ПОЗЫВНОЙ «ШЕФ»: ни шагу во тьму

Он ушёл на фронт слесарем с завода, а вернулся командиром, потерявшим зрение, но не потерявшим себя. Ветеран СВО из Северодвинска с позывным «Шеф» выжил после сброса с вражеского дрона под Марьинкой. Его товарищ погиб на месте. Алексей остался в полной темноте. Сегодня его война продолжается — это ежедневный бой за самостоятельность, за право не быть обузой и за умение жить без жалости к себе. О том, как звучит его мир без красок, кто стал его главным поводырем в новой жизни, в нашем материале.

— Алексей, потеряв зрение, человек начинает воспринимать мир иначе. Как звучит для тебя Северодвинск сегодня? Появились новые ориентиры — крики чаек, шум ветра с Белого моря?

— Новых ориентиров не появилось. Я давно живу в этом городе, прекрасно помню каждую улицу, набережные, крики чаек остались в памяти. Я всё ещё учусь жить заново. Пока не до конца свыкся с тем, что не вижу.

— Ты больше не видишь лиц. Научился ли ты по интонации, по дыханию улавливать фальшь, которую люди прячут за улыбкой?

— Искренность услышать можно. Но если человек захочет обмануть — он обманет и зрячего, и слепого. Тут не угадаешь. С доверием сейчас напряжёнка. Учусь доверять заново. Для меня теперь довериться человеку — это даже позволить провести себя по ступенькам. Влиться в моё доверие сейчас крайне трудно.

— Почему стоит такой жесткий блок?

— Потому что цена предательства выросла. Если меня сейчас кто-то подставит, я буду переживать это гораздо тяжелее, чем в прошлой, зрячей жизни. Обжечься стало больнее. Поэтому близко к себе стараюсь не подпускать. Думаю, со временем это пройдёт, но пока так. Со мной сегодня по-другому. Сначала пришло главное понимание: слава Богу, остался жив. Пусть слепой, но живой. Во сне я по-прежнему зрячий и вижу мир во всех его красках. Но самое тяжёлое — это пробуждение, потому как открываешь утром глаза в своей кровати, а там всё та же темнота. Ничего не меняется. Мозг долго к этому привыкал, но время идёт. От этого никуда не деться, нет смысла плакать или обижаться, надо жить дальше.

— А что спасает, когда нужно найти точку опоры? Какая картина из прошлой жизни всплывает перед глазами?

— Дорога. Я любил ездить с семьей в деревню в Вельском районе. Много времени проводил за рулём. Люблю нашу областную трассу: едешь, кругом тайга, машин мало. Километр за километром. Это успокаивало, помогало подумать. Когда мне сейчас нужно успокоиться, я представляю, что сижу за рулем своего автомобиля и вижу перед собой дорогу и наш архангельский лес.

— Давай о фронте. Авдеевское направление, Марьинка. Ранение — это был дрон?

— Да, сброс с дрона. Свидетелей не было. Нас было двое. Товарищ погиб на месте. Я выжил один. Там стёрлись понятия званий и чинов — капитан ты или ефрейтор. Но кому-то нужно было брать на себя ответственность и принимать решения. Приходилось мне.

— Тяжело брать ответственность за жизни других?

— Лёгких решений на войне не бывает. Выбор между двумя вариантами — это уже сложно. Но когда на тебя смотрят и ждут команды, выбора нет. Надо принимать решение и делать. Времени на размышления там никто не дает.

— Звонят однополчане?

— Не только звонят — приезжают в каждый отпуск. Братство никуда не делось. Вспоминаем всё: и хорошее, и тяжелое. От нашей реальности не уйдешь.

— Потеряв зрение, ты вынужден принимать помощь. Насколько тяжело взрослому, сильному мужчине, воину переступить через свою независимость?

— Очень трудно. До ранения я был абсолютно независимым человеком, всё привык делать сам. Я до сих пор не научился принимать помощь. Даже когда её предлагают, мне тяжело согласиться.

— В чём сейчас твоя главная бытовая победа?

— Каждое самостоятельное действие — это победа. Утром встать, найти щетку, умыться, принять душ, одеться. Заправить кровать — поменять пододеяльник и наволочку — теперь занимает в три раза больше времени. Но когда сделаешь это сам, чувствуешь, будто на Эверест забрался. Недавно начал самостоятельно выходить из квартиры к подъезду. Спускаюсь по ступенькам. Главное — ушел страх упасть или переломать ноги. Желание жить перебарывает страх. Главное — себя не жалеть. Как только на секунду задумался, как тебе трудно, начал себя жалеть — всё, ты останавливаешься. Встать заново и попробовать что-то сделать будет практически невозможно.

— Ты помнишь лица близких до ранения. Но люди меняются, взрослеют, стареют. Как ты воспринимаешь это сейчас?

— В первые дни, когда понял, что зрение не вернуть, я сказал родным: «Радуйтесь, в моей памяти вы навсегда останетесь молодыми и красивыми». Я решил для себя, что буду помнить их такими. Даже думать не хочу о том, что они меняются. Как я решил, так в моей голове и будет. Я понял, что зрение — это действительно дар. Ничто так не ценится, пока ты это не потеряешь. Когда лишаешься чего-либо, сразу понимаешь, как оно было дорого. Раньше я не обращал внимания на советы беречь зрение. А теперь понимаю, какие возможности оно дает.

— Кто или что является твоим главным источником света сегодня? Кто тебя поддерживает?

— Моя супруга Полина. Мы вместе уже больше 20 лет. Она всегда была со мной, поддерживала и раньше. Я видел предательство со стороны близких людей в подобных ситуациях. Я понимаю, насколько тяжело ей жить со мной таким. У нее тоже весь мир перевернулся, она учится жить по-другому. Мы опираемся друг на друга. Она мой главный путеводитель в этой жизни. Без нее я бы не справился.

— Ты ушел на фронт по мобилизации, уволившись с завода, где отработал 17 лет. Почему?

— Зашёл в тупик. Мне было 38 лет, карьерного роста не было. Будущего для себя на предприятии я не видел. В какой-то момент стало тесно, будто уперся в потолок. Поэтому, когда пришла повестка, я воспринял это как знак, что жизнь должна круто измениться. Не думал, что настолько, конечно.

— Что тебя сейчас больше всего радует?

— Возможность просто быть дома. Слышать, как Полина ходит по кухне, как сын заходит в комнату. Даже если он молчит — я чувствую его присутствие. Раньше я вечно куда-то бежал, работал на износ. А сейчас учусь чувствовать момент. Запах кофе утром, голос близких, тепло солнца. Это и есть жизнь. Раньше я смотрел на мир глазами, а теперь я его чувствую. И этот мир стал для меня более настоящим.

— Что бы ты хотел сказать тем ребятам, которые сейчас на передовой, или тем, кто вернулся и пытается найти свое место в гражданской реальности?

— Тем, кто там, — держитесь друг за друга. Братство — единственное, что не дает сойти с ума. А тем, кто вернулся… не запирайтесь в себе. Мы все изменились, но мы живы. И пока мы живы, мы можем быть полезны своим семьям. Главное — не жалеть себя. Жизнь продолжается, и она всё еще может быть полной, даже если ты видишь её иначе. Нужно просто найти в себе силы открыть следующую страницу.

Степан ЯДОВИН

Сообщение ПОЗЫВНОЙ «ШЕФ»: ни шагу во тьму появились сначала на Северный рабочий.