Запад: оптимизация усилий
Про то, что XXI столетие – век Азии, говорят давно. Правда, не перестают спорить, что это значит и что из этого следует. Но вот 2020 год точно стал годом Азии, то, что происходило там, предопределило события везде. Из этой части планеты пошёл гулять новый коронавирус, действия Китая по борьбе с заразой с большей или меньшей эффективностью начали копировать остальные страны, Азия первой начала выползать из пандемии и связанного с ней экономического кризиса. Политическая повестка не изменилась, конфликтов меньше не стало, но фокус переместился именно туда.
Валдайский клуб провел своё ежегодное азиатское региональное заседание. Как и всё сейчас – дистанционно, что не уменьшило ни представительность, ни полноту дискуссии. Азия целостна, взаимосвязана, но отнюдь не едина, что было видно из выступлений китайских, японских, индийских, вьетнамских, корейских и других участников. Выдвижение Азии на передний край политико-экономических процессов подчеркнуло различие интересов в этой части мира. Однако из держав там никто не желает, чтобы в регион перенеслось соперничество по модели, известной из холодной войны – жёсткое размежевание по блокам. Страны АТР больше, чем кто-либо, выиграли от глобализации, когда именно отсутствие системного соперничества позволяло пользоваться разными преимуществами и возможностями. Поэтому нарастание противостояния США и Китая всех удручает, хотя многие и опасаются поступательного роста Пекина. Ситуация в любом случае не будет линейной, слишком туго переплетены конфликты и интересы.
Происходящее в Азии для Москвы очень важно. Во-первых, эти процессы всё больше диктуют международную обстановку. Во-вторых, отношения с Европой и США, по традиции являвшиеся приоритетными, демонстрируют унылую тенденцию. Там на данный момент не видно каких-то перспектив.
На ежегодном собрании РСМД министр иностранных дел России Сергей Лавров заметил, что «Евросоюз отказался от притязаний на роль одного из полюсов в объективно формирующейся многополярной системе и полностью ориентируется на США. Линия ФРГ… убеждает нас, что именно так хочет поступать Берлин, сохраняя свои претензии на полное лидерство в ЕС. У французов несколько иная позиция. Доминирующей представляется тенденция на отказ Евросоюза от амбиций на “полюс” в многополярном мироустройстве. Если Франция захочет претендовать на эту роль, посмотрим, что получится». Отдельно министр упомянул концепцию «фиктивного мультилатерализма, сочиненную немцами и французами».
Сразу после этого глава внешнеполитического ведомства отправился на встречу с делегацией партии «Альтернатива для Германии», где прямо дал понять, что данный приём – зеркальный ответ на политику Берлина, который крайне чутко относится к российской оппозиции, заботясь о её проблемах больше, чем о прагматических интересах обеих стран. Встречу с крайне правым крылом германского политического спектра стоит считать именно демонстративной, а вот высказывание об отказе Евросоюза, с подачи Германии, от претензий на самостоятельную роль в мире – концептуальное. В Москве пришли к выводу, что специальных отношений с Берлином больше нет, а учитывая вероятных сменщиков Ангелы Меркель на посту канцлера – в обозримой перспективе и не будет. Эрозия прежнего восприятия оси «Москва – Берлин» как чего-то особенного началась давно. Теперь это восприятие рассеялось вместе с традиционными для российской политики мечтаниями, что континентальная Европа в новых мировых условиях начнёт эмансипироваться от трансатлантической идентичности в сторону чего-то более самостоятельного. И главным препятствием на пути такой гипотетической эмансипации является Германия. Отсюда и пас в сторону Франции, впрочем, несколько иронический.
Когда два месяца назад Лавров заявил о готовности прервать на время диалог с ЕС по причине его безрезультатности, речь шла именно об институтах Союза, а не об отказе от разговора с Европой как таковой. Сейчас начинают пересматриваться отношения с конкретными странами – в зависимости как от их позиции в отношении России, так и от их роли внутри ЕС. Это завершение очень значимого периода российской внешней политики, который начался после распада СССР (точнее – ещё до, но в другой форме), и переход к чему-то совсем другому, вероятно, гораздо менее евроцентричному.
Речь не идёт о том, что Россия полностью отворачивается от Европы и обращается к Азии. Вопрос о необходимом балансе – азиатское направление в любом случае надо форсированно развивать, а также о разумном распределении усилий. С Западом отношения будут снова налаживаться, поскольку это выгодно и нужно, но не сейчас, а на каком-то ином этапе.