Почему Россия не станет воевать с Украиной
Кажется, можно выдохнуть (конечно, поручиться, что ситуация рассосется, невозможно, однако на сегодняшний день все выглядит именно таким образом): ни о каком вторжении на Украину со стороны России речи не идет (в кои-то веки Кремль, оказывается, не кривил душой через уста Дмитрия Пескова, но снова же: поручиться нельзя, а если и можно, то только касательно данного момента: все может так стремительно поменяться, что только моргнуть и успеешь). И, по всей видимости, в реальности и не шло: так, дипломатические ухищрения, чтобы словеса были потяжелее, ощутимей.
Откуда такая уверенность? Ну уж если даже украинская сторона, которая планомерно изо дня в день поднимала градус истерии, вдруг признала, что вероятность реализации сценария нападения России на Незалежную – не будем забывать: на сегодняшний день – что-то возле ноля, то, надо полагать, так оно и есть: «На сегодняшний день фактаж, который мы и разведки стран-партнеров наблюдаем, приблизительно подобен той же ситуации, которая была весной прошлого года. По состоянию на этот момент не создано ни одной ударной группировки Вооруженными силами РФ, что бы свидетельствовало о том, что завтра они пойдут в наступление. Такой угрозы не существует», – заявил министр обороны Украины Алексей Резников в эфире телеканала ICTV. Приблизительно о том же говорил и секретарь Совета нацбезопасности и обороны (СНБО) Алексей Данилов. Да и глава европейской дипломатии Жозеп Боррель по итогу переговоров с госсекретарем США Энтони Блинкеном высказался в том же духе: что, мол, угрозы немедленного «нападения» России на Украину нет.
И это было, в принципе, понятно. Сама логика ситуации свидетельствует об этом: иначе Кремль не стал бы разводить всю эту тягомотину – вспомним крымскую историю. Что, тогда были многораундовые и, что самое главное, не приводящие ни к чему переговоры? Нет, для всех это было неожиданностью, если не сказать большего. А тут игра ведется явно с другим прицелом. И покамест, точнее, все еще непонятно, с каким (возможно, в Кремле и впрямь надеялись на то, что Запад примет «ультиматум Путина», момент-то выбран был удачный: пандемия коронавируса, помноженная на энергетический кризис, отставка фрау Меркель и т. п.). Что не отменяет вероятности войны: после такого «ультиматума» идти на попятную уже как-то не с руки. Но пока совершенно ясно одно: по крайней мере, в ближайшее время войны не будет. Но говорит ли это о том, что напряженность в отношениях по линии Россия-Запад пойдет на спад?
Ну, судя по тому, как развиваются события с 2014 года, вряд ли. Пока мало что свидетельствует в пользу того, что в обозримом будущем Россия найдет точки соприкосновения с «коллективным Западом». Звучат даже такие пророчества, что эти точки уже не будут найдены никогда. Так, например, философ и политолог Александр Дугин полагает, что что «между Россией и Западом фундаментальный и необратимый разрыв уже состоялся», причем, по его мнению, «кто выстрелит первым и выстрелит ли, и как пойдут после этого разворачиваться события, имеет второстепенное значение перед лицом того, что уже случилось и что еще совершенно не осознано ни одной из сторон – особенно российской».
Исходя из этой логики, то, что мы наблюдаем сейчас, имеет куда более глубокие корни и фундаментальные основы, чем противоборство двух политических игроков. «На самом деле, в этом дает о себе знать более глубокая реальность – цивилизационная особенность России, наша идентичность и фундаментальные законы геополитики», – пишет Дугин. Ключевое тут, вне всяких сомнений, «наша идентичность», в основе которой, по мысли философа, лежат следующие основные источники и составные части: а) взгляд на Россию как оплот православного христианского мира, доктрина Москва – Третий Рим; б) связанное с этим учение о судьбоносном вселенском значении русской монархии (катехон); в) славянофильские идеи об исторической миссии восточных (и всех остальных) славян – Третье Возрождение; г) евразийская теория о России как самобытной цивилизации, радикально отличной от Запада; д) взгляды русских народников на аграрную сущность русского общества и отвержение индустриального пути развития; е) советская идеология, противостоявшая западному и мировому капитализму; з) софиология и патриотическая мистика Серебряного века. По сути, это является философской интерпретацией «тезиса Лаврова» о нашем «генетическом коде», согласно которому «кроме желания жить хорошо, жить сыто, быть уверенным за своих детей, друзей, родных, всегда в нашей стране чувство национальной гордости играло не меньшую роль во всем том, что делалось за всю нашу тысячелетнюю историю».
Вот и вся наша национальная идентичность, на основе которой и происходит противопоставление России как отдельной цивилизации капиталистическому Западу: беззаветное служение барину/государству, основанное на экономической выгоде последнего под высокие и пафосные речи о «богоизбранности», патриотизме, народном величии и проч. Сугубо экономическая модель, которую власть имущие с успехом реализуют в России. Модель, краеугольным камнем которой (отличительной чертой нации) стал миф (как коммуникационная структура, симулякр) о духовности и стойкости как ее проявлении в качестве того, что отличает граждан РФ от европейцев и американцев. Поэтому нашей национальной идентичностью, скорее, является некая покорность высшей силе, под которой как раз и подразумевается барин/государство, и, соответственно, принятие этой экономической модели отношений, к которой и сводятся вообще все сферы отношений гражданина с внешним миром (барином/государством).
В свою очередь то, что Александр Гельевич опять возвращается к теме идеологии (в последний раз он писал об этом в связи с выступлением Владимира Путина на Валдае) указывает на три обстоятельства. Во-первых, философ отчаянно желает быть востребованным, по сути, рекламируя себя, о чем говорит следующий пассаж: «При этом важно не просто восстановить эти парадигмы (составные части русской идентичности – прим. авт.), восстановив вместе с этим исторически существовавшие между расколы, противоречия и оппозиции, но выработать синтетический подход, в равной мере отвергающий претензии Запада на универсальность и оптимальность своих «ценностей» (а это и является общим для всех этих школ) и формирующий русский образ будущего. И снова речь идет не о комбинаторике и не о политтехнологиях – эту мелкую сервильную и лживую мразь, политтехнологов, до идеологии допускать на пушечный выстрел нельзя. Необходим бросок русской мысли, духовное пробуждение, воскрешение русского Логоса. Это дело мыслителей и мистиков, творцов великого проекта. Для этого необходимо вдохновение, чистота взгляда и кристальная ясная мотивация, глубинная солидарность с русской судьбой», – отмечает философ, явно намекая на себя. Во-вторых, действительно, у Кремля серьезная проблема с идеологией – ее попросту нет. Отдельные идеологические моменты есть (это то, что предоставляет нам сама российская реальность), а вот целостной идеологии, своего чучхе – нет. И, в-третьих, фактор момента, который Дугин, в принципе, чувствует хорошо: именно сейчас, когда пошел новый виток противостояний с НАТО и США, в России все отчетливее ощущается нехватка этой идеологии, ибо прежние инструменты – уже не работают. Тем не менее все равно продвигаются государством и некоторыми серьезными политическими игроками. Что говорит о том, что этот фундаментальный и необратимый разрыв состоялся не между Россией и Западом, а внутри России, разделив народ и власть, а последнюю расчленив на несколько элитных группировок, борющихся за место под солнцем.
Если рассматривать геополитический фактор, то, как пишет Дугин, «в нашей истории Запад всегда выступал как Другой». Точнее, враг. А зачем нужен внешний враг, постоянно путающий все карты и, несмотря на усилия президента и правительства, оставляющий российский народ на грани нищеты? А внешний враг нужен для того, чтобы мобилизовать массы и объяснить все свои неудачи (или сознательную политику личного обогащения) его каверзами и происками (не будем забывать, что только санкции помешали «Единой России» выполнить «Стартегию-2020», согласно которой к 2020 году россияне будут в среднем получать 2 700 долларов в месяц и иметь не менее 100 квадратных метров на семью из трех человек). Параллельно противопоставив фактор национальной идентичности как некую особенность, отличающую нас от врагов и являющуюся тем, что для наших недругов горше солнечного света для вампиров, которыми – в интерпретации пропагандистов – они и являются. Таким образом еще вводится и этическая оставляющая (оппозиция добро-зло), практически поднимающая данную технологию до уровня примитивной религии, где вместо бога стоит государство, граждане которого маркируются как избранные и воины света.
А вот что касается противоречий между российской элитой и странами загнивающего Запада, то здесь совсем просто: их нет. О чем, допустим, свидетельствует просто колоссальный чистый отток капитала из России (за прошлый год он составил 72 млрд долларов, считай, вложенных в экономику агрессивных стран НАТО) и нескрываемая любовь российских миллиардеров к западной жизни. Зачем им обострение? Им и так хорошо, и, думается, главная их мечта – чтобы так и было дальше. Но проблема в том, что дальше так может и не получиться, поскольку одна из силовых «башен» Кремля, явно увлекшаяся реваншистской идеологией, решилась на демарш. Не исключено, что и сам Владимир Путин, известный своей склонностью к внешней политике, разделяет данные установки. Поэтому, по всей видимости, и произошла эта история с «ультиматумом», содержащим невыполнимые для стран альянса требования.
Но, кажется, и в Кремле понимают, что те санкции, которые могут обрушиться на Россию, похоронят ее под собой, поскольку единственное, что удалось достичь за тридцать лет, прошедшие с момента распада СССР, – это полный развал науки, здравоохранения, образования, проведенная деиндустриализация и проч., то есть такой комплекс мер, который просто не позволит России выстоять в международной изоляции. Сценарий «Осажденной крепости» хорош только тогда, когда микросхемы, компьютерная техника, технические детали для космической отрасли и так далее поставляются из-за рубежа. А вот если это закончится и Россию к тому же лишат ряда финансовых инструментов, наложив эмбарго на нефть и газ, то можно готовиться к похоронам. А вот это, поскольку высшие политики уже отождествляют себя со страной (и в этом плане тезис Володина «есть Путин – есть Россия, нет Путина – нет России» можно вообще воспринимать с буквалистской точки зрения), в их планы не входит. Поэтому с высокой степенью вероятности можно прогнозировать, что никаких военных действий со стороны РФ в отношении Украины предпринято не будет. Как говорится, дураков нет. Но еще пошумят, чтоб создать видимость, что Украина только чудом уцелела от российских танков. Что тут скажешь? – политика. И ничего личного.