И пораженья от победы порою трудно отличить: Владимир Путин о собственной роли в истории
В ходе заключительной сессии XVIII ежегодного заседания международного дискуссионного клуба «Валдай», состоявшейся 21 октября, историк Юрий Слезкин (автор замечательных книг «Дом правительства» и «Эра Меркурия») обратился к Владимиру Путину с таким вопросом: «Вы находитесь во главе Российского государства уже много лет и наверняка много думаете о Вашей роли в русской истории. Какие, на Ваш взгляд, Ваши главные достижения и главные неудачи как руководителя Российского государства?».
Владимир Путин выступает на заседании международного клуба «Валдай». Фото ria.ru
Приведу ответ президента полностью: «Вы знаете, я не думаю о своей роли в истории. Как только начнешь об этом задумываться, нужно заканчивать работу, потому что это начинает мешать принимать решения. Говорю абсолютно искренне. Как только начнешь думать: «А как бы это не случилось, то не случилось, что скажет княгиня Марья Алексеевна?» – и все, пиши пропало, шило в стенку лучше и заканчивать активную производственную деятельность.
Что касается того, что удалось сделать. Слушайте, у нас было 40 миллионов человек за чертой бедности. Сегодня непомерно много – 19 с лишним или 20 по разным подсчетам. Непомерно, но все-таки это не 40. Это, пожалуй, самый главный результат.
У нас экономика восстановилась. Некоторые отрасли промышленности, в том числе оборонной промышленности, почти перестали существовать. Еще бы немножко время было упущено – и все, их было бы не восстановить никогда, были бы утрачены производственные цепочки и научные школы. Мы это все восстановили. Я уже не говорю о том, что почти в каждом субъекте Федерации уставы и конституции республик содержали все что угодно, в том числе и право печатать деньги, свои собственные госграницы, только не было упоминания о том, что это субъекты Российской Федерации. Это был очень серьезный вызов на то время. Мы все это преодолели.
Борьба с международным терроризмом. Вы знаете, я сейчас вам скажу то, о чем я иногда думаю, и скажу сейчас абсолютно искренне. Да, мы преодолели этот тяжелый этап в жизни страны, особенно это касается борьбы с терроризмом. Далеко не благодаря моим усилиям, а благодаря многотерпению, мужеству и воле российского народа. Говорю это без всякой рисовки, абсолютно искренне, потому что я видел, через какие трудности и страдания проходили российские семьи. Но Россия справилась с этим, и это говорит о том, что эта пассионарность, о которой мы говорили вначале, она внутри российского народа занимает очень прочное место. Внутренний стимул развития у нас точно совершенно существует и является очень мощным».
Если не воспринимать точку зрения главы государства как истину в последней инстанции, то сразу возникают сомнения. Правда, насчет борьбы с терроризмом их немного – тут успехи действительно очевидны, хотя насчет оптимальности той или иной операции, особенно в части сохранения жизни заложников, разумеется, можно (и нужно!) спорить. Окрепло и государственное единство страны – правда, маятник, похоже, качнулся столь далеко, что от федерализма остались рожки да ножки.
А вот насчет уровня жизни и восстановления экономики – это как посмотреть. Во-первых, президент по-прежнему предпочитает сравнивать нынешние показатели с уровнем 1990-х годов, которые оценивает крайне негативно («лихие»). Правда, сам же допускает противоречие, когда чуть раньше, но в ходе этой же беседы, говорит, что к тому времени мы явно запоздали с давно назревшими реформами. Ну а если действительно запоздали, и к тому же тогда никто не имел ясного представления, как их проводить, а государственные институты были ослаблены, то Горбачев с Ельциным справились (ужасающая крамола!) на твердую четверку. Или, если короче, могло быть еще хуже, причем намного (сценарий «ядерной Югославии»).
Но, разумеется, если сгустить краски насчет прошлого, то нынешние достижения выглядят куда весомее, «отскок» внушительнее. Однако если сравнить ситуацию 2021-го с положением, скажем, в 2012-м, то выходит, что мы целое десятилетие топчемся на месте и в плане экономического роста, и по реальным доходам населения. И это еще мягко сказано: по доходам на самом деле произошло снижение процентов на 10–12, по официальным, правительственным данным, и на все 15 по выкладкам ряда негосударственных институтов и экспертов. И вот если смотреть уже с такой колокольни, то 20 с лишним лет нынешнего главы государства выглядят не очень успешными, а то и вовсе потерянными...
Профессор Калифорнийского университета Юрий Слезкин задал президенту России сложный вопрос. Фото pro-vesti.ru
Во-вторых, российская «черта бедности» в официально утвержденном варианте – вещь достаточно условная, если не сказать лукавая. Сам президент в начале прошлого года сообщил, что принадлежность к среднему (среднему!) классу дает ежемесячный доход в 17 тысяч рублей. И уж, конечно, черта бедности по-французски (британски, германски, испански, итальянски, американски) и по-российски – это две большие разницы. В несколько раз.
Ладно, продвижение по вопросу о доходах и впрямь есть, но, как уже сказано, где-то до 2012–2013 года, при растущих ценах на нефть. Дальше – движение вспять (хотя нефтяные цены опять высокие). И уж если тянет на «самый главный результат», значит, «главный» не является «хорошим».
В-третьих, и, быть может, это даже важнее, чем «во-первых» и «во-вторых». С годами меняется сама риторика Владимира Владимировича. Помнится, на примерно такой же вопрос и тоже на заседании Валдайского клуба, но в конце «тучных нулевых», незадолго до передачи президентской атрибутики (но не верховной власти) Дмитрию Медведеву, Путин ответил несколько иначе. Тогда обошлось без прибауток про княгиню Марью Алексеевну. Нет, президент четко и ясно сформулировал проблемы, которые пока, за восемь лет полномочий, ему не удалось решить. Первая: чрезмерная сырьевая зависимость экономики. Вторая: чрезмерное социальное расслоение общества. Третья: чрезмерный размах коррупции. Минуло еще почти полтора десятилетия, а большое трио проблем никуда не делось. Вот они, на прежнем, а то и более видном месте. Быть может, не захотелось прямо сказать об этом сейчас, на излете уж можно запутаться какого срока полномочий?
Юрий Пронин для ИА «Альтаир»