«Молодой»: «Страха не было вообще. Даже в окопах. То ли возраст, то ли какое-то осознание прожитых лет»

Ветеран СВО Владимир Козин из Кирова с позывным «Молодой» учился воевать с ядерным оружием, чтобы за две недели дойти до Ла-Манша. А спустя полвека, в 72 года, оказался в окопах под Клещеевкой. Сейчас он вернулся с фронта и пошел работать на завод, потому что «лежание на диване – плохой пример». О том, как начинал в «норах» и почему снова ушел бы на фронт прикрывать товарищей, 75-летний «Молодой» рассказал главному редактору «Время МСК» Екатерине Карачевой. «Молодой», Герой СВО Владимир, большинство ваших сверстников думают о здоровье, даче, внуках. Что заставило вас в 72 года поехать на фронт? Был ли какой-то решающий момент? -- Там было три момента. Первая причина – я оказался «не у дел». По жизни я вел очень активную жизнь: был мастером, технологом, создал кооператив, фабрику. А потом – провал в бизнесе. Хотел устроиться на завод – не берут. Иду в июне 2023 года с сыном по улице, а у Дома правительства стоит шатер с рекрутингом. Зашли. Я говорю сержанту: «Хочу на фронт». Он: «А сколько вам?» – «72». Он ответил: «Знаете, я не могу вам отказать. Приезжайте завтра в военкомат». Прошел комиссию за два дня – абсолютно здоров. Подписал контракт. Семья не знала, всех поставил перед фактом. А другие причины? -- Вторая – у меня молодые дети. Лежание на диване – плохой пример. Третья – сын, ему уже 21 год, сказал: «Папа, это мне идти надо». А я ему: «Твоя задача – образование, профессия, семья. Вот и занимайся». Он, кстати, после моего ухода снял квартиру, подготовился, сдал ЕГЭ и сейчас учится в Питере на режиссера. Не было страха, что можете не вернуться? -- Знаете, страха не было вообще. Даже в окопах. То ли возраст, то ли какое-то осознание прожитых лет. Был момент – на передовой от роты 12 человек, я 12-й. Отпусков, замены нет. У меня был принцип: «Делай, что должно, и будь что будет». И все. Никакого страха. Вам дали не «теплое место», а сразу в штурмовую роту? -- Я попал в 12-ю роту. Каждая третья в батальоне – штурмовая. Вот и я оказался в штурмовой. Война есть война. Теплые местечки все заняты, а место в окопах – для всех есть. В окопах я был наравне со всеми, невзирая на возраст. Война всех уравнивает. Помните свой первый серьезный штурм? -- Как раз весной, снег растаял. Задача была не брать высоту, а разведать и выявить огневые точки. Работали под Клещеевкой вместе с бойцами подразделения «Ахмат». Их было шесть человек в засаде, и нас двое. Мы прикрывали их, держали оборону на фланге. Они открывали огонь, провоцировали противника на ответ, а мы помогали фиксировать и передавать координаты выявленных целей для артиллерии или авиации. Задача была – «ослепить» врага и понять, откуда он бьет. Что было самым сложным в быту? -- Физически тяжел был бронежилет. На один штурм я пошел без него – понял, что с ним точно не выберусь из затопленного окопа, а без него – есть шанс. А так… холод, сырость. Вначале жили в «норах», а не в блиндажах. Окопная свечка – и свет, и тепло. График был: 20 дней в окопах, 2 дня на помывку. Плотно. Как оцениваете снабжение и поддержку гуманитарной помощи? -- Очень сильно выручала. Просто огромное спасибо тем людям, кто ее собирает и отправляет. Нам это очень помогало. Проблем с питанием не было, государство обеспечивало. Но гуманитарка – это то, что реально поднимало быт и дух. Теплые вещи, термобелье, хорошие сапоги, медикаменты, какие-то лакомства. Без этой помощи было бы в разы тяжелее. Это была настоящая поддержка от страны, от наших людей. А что из гражданской жизни пригодилось на фронте? -- Опыт. У нас в основном были «возрастные», 50 плюс-минус. И жизненный опыт очень сильно помогал. Например, на полигоне разместили в брошенной пятиэтажке, зима. Мы, возрастные, сразу смастерили буржуйку, пробили отверстия, вставили трубу – и отопление сделали. Молодежь до этого не додумалась бы. Чем взрослые бойцы отличаются от молодых? -- Пониманием последствий. В госпитале видел парня, 20 лет с небольшим. Пошел в штурм в легких берцах. Отсиживался под разбитой техникой, ноги отморозил, теперь инвалид. Я же сразу, как попал на передовую, пошел на склад гуманитарной помощи за зимними сапогами с чулком – спасение в окопах. Пришел в «нору» после боевого задания, чулки снял, высушил. Молодые не думают, что будет дальше, а подсказать им некому. Вы были ранены? -- Нет, по болезни попал в госпиталь. Воспаление, а потом и онкологию обнаружили. Подлечили, стабилизировали. Сейчас у меня трубка в животе, поэтому уже не годен. Но если был бы здоров – пошел бы снова на фронт. Как вас экипировали? Говорят, в начале СВО было сложно со снаряжением. -- Я попал в бригаду, которая формировалась на базе ЛНР. Вооружение было очень разномастное. На полигоне выдали по списку: на четверых – автомат Калашникова, пулемет Калашникова, винтовку Мосина образца 1943 года и гранатомет. С российскими частями, особенно с десантниками, сравнения не было – у них экипировка и вооружение были на порядок лучше, можно было позавидовать. Так что, с «мосинкой» я на передовую и прибыл. Вы в 1971 году учились в военном училище. Там готовили к другой войне? -- Абсолютно. Нас, ракетчиков, готовили к войне моторов, ядерных ударов, мы рассчитывали зоны поражения для танков, мотопехоты. И цель была другая – две недели для того, чтобы идти к Ла-Маншу, захватить всю Европу. Вот какая война должна была быть по планам. Никто про окопы вообще не говорил. А эта война – другая. Совсем. «Молодой», Герой СВО С чем можно сравнить то, что вы увидели, может с Великой Отечественной? -- Как небо и земля. Самый показательный момент: жара, 40 градусов. Лежим под кустом, а рядом тренируются операторы БПЛА. И вдруг коптер летит на меня, сбрасывает груз… бутылку с водой! Прямо в метре. Они меня видят, а я их – нет. Вся война теперь – дроны, артиллерия. Пулевых ранений в госпитале почти не видел, только осколочные. Быстро привыкли? -- Ко всему привыкаешь. Идешь, видишь оторванную ногу в берце… и говоришь себе: «Нет, это муляж. Не гони». Думал в тишине о семье, конечно. А так… погибают в основном в первые дни-недели. По неопытности. На минах. Не там шагнул. А вам как удалось пройти больше года без ранений? Повезло? -- Мне вначале помог командир бригады, полковник. Когда нас распределяли после полигона, он строй обходил, спрашивал. …Увидел меня, спросил: «Боец, тебе сколько лет?» Я говорю: «72 года». А он: «Ты 51 года? У меня отец 51 года, но его не взяли добровольцем». И тут же говорит начальнику штаба: «Запомни, этот боец – мой крестный отец». Вот это и помогло. Меня сначала оставили при роте, в обеспечении, не сразу на передовую. Это дало время втянуться, осмотреться, понять немного что к чему. Изменила ли СВО отношение к простым вещам: горячей еде, тишине? -- Я и раньше не был избалованным. Охота, рыбалка, горные лыжи… А вот крысы… С ними отдельная история. Жили вместе. Окопную свечку украсть могли в мгновение. Я приспособился: резал пластиковую бутылку пополам, складывал в нее вещи – они не могли утащить. А так тащили все, что видят. Вы вернулись к мирной жизни. Чем занимаетесь сейчас? -- Мне повезло, взяли на мой родной завод – кировский «Маяк». Работаю мастером производства на участке точной сборки. Обучаю ребят. Изделие у нас уникальное, такое больше никто не делает. После возвращения – кажется ли что-то другим, может странным, необычным? -- Люди в целом хорошие, отзывчивые, особенно к участникам СВО. Но вот бюрократия… Я до сих пор не могу сняться с воинского учета. Военкоматы документы теряют, приходишь, а тебе говорят: «сегодня неприемный день». Страна воюет, заводы в три смены работают, а эта машина… Она отдельно живет, какой-то своей жизнью. На заводе у нас – планы увеличиваются, нужны люди. Но беда в том, что молодежь часто приходит совершенно не готовая. Их ничего не интересует. Говорю: «Ребята, пройдитесь по цеху, посмотрите, что делают». Нет, не идут. У всех телефоны в руках, клиповое мышление. А вот мужчины за 40, особенно те, кто с СВО вернулся, – с ними очень просто. Они понимают, зачем пришли и что надо делать. «Молодой», Герой СВО Если бы ваш ровесник сейчас раздумывал – ехать или нет, что бы сказали? -- Флаг ему в руки. Решать ему. А что молодым, кто подумывает о контракте? -- Молодым… Это должен быть очень осознанный выбор. Поймите: я прожил жизнь. У меня дети выросли, я все успел. Если погибну, ничего не изменится. А молодой парень, не дай бог, погибнет или станет инвалидом – вся жизнь под откос. Если есть сомнения – не делайте этого. Что пожелали бы тому, кто все-таки решился? -- Относиться с тем же принципом: «Делай, что должно, и будь что будет». Это снимает многие страхи. Каким вы хотите видеть будущее России, ради которого пошли? -- Сильной, независимой страной, чтобы мы гордились, что здесь родились. У нас есть все, чтобы быть первыми. Европа? Да на кой черт она нам сдалась? У них только евро на бумажке, а у нас – все. Надо только закончить Победой. Других шансов у нас нет. Только Победа. Наши читатели не узнали бы историю героя СВО Владимира Козина, если бы не помощь Фонда «Защитники Отечества» Кировской области. Выставление авторских материалов издания и перепечатывание статьи или фрагмента статьи в интернете – возможно исключительно со ссылкой на первоисточник: «Время МСК».