Что происходит с ЕАЭС на фоне конфликта России и Запада

Если евразийская экономическая интеграция переживет острую фазу военно-политического противоборства России и Запада, это станет доказательством жизнеспособности идеи институционализированного сотрудничества суверенных государств. А заодно и примером, изучая который, историки смогут сделать новые предположения о причинах устойчивости этого феномена международной политики. Но если события будут развиваться иначе и интеграция в сегодняшнем ее виде прекратится, это добавит аргументов тем, кто уверен: любые союзы государств возможны лишь в условиях жесткого доминирования одного лидера.

Принято считать, что Евразийский экономический союз (ЕАЭС) создавался ради более комфортного и выгодного встраивания его участников в систему глобальной экономики, лидирующие позиции в которой занимали страны Запада. Россия и ее партнеры по ЕАЭС в начале 2010-х понимали, что, выступая сообща, смогут лучше защитить свои рынки и обеспечить цели развития в ситуации, когда доминирование США и Западной Европы уже сопровождалось вялотекущим делением мира на экономические регионы, а рост китайского могущества грозил меньшим по размерам странам перспективой оказаться зажатыми между гигантскими в экономическом отношении Востоком и Западом. Тем более что опыт 20 лет, прошедших с распада СССР, убедил несколько государств, образовавших ЕАЭС, в необходимости обратить свою сохранившуюся экономическую связанность и взаимозависимость в нечто более устойчивое в политическом отношении. Для союзников Москвы по ЕАЭС все более остро встает вопрос: как одновременно получать выгоду от интеграции и не попасть под удар «карающего меча» надзорных органов США или Евросоюза? Это тем более актуально, что в России и странах ЕАЭС уже сформировалось понимание возможностей, открывающихся в связи с существованием Таможенного союза для разнообразных способов обхода западных санкций. Более того, по мере расширения новых направлений торговли России и ее союзников можно ожидать возникновения вокруг нее новой логистики и других видов необходимых услуг. А это значит – и рабочих мест, и числа граждан по обе стороны границы, заинтересованных в том, чтобы отношения были хорошими, а не плохими.

Но, с другой стороны, все наши партнеры по ЕАЭС достаточно давно интегрированы в систему неоколониальной глобализации, выстроенной США и Европой после завершения холодной войны. В некоторых странах – участницах союза западным инвесторам принадлежат контрольные пакеты важнейших для наполнения государственного бюджета предприятий. Действуют там и международные финансовые центры, способные выполнять функции контроля над национальными экономиками и отслеживания связей с Россией в интересах правительств стран Запада. Поэтому, как бы ни захватывало у партнеров Москвы дух от того, сколь большие выгоды им может принести отсутствие таможенной границы с Россией, всем им приходится действовать с оглядкой на собственные связи с Западом и опасаясь его недремлющего ока. Часто попытки разрешить эту коллизию принимают форму достаточно решительных заявлений о верности курсу США в отношении Москвы или демонстративных ограничений торгово-экономического взаимодействия с Россией. Впрочем, пока это создает для общего рынка ЕАЭС меньше угроз, чем в прежние времена усилия крупных российских отраслевых лоббистов. Однако по мере обострения конфликта Россия – Запад Вашингтон и Брюссель все сильнее станут давить на страны ЕАЭС. В результате нашим партнерам придется делать все более громкие заявления, чтобы обеспечить себе прикрытие. А это, можно не сомневаться, будет вызывать бурление среди мало что понимающих в происходящем российских экспертов и журналистов, которых хлебом не корми, дай поголосить о заговорах и предательстве в странах ближайшей периферии.

Подводя итог жизнедеятельности ЕАЭС в настолько сложный для него с геополитической точки зрения год, можно с уверенностью сказать, что союз скорее жив, чем мертв. Более того, чувствует он себя весьма бодро. По крайней мере пока. Как сложится его судьба в дальнейшем, зависит от двух факторов. Во-первых, это общая устойчивость России, находящейся под давлением внутренних проблем и экономической войны со стороны Запада. И речь идет не только и не столько о победах российского оружия (хотя это тоже важный психологический фактор), сколько касается способности России выступать привлекательным рынком для своих партнеров по ЕАЭС. Во-вторых, значение будет иметь темп общей эрозии глобальной экономической системы – чем быстрее она станет разрушаться в результате борьбы за новый международный порядок, тем больше у стран ЕАЭС окажется резонов сохранять друг с другом особые связи.

Автор – программный директор клуба «Валдай», научный руководитель ЦКЕМИ НИУ ВШЭ