова-Щедрина, но ещё и 50 пенсионеров. Это вопрос организации общественного и частного труда при помощи стандартов, правил, норм, налоговых льгот и так далее. То есть, если заниматься роботизацией, если заниматься внедрением современных технологий, внедрением современных стандартов, рост производительности труда позволит прокормить практически любое количество детей и пенсионеров.

Кроме того, "демографическая яма" не объясняет, почему одни вполне комфортно расположились в ней с достойной пенсией, а те, кто 30 лет работал на заводе, – без таковой.

Возьмём цифры из отчётов Социального фонда и Росстата. Разница между рядовым пенсионером и федеральным чиновником – 14 тысяч рублей в месяц. Почти 170 тысяч в год. За 20 лет пенсии – 3,3 миллиона рублей. Это цена, которую платит государство за то, чтобы чиновник на пенсии чувствовал себя комфортно. И цена, которую платит учитель, чтобы просто дожить до следующей индексации.

Низкие пенсии в России – это не экономическая необходимость. Это политический выбор. По данным экспертов, средний коэффициент замещения (соотношение пенсии к зарплате) в России в 2026 году составляет всего 25%. То есть пенсионер получает лишь четверть того, что зарабатывал до выхода на пенсию. Международный стандарт, который Россия добровольно приняла ещё в 2018 году, требует 40%. Мы не выполняем собственные обязательства. Сравним: в европейских странах коэффициент замещения составляет 50-70%. В Германии – около 50%. Во Франции – 60-70%. В России – 25%. И при этом мы называем себя социальным государством.

Учитель в условной Костромской или Вологодской области зарабатывал 32 тысячи. При среднем коэффициенте замещения в 25% его пенсия должна была бы составлять около 8 тысяч. Но в реальности учителя получают 17-19 тысяч – это означает, что их индивидуальный коэффициент замещения выше среднего, около 55-60%, но от этого совсем не легче. Однако это локальный пример. Средний коэффициент по стране – 25%.

А чиновник? Его пенсия в 40 тысяч – это 40% от зарплаты в 100 тысяч. Коэффициент замещения – 40%. Формально – соответствует международному стандарту. Но средняя пенсия чиновника в полтора раза выше средней по стране. И в два раза выше пенсии учителя. Притом что чиновник, в отличие от учителя, не стоял у доски 30 лет, не проверял тетради до полуночи, не ездил в переполненном автобусе в районную школу.

Отдельная тема – работающие пенсионеры. С 2016 по 2024 год индексация их пенсий была заморожена. С 2025 года её восстановили. В 2026-м работающим пенсионерам индексируют пенсии дважды: на 7,6% в январе и делают августовский перерасчёт по накопленным баллам.

Августовский перерасчёт ограничен тремя пенсионными баллами. В деньгах это максимум около 470 рублей. Человек работает год, платит взносы, а государство добавляет к пенсии сумму, на которую можно купить две упаковки таблеток от давления.

Средняя пенсия работающего пенсионера по старости сегодня – 24 929 рублей. Их стало 8,4 миллиона – на 725 тысяч больше, чем год назад. Уйти на покой с такой суммой – значит оказаться за чертой бедности. Государство формально не запрещает отдыхать. Заставляет работать математика выживания.

Ответ – в трёх цифрах.

Первая: количество пенсионеров. В России на 1 июля 2026 года – 40,475 миллиона пенсионеров. Это почти треть населения страны. Увеличение средней пенсии на 1 тысячу рублей требует дополнительно 40 миллиардов рублей в месяц, или 485 миллиардов в год. Удвоение пенсий – с 27 до 54 тысяч – потребовало бы около 1,3 триллиона рублей ежемесячных дополнительных расходов, или 15,6 триллиона в год. Для сравнения: весь федеральный бюджет в 2026 году – около 45 триллионов рублей. То есть удвоение пенсий съело бы треть всех государственных расходов. Это просто физически невозможно без остановки финансирования армии, образования, здравоохранения и всех остальных статей.

Вторая: бюджет Социального фонда. Бюджет Соцфонда в 2026 году сформирован с профицитом – 338 миллиардов рублей. Чтобы поднять все пенсии на 20% (с 27 до 32 тысяч), нужно около 300 миллиардов рублей в месяц. Годовой профицит Соцфонда – 338 миллиардов. То есть всего один месяц 20-процентного повышения скушал бы весь годовой профицит. Профицит существует только потому, что пенсии держат на минимально возможном уровне. Как только начинается попытка их серьёзно повысить – профицит мгновенно превращается в дефицит. А дефицит – это либо повышение налогов, либо сокращение других расходов, либо эмиссия с последующей инфляцией. И всё это ляжет на плечи тех же людей, чьи пенсии пытаются повысить.

Третья: пенсионная формула. Сегодняшняя пенсия считается по формуле: ИПК × 156,76 + 9 584,69. Чтобы увеличить пенсию в два раза, нужно либо удвоить стоимость балла (со 156 до 312 рублей), либо удвоить фиксированную выплату (с 9,5 до 19 тысяч), либо и то и другое. Но стоимость балла и фиксированная выплата – это не просто цифры. Это обязательства государства перед миллионами людей. Их повышение требует пересчёта всех пенсий и дополнительных триллионов рублей из бюджета. И эти деньги – не "лишние". Их нет.

Можно с полной уверенностью констатировать: относительно нормальной пенсии не будет у половины страны, 31 тысяча после 30 лет стажа – это расчёт от средней зарплаты, которой у большинства людей никогда не было. Половина получает медианную. И пенсия у них будет не 31, а 20-25 тысяч. Это не ошибка. Это и есть расчёт.

Низкие пенсии в России – это системная проблема, которую чиновники объясняют демографией, но решают за счёт самых незащищённых. Пенсионная реформа 2019 года сократила число пенсионеров на 3 миллиона, но не повысила их благосостояние.

Пока чиновники получают 40-66 тысяч, а некоторые – до 150 тысяч, рядовой пенсионер выживает на 20-25 тысяч. Говорить о справедливости здесь столь же бессмысленно, как спрашивать про любовь у дамы с низкой социальной ответственностью. И пока это будет продолжаться, пенсионная система России будет оставаться не социальным институтом, а инструментом выживания для одних и привилегией для других. Это позор. И его не скрыть ни отчётами, ни ссылками на демографию, ни казённым оптимизмом.