Любовь глупость? Да здравствует расчет…
Все наши попытки выразить любовь несомненно обречены на провал… И в палитре художника, пытающегося ее запечатлеть, есть только один цвет, способный дать смысл жизни и искусству. Это цвет любви… И в этом, наверное, весь смысл творчества Марка Шагала, в котором его любовь к его Белле, его первой любви и его музе — огромная тема. «Вся в черном или белом она пролетала сквозь мои холсты, направляя мое искусство», — так возвышенно писал он о ней… Согласитесь, что это прекрасная метафора жизни, которую он, по сути, сделал самой жизнью, превращая свой «полет чувства» в настоящий полет влюбленных на своих картинах. И хотя люди не птицы, это всё же не выглядит фантастикой… Продолжаем наши диалоги о любви и творчестве с поэтессами Еленой Володько и Светланой Симовских.
— Дамы, еще в юности я прочитал утверждение о том, что женщина деторождением убивает свои творческие способности. Много думал об этом и пришел к заключению, что рождение и введение ребенка в самостоятельную жизнь настолько ответственное дело, что всё остальное отодвигается на второй план…
Елена Володько:
— Владимир, о чем ты… Я люблю эту жизнь и знаю, что мне еще очень много надо успеть. Лить слезы некогда. С каждым днем планов и задач всё больше и больше. Я убеждена, что человек может всё — было бы желание. А мне нравится открывать в себе новые грани и возможности.
Светлана Симовская:
— Считаю, что в иерархии человечества женщина — на втором месте, мужчина — на первом. И в этом для достоинства женщины, ее роли, и, если хотите, для женской миссии нет ничего ни обидного, ни ее умаляющего. Деторождение, как сложный и многотрудный процесс, и раскрывает, и оправдывает подчиненную женскую роль: это и тяготы, и муки, и труды, и бесконечные, пожизненные переживания за рожденного ею нового человека.
Светлана Симовская
Когда ты большой любитель создавать проблемы…
И явно в подтверждение сказанного мной, читаю у философа Николая Бердяева: «Существует глубокий антагонизм между творчеством вечного и рождением временного. Этому учит и биология, и мистика. Творческая мощь индивидуальности умаляется и распадается в деторождении… Наиболее рождающий — наименее творящий. Рождение отнимает энергию от творчества. Творческая гениальность с трудом совместима с деторождением».
Светлана Симовская:
— Я не совсем согласна с философским утверждением Бердяева о том, что «существует глубокий антагонизм между творчеством вечного и рождением временного» и последующими мыслями в приведенной вами цитате. Попытаюсь объяснить.
Биология — это временное. Мистика же тяготеет к вечному.
Деторождение — это творческая мощь индивидуальности женской сути, ведь созидание внутри себя новой жизни и произведение ее в мир — это, согласитесь, выполнение грандиозной по своей значимости задачи! И если иные творческие проявления при этом уменьшаются или сводятся к какому-то минимуму, то и пусть… Причем здесь антагонизм?
«Наиболее рождающий — наименее творящий» — это, по-моему, тезис не столько философский, сколько тезис умственно-жительского личного опыта, и к тому же он спорный, и вот почему. Любовь и есть творчество, она мистична, она вечна. Даже если предположим, что между мужчиной и женщиной нет любви, но они же в качестве родителей все равно же обычно любят своих детей и, заботясь, «вкладывают» в них вечные нравственные начала, общеизвестные и общепризнанные, ценности нематериального порядка. Мать, например, младенцу поет колыбельные, на протяжении всей жизни своего ребенка его жалеет, питает, откликается на его нужды. Отец учит ребенка жизненным основам, проявляет строгость и свою власть. То есть делаю вывод: наиболее рождающий, может наиболее творить, живя в любви. Безусловно, деторождение отнимает энергию, и это огромный труд, но никакого антагонизма с творческим проявлением личности я здесь не вижу. Кроме того, если философ считает, что деторождением создается временное, а творчеством — вечное, то хочется спросить, а почему тогда человеческое сердце продолжает всегда любить того, кто был любим при жизни и кого уже нет рядом — любимых, которые умерли?
Начались отношения, значит закончилась любовь…
— Что же это по-твоему, Елена, мужской шовинизм или констатация того, почему всё же объективно женщин так немного было в творчестве, во власти… Ощущаете ли свою второсортность, не обижайтесь.
Елена Володько:
— Владимир, на мой взгляд, это 100%-ный шовинизм. И пусть простит меня Николай Бердяев — это очень похоже на слова обиженного мужчины. При всем моем уважении к нему, вы и сами знаете, как женщина боролась за право быть в мире поэзии, как она завоевывала себе место среди мужчин. И у нее это получилось филигранно. Так же красиво, как и она сама. А теперь о мужчинах. Родите ребенка, вырастите его, еще и будьте идеальным и успешным в карьере. Сможете? Вспомнился мужчина и его поведение при температуре 36,8. Старо и банально, но считаю этот пример самым ярким и правдоподобным. Пусть простят меня мужчины. Но разве в этом суть? Успешная и сильная женщина успешна всегда и во всем. Это истина. О себе я и не задумывалась даже. Одно знаю, что второсортность для меня некое чужеродное слово, которого никогда не было в моем лексиконе. И еще: «Как корабль назовешь, так он и поплывет».
Светлана Симовская:
— Это все-таки правильно, Владимир, что во власти, в творческих проявлениях больше мужчин, ведь именно они нацелены на внешний мир — его познавать, завоевывать свое место в нем, защищать его, приумножать, открывать новое, строить, властвовать и т. д.
А «епархия» женщины находится в том мире, за который ответственен ее мужчина. На мой взгляд, это не является чем-то спорным, поэтому нет, ущербности от второсортности я не ощущаю.
— Милые дамы, давайте простим Бердяеву его некоторый скепсис в отношении творчества женщин. У него была весьма непростая жизнь и это, я думаю, вполне могло несколько подпортить его характер. Вот послушайте, что он писал о себе сам, и пожалейте гения русской философской мысли: «История не щадит человеческой личности и даже не замечает ее. Я пережил три войны, из которых две могут быть названы мировыми, две революции в России, малую и большую, пережил духовный ренессанс начала XX века, потом русский коммунизм, кризис мировой культуры, переворот в Германии, крах Франции и оккупацию ее победителями, я пережил изгнание, и изгнанничество мое не кончено. Я мучительно переживал страшную войну против России. И я еще не знаю, чем окончатся мировые потрясения. Для философа было слишком много событий: я сидел четыре раза в тюрьме, два раза в старом режиме и два раза в новом, был на три года сослан на север, имел процесс, грозивший мне вечным поселением в Сибири, был выслан из своей Родины и, вероятно, закончу свою жизнь в изгнании».
Любовь, как и дыхание, функция естественная…
— Но давайте, дамы, мы всё же продолжим наш заочный спор с великим гуманистом… В книге «Смысл творчества» 1916 года Николай Бердяев утверждает, что христианство признает только три состояния пола: семейные отношения; аскетизм; разврат.
И ни одна из них, по его мнению, не имеет прямого отношения к любви. А между тем тайна пола раскрывается только в любви, а не в семейной экономике или утилитарной физиологии.
Светлана Симовская:
— Но как бы там ни было, Владимир, в миллионах всяких вариаций семейных или внесемейных отношений, какие бы пороки не одолевали, точно знаю, что любовь может в любой момент снизойти, открыться, явиться, вспыхнуть, дать дары, в том числе и дар речи, вразумить неразумных, найти выходы, разрулить всё, что нужно, и распутать любые узелки. И уж если она «посетила» человека — даже невозможное становится возможным. Честный брак по расчету на протяжении всей жизни — возможен ли? Думаю, возможен. Наверно, это добровольное мученичество, без любви или тоска сердечная, или смирение: сам выбрал (сама выбрала) — буду уж терпеть…А там, может, и до уважения недалеко, а если еще дальше потерпится честность брака по расчету, то, может, и любовь на горизонте аленьким цветочком появится…
Елена Володько:
— По-моему, любовь, Владимир, это совершенно не семейные отношения, аскетизм либо разврат. Это всё вместе. Владимир, чтобы жить и творить, мне необходимо быть влюбленной всегда в кого-то, во что-то. Иначе не получается. Поэтому могу смело сказать, что я постоянно влюбленный и любящий человек. И я абсолютно ничего не прошу взамен. Мне дорого это состояние полета. Это, если хотите, мой астрал, моя нирвана, где я чувствую себя живой.
— Твоя поэзия, Светлана, это способ постичь в нашей быстро текущей жизни любовь такой, какую ты представляешь, а может, даже выдумываешь? Что вообще такое твоя любовная лирика? Бунт, протест против серости обыденной жизни? Тоже твой индивидуальный уход в астрал?
Светлана Симовская:
— Отвечу так, не так давно, пару лет назад, один человек мне сказал: «Света, а напиши что-нибудь о верности между мужчиной и женщиной… Ты же можешь». Я ответила, что могу, и написала. А потом случилось неожиданное: четыре человека, находясь далеко друг от друга, не сговариваясь между собой (среди них были и мужчины, и женщины), прочитав написанное, сказали мне: «Это нельзя читать и публиковать. Это слишком… невыносимо честно… Это слишком личное. Или переделай эту вещь, написав ее от третьего лица, в этом случае ее можно и нужно читать везде и всем, опубликовать».
Но я не могу и не хочу менять в нем ни строчки, ни буквы! Нигде не читаю, не публикую. Из всей этой истории сделала вывод, что тема супружеской верности/неверности — слишком больная и слишком личная. Написав о ней без лукавства и приукрас, я, видимо, своей поэтической «историей» расшевелила «раны» тех, кто ее прочитал.
Но разум как ретивый конь, спешит охватить галопом все красоты окружающего мира, воля стремится обладать прекрасным, а чувства подобны ветрам… Всё меняется, всё исчезает, тает, проходит…И у мужчин, и у женщин иллюзий много, Владимир. Так я вижу. И скрытые до времени пороки становятся впоследствии явными. И с ними трудно управляться. А тут еще и не только свои пороки, но и того, с кем создана семья! Вот вам и ноша, которую хочется сбросить.