Новгородские исторические записки от Виктора Смирнова. Записка сто семьдесят четвёртая: «Святыни новгородские. Варлаамо-Хутынский монастырь»
Мы продолжаем серию публикаций на тему истории Великого Новгорода и Новгородской земли авторства историка и писателя Виктора Смирнова. Материалы публикуются с разрешения автора.
Святыни новгородские. Варлаамо-Хутынский монастырь
Святой преподобный Варлаам Хутынский занимает особое место в новгородской истории. Из всех святых Новгородской земли (а всего их было канонизировано более двухсот) он пользуется самой большой популярностью в народе. Варлаам и основанная им обитель стали для Новгорода тем же, чем Сергий Радонежский и Троице-Сергиевский монастырь стали для Москвы, а Антоний и Феодосий Печерские -- для Киева.
Чем же объяснить такую особенную любовь новгородцев к преподобному Варлааму?
Прежде чем попытаться ответить на это вопрос, обратимся к Житию святого. Варлаам Хутынский, в миру Алекса Михалевич, происходил из богатой и знатной новгородской семьи. Уже в раннем детстве он решил посвятить себя служению Богу. Приняв монашеский постриг, Варлаам поселился в уединенном месте на правом берегу Волхова, которое прозывалось Хутынью от слова худынь, худое место. Согласно древним поверьям здесь обитала всяческая нечисть, но это не испугало Варлаама.
Место это хотя и уединенное, находилось недалеко от Новгорода, на оживленном речном пути, среди многочисленных сел и деревень. Уже в этом проявилась важная черта Варлаама, ставшая одной из главных причин его огромной популярности в народе. Он не был монахом-отшельником, стремившимся к полному уединению и молитвенному созерцанию. Напротив, он хотел жить среди людей, разделяя их заботы и горести, показывая пример того, как надо жить по заветам Господа.
Как часто случается в новгородской истории, это вроде бы легендарное предание имеет вполне документальное подтверждение. Сохранилась написанная на пергаменте вкладная грамота Варлаама Хутынского, которая является самым древним русским актом, дошедшим до нас в подлиннике. В ней он передает монастырю принадлежавшие ему земли, луга и рыбные ловы. Вместе с Варлаамом сюда переселились еще несколько знатных новгородцев и были заложены первые традиции монастыря. Игумен имел общую с братией трапезу и советовался с иноками по самым важным вопросам.
Вскоре слава о новом святом подвижнике разнеслась по всей округе. Житие Варлаама повествует о многих совершенных им чудесах и пророчествах. И все они, так или иначе, отражают реальности тогдашней новгородской жизни. Вот Варлаам едет по волховскому мосту, где совершается казнь. Он спасает от смерти преступника, но в другой раз позволяет казнить невинного, чтобы наградить его венцом мученика. И это чисто новгородская деталь, как бы оправдывающая скорый на расправу и не всегда справедливый приговор народного веча.
А вот Варлаам беззлобно разоблачает лукавство местных рыбаков, принесших ему мелкую рыбу, но утаивших большого осетра. "Вы принесли мне детей, а где же их мать ?" -- допрашивает он их, словно покупатель на знаменитом новгородском Торге. А однажды Варлаам среди жаркого лета пообещал архиепископу приехать к нему в гости на санях, и наутро действительно выпал снег. Это тоже реалии капризной новгородской погоды.
Варлаама называют "теплым" молитвенником, и это очень точное слово. От его проповеди веет человеческим теплом, в нем нет фанатизма греческих исихастов или отрекшихся от мира монахов-столпников. Подобно строгому, но справедливому отцу семейства он может утешить, научить, но может и вразумить греховодника пастырским жезлом.
В отличие от Михаила Клопского, тяготевшего к Москве, Варлаам, если можно так выразиться, стопроцентный новгородец. Он главный молитвенник за Новгород, он его небесный покровитель и заступник перед высшими силами. Его поучения отражают новгородские представления о справедливости и праведной жизни. В отличие от той же Москвы, где над простолюдинами довлеет воля господина, Варлаам выступает за равенство перед законом бедных и богатых. Наставляя власть имущих, он говорил: "Всякому начальнику надо помнить три вещи: 1) что он поставлен начальником над такими же людьми, как и он сам, 2) что он должен управлять подчиненными по установленным законам, и, наконец, 3) что не вечно будет продолжаться его начальство и власть".
При жизни и потом, уже в образе святого, Варлаам осуждает тех, кто глух к народным страданиям, будь то светские или духовные лица. Он сурово карает игумена монастыря, который в неурожайный год не захотел поделиться хлебом с голодающими новгородцами, он побивает жезлом келаря монастыря за пьянство и чревоугодие.
Скончался Варлаам Хутынский в 1192 году и был погребен в построенном им Преображенском соборе. Житие святого повествует о многих чудесах, творимых им после смерти. В этих посмертных чудесах он остается тем же, кем он был при жизни: новгородским покровителем и заступником. Это заступничество проявилось и в отношении к московским государям. В Житии Варлаама есть рассказ о том, как великий князь Иван III потребовал предъявить ему мощи святого. Когда монахи сдвинули могильную плиту, оттуда ударил столб огня, и великий князь в страхе бежал из храма, потеряв посох. Тем самым Варлаам осуждает великого князя за жестокость при покорении Новгорода.
Зато к сыну Ивана Васильевича, Василию III, в годы правления которого Новгород вступает в пору своей "золотой осени", Варлаам настроен вполне благосклонно. В свою очередь и сам московский государь объявляет новгородского святого своим небесным покровителем и перед смертью принимает схиму, взяв его имя.
Тревожные предчувствия надвигающейся на Новгород трагедии отразились в сюжете замечательной иконы "Видение пономаря Тарасия". По преданию, к иноку монастыря по имени Тарасий однажды явился Варлаам Хутынский и предсказал несчастья, которые вскоре обрушатся на Новгород. Эта икона замечательна еще и тем, что она дает поразительно точное топографическое изображение средневекового Новгорода.
"Житие Варлаама Хутынского" отразило думы и чаяния нескольких поколений новгородцев, а также их политические пристрастия. Вопреки обвинениям в пресловутом сепаратизме, новгородцы стояли за всю Русскую землю. Согласно "Житию" молитвы святых Варлаама Хутынского и Сергия Радонежского предотвратили в 1521 году нашествие на Москву татарского войска Мехмет-Гирея, а в годы Смуты помогли освободить Москву от поляков.
Этот сюжет был запечатлен на иконе "Спас Смоленский", украшающей главные ворота Спасской башни Московского кремля. На ней изображены Иисус Христос, к ногам которого припадают Варлаам Хутынский и Сергий Радонежский. Судьба этой иконы весьма примечательна. После советской иконоборческой кампании она считалась безвозвратно утраченной. Об иконе напоминал лишь белый квадрат над Спасскими воротами, через которые проезжали в Кремль черные лимузины партийных вождей.
Потом икону долго и безуспешно разыскивали в запасниках музеев, пока не догадались прозондировать белый квадрат, под которым и обнаружили замурованную штукатуркой живопись. Икона оказалась фреской, написанной прямо на стене. Реставраторы сумели возродить ее, и теперь образ новгородского святого Варлаама Хутынского вместе с образом Сергия Радонежского осеняет главные ворота главного символа нашего государства -- Московского Кремля.
Основанный Варлаамом Хутынским монастырь веками был одной из самых почитаемых русских обителей. В судьбе монастыря отразилась вся история Великого Новгорода, его взлеты и падения, расцвет и упадок. В пятнадцатом веке Хутынский монастырь считался одним из самых богатых на Руси, ему принадлежали огромные земельные владения, а также знаменитые старорусские соляные варницы. В 1570 году вместе с другими новгородскими монастырями он был разграблен опричниками Ивана Грозного. Два года спустя Иван Грозный прятался здесь от крымского хана Девлет-Гирея в канун решающей битвы при Молодях. Уверенный в поражение своего войска царь собирался принять яд и уже написал завещание, когда в монастырь прискакал гонец с вестью о победе.
В годы Смуты в Хутынской обители обосновался шведский полководец Делагарди, которого новгородцы не пустили в город. Шведы разорили монастырь буквально дотла, а затем вероломно оккупировали и сам Новгород. Но прошло несколько десятилетий, и обитель снова расцвела. При патриархе Никоне здесь действовала одна из первых отечественных типографий. Впоследствии в Хутыни жили и трудились многие прославленные русские святители, в числе которых были Тихон Задонский и Евгений Болховитинов. Часто бывал здесь живший неподалеку великий поэт Гавриил Державин, а его прах по завещанию был похоронен в приделе Преображенского собора.
В 1920 году большевики закрыли монастырь, одних монахов просто выгнали, других отправили в Гулаг или расстреляли. Сначала здесь открыли так называемую школу начсостава, а затем психиатрическую больницу. Несмотря на все меры устрашения, жители окрестных сел тайком проникали в заколоченный собор, взнося молитвы святому Варлааму. В годы войны монастырь был разрушен, и потом сорок лет лежал в руинах. Советские кинематографисты облюбовали это место для съемок военных фильмов, и казалось, что уже никакая сила не вернет сюда прежнюю жизнь.
В 1991 году Варлаамо-Хутынский монастырь был возвращен русской православной церкви, и с этого момента началась удивительная история его возвращения из небытия. Через десять лет на месте страшных развалин снова поднялся великолепный архитектурный ансамбль, где в трудах и молитвах живут более ста монахинь. И хотя в Хутынь теперь приезжают множество паломников, здесь не бывает ни суеты, ни толкотни, людская река словно растворяется в атмосфере спокойствия и гармонии. Смиренно отстояв в очереди к мощам Варлаама в Спасо-Преображенском соборе, паломники поднимаются на Святую горку, на которую преподобный Варлаам по преданию носил землю своей скуфьей. Многие потом возвращаются сюда, чтобы бескорыстно потрудиться на благо обители.
Эта атмосфера гармонии дополняется прекрасно налаженным монастырским хозяйством. Кругом любовно возделанные поля, цветники и огороды, на фермах стоит сытый ухоженный скот. Обители принадлежит и подворье на Валдае, где среди прочей живности разводят даже страусов. Хозяйственные заботы не мешают напряженной молитвенной жизни обители, которая начинается с полвины седьмого утра общей утренней молитвой и кончается поздно вечером келейным правилом.
Остается загадкой, каким образом владыка Лев разглядел в простой насельнице Пюхтицкого Свято-Успенского монастыря в Эстонии будущую игуменью, но именно матушка Алексия стала его главной помощницей в деле возрождения Варлаамо-Хутынского монастыря. На мой вопрос о том, как монахиням удается управляться с таким огромным грузом забот, мать- настоятельница отвечала по-русски просто: "Работаем как лошади". Сам же владыка объясняет чудо возрождения обители небесным покровительством святого преподобного Варлаама.