Глобальная нестабильность как форма обороны
Война между Ираном и США/Израилем демонстрирует серьёзный отход от традиционных методов ведения войн. Хотя кинетические операции – удары США и Израиля по наземным и морским целям Ирана и контрудары Тегерана по Израилю и странам Персидского залива – привлекли наибольшее внимание, они не являются основным театром военных действий.
Иран расширил конфликт за пределы традиционного поля боя, включив экономическое принуждение посредством ударов по энергетическим объектам и коммерческой инфраструктуре, разрушающих глобальное общественное достояние. Расширение войны за пределы военной сферы в экономическую область отражает тщательно выверенную иранскую стратегию экономического принуждения для достижения победы в войне при минимальных перспективах успеха в обычных боевых действиях.
В основе нетрадиционного подхода Ирана лежит стратегическая необходимость военной асимметрии. При столкновении с экзистенциальной угрозой со стороны двух значительно превосходящих по силе противников, использующих масштабные разведывательные сети и разрушительную огневую мощь, традиционные методы ведения войны оставляют Ирану мало шансов нанести мощный сдерживающий удар. Следовательно, расширение сферы противостояния в экономическую область представляется более эффективным подходом.
Центральным элементом иранской стратегии экономического принуждения стала блокада Ормузского пролива. Нарушая морское судоходство через этот водный путь, по которому проходят примерно 20 процентов мировых поставок энергоносителей, Тегеран фактически использует своё географическое положение для создания глобальной энергетической ударной волны. Ситуацию усугубляют атаки на ключевые энергетические объекты в Персидском заливе, которые, возможно, не смогут возобновить производство в ближайшем будущем. Последствия для мировой экономики незамедлительные и шокирующие: энергетические рынки переживают острую волатильность, цены на энергоносители резко возросли, а сбои в цепочках поставок привели к дефициту энергоносителей в странах, зависящих от импорта из Персидского залива.
Мир – в зоне риска каскадных экономических кризисов. Прогнозируется усиление инфляционного давления, сокращение промышленного производства и углубление фискальной уязвимости. Особенно уязвимы страны со средним и низким уровнем дохода. Некоторые уже сталкиваются с экономической нестабильностью. Страны с высоким уровнем дохода в Европе и Северной Америке также не застрахованы от надвигающегося экономического шока.
Одновременно иранские атаки по всему Персидскому заливу парализовали большую часть коммерческой деятельности в процветающих деловых, транспортных и туристических центрах региона. Удивительно успешные бизнес-модели государств Персидского залива основывались, прежде всего, на гарантированной стабильности и безопасности в нестабильном регионе. Однако нападения на энергетическую инфраструктуру, транспортные и логистические узлы, а также коммерческие центры породили повсеместное чувство незащищённости и непредсказуемости в отношении важнейших деловых центров. Долгосрочное превращение Персидского залива в зону высокого риска может привести к оттоку капитала в другие, более безопасные регионы. Кинетические операции переходят в фазу войны на истощение, и потери для союзников США в Персидском заливе продолжают расти не только с точки зрения ущерба критически важной физической инфраструктуре, но и в плане снижения доверия инвесторов и потенциальной долгосрочной экономической нестабильности.
Используя свой контроль над судоходством через важнейший в мире энергетический узел и нарушая деловую активность, транзит и туризм в Персидском заливе, Иран не только интернационализировал конфликт, но и фактически создал условия для потенциальной глобальной экономической нестабильности. Цель Тегерана очевидна: повысить экономические издержки для США и других региональных и внерегиональных государств до уровня, при котором экономические и политические последствия конфликта станут неприемлемыми для администрации Трампа.
В свою очередь, США и Израиль сталкиваются с двумя сложными задачами: 1) поддержания военного давления на Иран посредством воздушных бомбардировок; 2) противостояния новой форме ведения войны, в которой неприменимы традиционные критерии успеха. Хотя жестокая кампания бомбардировок нанесла значительный ущерб иранской армии и части гражданской инфраструктуры, а также, по-видимому, в немалой степени парализовала способность Ирана к ответным атакам, Тегеран продемонстрировал военный потенциал, позволяющий ему противостоять Соединённым Штатам и Израилю на каждом этапе эскалации конфликта. Дополнительно осложняет ситуацию тот факт, что вероятность создать условия для свержения политического режима в Иране только с помощью воздушной кампании минимальна. Альтернативный вариант – наземная операция – в географически обширном и сложно устроенном Иране чреват серьёзными рисками и может обернуться для Вашингтона «вечной» войной.
В условиях подавляющего превосходства противника на поле боя стратегия иранского режима, по всей видимости, в том, чтобы выдерживать бомбардировки, одновременно отвечая на каждой ступени эскалации. Тегеран также стремится использовать перебои в поставках энергоносителей из стран Персидского залива в качестве инструмента экономического принуждения для нанесения ущерба мировой экономике в целом и США в частности, чтобы создать условия для прекращения огня и заключения выгодного послевоенного соглашения. Для Соединённых Штатов тактические успехи воздушных бомбардировок могут оказаться стратегически несущественными, если иранский режим переживёт войну и – что ещё важнее – если глобальные экономические последствия кризиса не будут локализованы и смягчены без значительного ущерба для мировой экономики.
Данный материал заказан Международным дискуссионным клубом «Валдай» и опубликован на его сайте в марте 2026 года. Другие аналитические комментарии клуба можно найти по адресу: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/
Автор: Хамдан Хан, научный сотрудник Института стратегического видения (Пакистан)