Растерянная сверхдержава: год после выборов в Америке

И Трамп, и Байден словно выскочили в XXI век из совсем другой эпохи – времени, когда способность США определять судьбу других суверенных народов не была бесспорной. И последовательно пытаются встроить свою державу в меняющийся ландшафт многополярной глобальной политики. Другими словами, Трамп делал рывками и со связанными внутренним саботажем руками то, что Байден пытается делать последовательно, пишет программный директор клуба «Валдай» Тимофей Бордачёв.

Поскольку в силу своих совокупных силовых возможностей США продолжают занимать центральное место в международной политике, события в этой стране неизбежно становятся важнейшим фактором в мировых делах. Даже если мы отрицаем значение того, что происходит внутри этого огромного «бильярдного шара», протекающие там трансформации неизбежно воздействуют на его движение и, таким образом, должны приниматься нами во внимание. То, что США обладают, наряду с Россией, самыми устрашающими запасами ядерного оружия и при этом оказывают пока определяющее влияние на мировую финансовую систему, – уже вполне основательный повод для того, чтобы порассуждать о значении важных событий в истории этой страны для всего мира.

Год назад, в ноябре 2020 года, поражением на выборах закончилось короткое по меркам современной мировой политики президентство эксцентричного миллиардера Дональда Трампа. Его явно преждевременный уход в небытие национальной и международной политики был организован действительно высокой мобилизацией либеральной части американской элиты и соответствующим ей подключением административных и финансовых ресурсов. В результате Трамп стремительно промелькнул на небосклоне мировой политики, и сейчас даже сложно сказать, оставил ли он после себя какое-то заметное наследие. Но дело, собственно, даже не в этом – намного более значимым является то, как в событиях, связанных с его деятельностью на посту президента США, отразились собственное развитие этой державы и объективные изменения глобального соотношения сил.

С точки зрения эволюции внешней политики США президентство Трампа словно топором вырубало основные направления и особенности американского внешнеполитического поведения в новую эпоху. Практически никто из современных наблюдателей не ставит под сомнение, что с приходом в январе 2021 года в Белый дом Джозефа Байдена ничего в американской политике принципиально не изменилось.

Новый президент довёл до логического завершения безумную эпопею США и их союзников в Афганистане, продолжил разрушать международный порядок, основанный на системе ООН и других институтах, ставит американские интересы превыше глобальных соображений или даже важнейших интересов своих союзников. Спонтанный и хаотический «наезд» на Китай при Трампе сменился сравнительно методичной осадой этого невольного конкурента США за роль главного глобального паразита.

Связано это с тем, что содержание принимавшихся Трампом решений было продиктовано объективными обстоятельствами – экстравагантным, с оттенком хаотического безумия, было только исполнение. Байден даже пытается найти общий язык с Россией, что республиканская администрация провозглашала своей целью в 2017 году и от чего была быстро вынуждена отказаться. Политика в отношении Москвы осталась враждебной, но теперь она приобретает черты новой нормальности – это было бы сложно сделать, не встряхни так Трамп саму Америку.

К моменту прихода Трампа в Вашингтон его держава уже потеряла способность извлекать наибольшую выгоду из мировой экономики и выступать диспетчером глобальных благ в международной политике. Все без исключения предыдущие 25 лет – целую четверть века – американские президенты только тем и занимались, что разбазаривали имеющиеся в их распоряжении колоссальные силовые ресурсы. Время платить по счетам неизбежно должно было наступить, и «фишка (the buck)» остановилась именно на Трампе. Время и бремя расплаты пришлись на Байдена не в меньшей, даже в большей, степени, чем на Трампа.

Что ещё больше сближает победителя и побеждённого на завершившихся год назад президентских выборах – они оба не верят в химеру под названием «глобальное лидерство Америки», возникшую после холодной войны в качестве красивой упаковки для эгоистической внешней политики, но продолжавшую пожирать колоссальные ресурсы. Видимо, в силу своего преклонного возраста, Байден, как и Трамп, оказался недостаточно заражён вирусом пустой болтовни вместо реальной политики, что является свойством практически всех американских деятелей, набравших силу или сформировавшихся в качестве лидеров после распада СССР в 1991 году.

Оба президента словно выскочили в XXI век из совсем другой эпохи – времени, когда способность США определять судьбу других суверенных народов не была бесспорной. И последовательно пытаются встроить свою державу в меняющийся ландшафт многополярной глобальной политики. Другими словами, Трамп делал рывками и со связанными внутренним саботажем руками то, что Байден пытается делать последовательно. В той мере, конечно, как это позволяют постоянно меняющиеся обстоятельства.

Проблема, однако, в том, что внешние условия не становятся для США более благоприятными. Благодаря огромным накопленным ресурсам «структурной силы» американцы ещё могут принимать достаточно креативные решения и даже встречаются с готовностью других стран с ними соглашаться. Но любое согласие следовать в фарватере американской политики теперь, как и всегда, должно быть оплачено звонкой монетой.

По сути, на последних этапах холодной войны и после её завершения США расплачивались со своими союзниками доступом к благам в глобальном масштабе. Сейчас возможностей это делать остаётся всё меньше – спасает только слабость остальных стран Запада, в первую очередь Европы.

Трампу было достаточно легко иметь дело с Китаем. На первых порах официальный Пекин просто не ожидал, что из любимчика Америки окажется её главным противником. Поэтому при Трампе китайские власти часто выглядели несколько растерянными и искали поводов для того, чтобы вернуть отношения в прежнюю колею. Новые выпады со стороны США смущали Китай, не готовый тогда к решительному отпору. К приходу Байдена китайское поведение в ответ на американское давление стабилизировалось – благодаря пандемии коронавируса Китай смог закрыться в себе и начинает собираться для долгого противостояния. Во времена Трампа китайцы не были ещё готовы так активно сотрудничать с Россией в вопросах безопасности, а сейчас манёвры Москвы в Восточной Европе и Пекина вокруг Тайваня выглядят всё более согласованными.

Но и Байден ведёт себя более системно. У него совершенно нет иллюзий по поводу возможности остановить рост могущества Китая в сколько-нибудь обозримой перспективе. Именно поэтому он пытается максимально возможным образом понизить накал в отношениях с Россией, прикрывающей стратегические позиции Китая своим военным могуществом и решимостью его применить.

Но при этом именно при Трампе американцы окончательно упустили время, когда определить основные черты нового международного порядка можно было путём уступок двум наиболее неудовлетворённым положением дел державам – России и Китаю. Сейчас игра зашла так далеко, что любые уступки со стороны США с наибольшей вероятностью приведут к новому раунду силовой борьбы, пусть даже и в более мягких формах. Пандемия коронавируса способствовала замыканию держав в себе и качественному снижению веса всех ценностей, которые им давало участие в Либеральном мировом порядке. Поэтому торговать Байдену совсем нечем, и он это прекрасно понимает – остаётся только идти в контратаку, которая тоже получается так себе, поскольку сопровождается недостаточной уверенностью в своих силах и поиском тактических компромиссов.

Мы не знаем сейчас, с кем России, Китаю и всем остальным странам мира придётся иметь дело уже через несколько лет, когда Байден в силу естественных или других причин покинет Белый дом. Весьма вероятно, что американская внутренняя политика предложит нам лидера, который станет улучшенной версией Трампа – Байдена, и неизбежная конкуренция великих держав войдёт в спокойное русло. Но одновременно можно ожидать и более резких движений, что, конечно, опасно в виду разрушительного потенциала накопленных великими державами запасов ядерного оружия.