Листая старую тетрадь расстрелянного генерала...
История генерала Косаговского как-то очень созвучна песне Игоря Талькова с таким названием. Есть в ней и восхищение силой духа русского офицера, и боль за утрату блестящей плеяды наших выдающихся соотечественников, перемолотых беспощадными жерновами революционного катаклизма.
Итак, в 1878 году персидский шах Насер ад-Дин Шах Каждар, путешествуя по России, впервые увидел казаков. Лихие русские джигиты произвели на шаха такое огромное впечатление, что он попросил кавказского наместника великого князя Михаила Николаевича помочь в создании персидской кавалерии. Так возникла Персидская казачья бригада, набранная из местных кочевников под командованием русских офицеров. Кавалеристы носили форму терских казаков, были вооружены кинжалами, саблями и винтовками Бердана.
Появление русских в Персии сильно не понравилось англичанам. Под их влиянием шах урезал бригаде финансирование, а российское правительство в свою очередь перестало платить жалованье русским офицерам, полагая, что это обязанность персов. Вскоре бригада пришла в полный упадок, и стала готовиться к расформированию.
На этом история персидских казаков так бы бесславно и завершилась, если у них не появился новый командир. Полковник русского Генштаба (позже генерал-майор) Владимир Андреевич Косаговский успел геройски отличиться в русско-турецкой войне 1877-78 годов. Он свободно владел фарси и местными диалектами, а главное тонко понимал Восток. Всего за три месяца новый командир сумел превратить казачью бригаду в самую боеспособную часть персидской армии, усилив ее артиллерией и пехотой. Служить в бригаде отныне считали честью отпрыски местной знати, среди которых был даже будущий персидский шах Реза-хан. Казаки охраняли шаха и высших должностных лиц Персии, посольства и банки и даже занимались взиманием налогов.
Обладая дипломатическим даром, Косаговский приобрел необычайно сильное влияние при шахском дворе. Опираясь на свою бригаду, вскоре преобразованную в дивизию, он продвигал военно-стратегическую задачу выхода России к Персидскому заливу и Индийскому океану. Это встречало яростное противодействие англичан, которые в 1829 году руками местных фанатиков расправились с русским посланником Грибоедовым. Но теперь русский генерал оказался им не по зубам.
За девять лет службы в Персии Косаговский стал выдающимся востоковедом, его "Тегеранский дневник" и сегодня изучают ученые- ориенталисты. Владимир Андреевич собрал уникальный архив и богатейшую библиотеку, переданные им в Публичную библиотеку, а также коллекцию восточного оружия и предметов искусства.
Но уже назревала война с Японией, и генерал-майора Косаговского срочно перебрасывают на Дальний Восток. Здесь ему поручают командование Сибирской казачьей дивизией. В битве при Ташичао Косаговский был ранен картечью в живот, но остался на поле битвы и был награжден золотым Георгиевским оружием. Вернувшись из госпиталя, Владимир Андреевич занялся организацией русской разведки на всем фронте Маньчжурской армии, обеспечивая командование оперативной информацией о противнике.
Самостоятельный, резкий в суждениях и, вообще, какой-то уж слишком яркий генерал Косаговский во многом напоминал знаменитого генерала Скобелева. Подобно "белому генералу" он восстановил против себя влиятельных штабистов и в результате тайных интриг в 1906 году был вынужден подать в отставку. К этому времени на могучей груди Косаговского кроме многих российских орденов с трудом уместились высшие награды самых разных стран: французский орден Почетного легиона, австрийский орден Франца Иосифа, прусский орден Красного орла, персидский орден Льва и Солнца, Бухарская Золотая звезда.
Удалившись от службы, Владимир Андреевич поселился на Валдае в своем родовом имении Погостиха. Когда началась Первая мировая война, Косаговский хотел вернуться в строй, но этому воспрепятствовали его старые недруги в Генштабе. В довершении ко всему он стал жертвой финансовых аферистов. Хорошо знавший Владимира Андреевича известный писатель и публицист М.О.Меньшиков писал: "Генерал Косаговский, красавец писаный, богатырь из дворянского древнего рода, пробовал спекульнуть с евреями и оказался ограбленным. Пробовал продать имение -- опоздал."
Генерал был разорен, но не впал в уныние. "Духом я все-таки бодр, -- писал Владимир Андреевич в своем дневнике в июне 1917 года. -- Копаю сад и огород сам поливаю, кошу и т.д. за четверых. У меня, "барина", огород гораздо лучше, чем у "товарищей": пока они о земле пререкаются в городах, а эту самую деревенскую землю упорно ковыряю, как умею и пока что не голодаю".
После Октябрьского переворота большевистская власть сразу начала преследование Косаговского. На бывшего царского генерала наложили "контрибуцию" в размере 1500 рублей. Поскольку денег не было, Владимир Андреевич уже готовился сесть в тюрьму, но тут случилось непредвиденное. В то время, когда по всей России мужики грабили помещичьи усадьбы, крестьяне пяти окрестных валдайских деревень собрали деньги и выкупили своего бывшего барина, которого уважали за открытость, добросердечие и прямоту. Как установили валдайские краеведы, впоследствии власти еще трижды пытались арестовать Косаговского, но всякий раз крестьяне Лучек, Серганихи и других деревень отбивали его от ревкомовцев.
Было ясно, что добром все это не кончится. Друзья уговаривали Владимира Андреевича скрыться, но боевой генерал не желал прятаться, к тому же у него только что родился сын.
В сентябре 1918 года попытка властей реквизировать хлеб в Иверском монастыре вызвала бунт местных крестьян. После его подавления из Петрограда в Валдай прибыла следственная комиссия в составе Якобсона, Давидсона, Гильфонта и комиссара Губы. Хотя Косаговский не имел к бунту никакого отношения, он был арестован в числе первых. На его счет имелось личное распоряжение председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого, незадолго до этого убитого еврейским поэтом, другом Сергея Есенина Леонидом Канегиссером, который таким образом хотел "искупить вину своей нации за содеянное евреями-большевиками". Но, в действительности, убийство Урицкого только породило новую волну бессудных расстрелов, жертвой которых стал и Владимир Косаговский.
Комиссия обвинила генерала в том, что он "давил пролетарскую революцию в Персии", хотя во время так называемой "конституционной революции", в подавлении которой участвовала Персидская казачья бригада, Косаговский давно покинул Тегеран и воевал на Дальнем Востоке.
В ночь на 11 сентября 1918 года за генералом пришли. Комиссар Губа объявил ему приказ о расстреле. Казнь назначили на 6 утра, но Косаговский предложил не тянуть время. Он сам засветил фонарь и вышел сад. Расстрельная команда дала залп, но все пули прошли мимо. И тут Косаговский показал, что значит быть русским офицером. Приняв командование расстрелом на себя, он построил своих палачей в шеренгу и, повесив фонарь себе на грудь, скомандовал: "Пли!"
Крестьяне тайно похоронили своего барина на погосте Еглино, рядом с могилой его родителей. А через несколько дней на берегу Валдайского озера на глазах у жены и детей был расстрелян писатель и публицист Михаил Осипович Меньшиков.
В поселке Приозерном сохранился барский дом, некогда принадлежавший Косаговским.
Автор: Виктор Смирнов.
Изображения представлены автором.