Новгородские исторические записки от Виктора Смирнова. Записка двадцать шестая: Новгородские колокола
Мы продолжаем серию публикаций на тему истории Великого Новгорода и Новгородской земли авторства историка и писателя Виктора Смирнова. Материалы публикуются с разрешения автора.
Новгородские колокола
На Новгородской земле колокола появились очень рано, первое упоминание о них относится к 1066 году. Колокола созывали людей на богослужение, отбивали часы, возвещали о пожарах и войнах, помогали заблудившимся найти дорогу, выражали духовную радость или скорбь.
В средние века самым знаменитым новгородским колоколом был так называемый "вечник", созывавший горожан на вечевые собрания. Последний раз вечевой колокол звонил в январе 1478 года, и это был погребальный звон по новгородской вольности. Легенда гласит, что вечевой колокол был погружен на особые сани и отправлен в Москву. Возле Валдая сани опрокинулись, колокол упал и разбился на мелкие куски. Осколки подобрали валдайские мастера и отлили из них множество поддужных колокольчиков.
В действительности, новгородский "вечник" в течение двух столетий служил так называемым всполошным колоколом у Спасских ворот Московского кремля. Потом он разбился во время пожара, но по приказу Петра I был отлит заново и помещен в Московскую Оружейную палату, где находится и поныне в качестве экспоната под названием «Колокол Ивана Моторина».
С колоколами связаны и другие предания новгородской истории. В 1570 году царь Иван Грозный пришел карать Великий Новгород за вымышленную измену. Когда царь въехал на мост, звонарь софийской звонницы ударил в самый большой колокол. Конь испугался и едва не сбросил всадника. Разгневанный царь приказал звонаря казнить, а провинившемуся колоколу обрубить уши.
Если в европейских странах звонарь раскачивал сам колокол, то у нас звук извлекался ударами языка о корпус. Это позволило русским мастерам отливать громадины весом в сотни и даже тысячи пудов, звук которых разносился на дальние расстояния. Самым большим, как известно, является московский царь-колокол, весом в двести тонн, правда, так ни разу и не зазвонивший.
Новгородские колокольных дел мастера считались одними из лучших на Руси. Голос колокола зависел от его соразмерности и правильного соотношения меди и олова. Любая ошибка приводила к тому, что колокол не звучал, и его приходилось отливать заново. Кстати, по старому обычаю перед отливкой нового колокола мастера распускали какой-то заведомо ложный слух, отсюда родилось выражение "лить колокола", то есть врать.
В девятнадцатом веке одним из колокольных центров России стал Валдай. Здесь работали сразу несколько заводов, причем самый большой из них возглавляла многодетная мать -- Пелагея Ивановна Усачева. На Валдае был отлит огромный колокол в 2 тысячи пудов для Троицкого собора в Санкт-Петербурге. По расчетам инженеров для его доставки потребовались бы восемьдесят лошадей и перекрытие на целую неделю шоссе Москва--Санкт-Петербург. Но тут вдруг объявился местный мастеровой, который пообещал доставить колокол в столицу всего лишь четверкой лошадей. Получив разрешение, он сделал четыре обода и обшил колокол вкруговую досками. Получился своего рода каток, с помощью которого гигант был не только быстро доставлен к месту, но еще и выровнял шоссе. За свое остроумное изобретение валдайский мастеровой получил 5 тысяч рублей и золотую медаль.
Завод Усачевых стал последним русским колокололитейным заводом. В 1930 году он был закрыт, а его владельцы и мастера отправились в ссылку. В стране свирепствовала антирелигиозная кампания. Газеты пестрели требованиями уничтожить "ненужные побрякушки", которые мешают людям трудиться и учиться. Впервые за девять веков умолкли и новгородские колокола. Их сбрасывали с колоколен и отправляли на переплавку. Попытки верующих протестовать жестоко подавлялись. Погибли великолепные по красоте и звучанию монастырские колокола и среди них гигантская "Неопалимая купина" Юрьева монастыря весом в тридцать три тонны. Вместе с колоколами было утрачено и искусство колокольного звона.
В августе сорок первого года бригада прораба Николая Тейса под непрерывными бомбежками сняла многотонные колокола Софийской звонницы и доставила их на берег Волхова. Часть колоколов удалось отправить на барже по Волхову, но вторая баржа была затоплена взрывом бомбы. Три самых больших колокола были закопаны в землю, и извлечены только после освобождения Новгорода.
Война закончилась, но новгородские колокола так и не зазвонили. В стране началась новая антирелигиозная кампания. В Новгороде это тягостное молчание было прервано в конце восьмидесятых годов, причем довольно необычным образом. Я работал тогда на областном радио, и мы решили посвятить один из первых благотворительных марафонов сбору средств на колокол для Софийского собора. А чтобы напомнить горожанам о нашем колокольном прошлом, мы установили в кремле звукопередвижку и включили нон-стопом фонограмму. И надо было видеть лица новгородцев, когда впервые за полвека здесь снова раздались колокольные перезвоны. А потом Софийский собор был возвращен Русской православной церкви, и с его звонницы подали голос уже настоящие колокола.
Постепенно возрождается профессия звонарей, которыми всегда славился Великий Новгород. Кстати, многие из них глохли от сильного звона могучих колоколов, хотя и затыкали уши ягодами рябины. Наш гениальный земляк Сергей Васильевич Рахманинов вспоминал, как в детстве он вместе с бабушкой ходил слушать виртуозного звонаря Софийского собора Егорку. Пройдут годы, и новгородские перезвоны оживут в симфонической поэме Рахманинова "Колокола", как память об утраченной Родине.
С недавних пор в Великом Новгороде проводятся фестивали колокольной музыки под названием "Звонарское вече". Очередной фестиваль откроется 14 сентября и соберет лучших звонарей Москвы, Санкт-Петербурга, Вологды, Петрозаводска и Великого Новгорода.
Все это, безусловно, радует, вот только хотелось бы, чтобы стоящие сейчас на земле в новгородском кремле уникальные древние колокола снова вознеслись на Софийскую звонницу, и мы бы услышали их могучие голоса, рождавшие радость и гармонию в душах наших предков.