Нина Останина о «воображении» Владимира Вольфовича, несостоявшейся поездке Павла Грудинина в Великий Новгород и попытке контрреволюционного переворота

Столичные митинги за допуск независимых кандидатов на выборы в Мосгордуму стали самой актуальной политической темой последних дней, по сути, вытеснив из повестки все остальное. Действительно, протесты приобретают серьезный характер, учитывая, что люди тысячами стали выходить на несогласованные акции, что дает повод говорить о том, что Россия вступает в период политического кризиса. Но так ли это? Есть ли вероятность того, что протест сможет возглавить КПРФ – самая оппозиционная из парламентских партий? Почему коммунисты выдвинули на выборы губернатора Санкт-Петербурга Владимира Бортко, а не Максима Шевченко, который, по всей видимости, обыграл бы Беглова, как младенца? Кто из КПРФ возглавит партию после Геннадия Зюганова, или его преемником, как поведал Владимир Жириновский, станет Николай Платошкин? Об этом и не только мы поговорили с кандидатом в депутаты на довыборах в нижнюю палату парламента, руководителем аппарата фракции КПРФ в Государственной думе, председателем Всероссийского женского союза «Надежда России» Ниной Останиной.

Начали мы с самого животрепещущего вопроса:

– Некоторые политологи, политические аналитики, комментируя столичные митинги за допуск независимых кандидатов на выборы в Мосгордуму, говорят, что Россия вступила в период политического кризиса. Допустим, Валерий Соловей полагает, что протестные настроения будут усиливаться, и все закончится тем, что, по его прогнозу, к 2022 году российский авторитарный режим рухнет. По Вашему мнению, насколько этот сценарий реальный?

– Я не соглашусь с оценочной частью: страна вступила в период кризиса. Страна вернулась в 90-е. Я очевидец тех событий, начиная с 89-го года. Тем более что депутатом Государственной думы я избиралась от Кузбасса, поэтому была внутри тех событий и отдаю себе отчет, что происходило тогда и что происходит сейчас. У меня такое ощущение, что нынешнее положение дел – калька тех событий. Только пошли они тогда из Кузбасса, а сегодня все это идет из столицы. Но события в Москве имеют не сегментарно-столичный характер. То же самое происходит и в Питере. Для меня совершенно очевидно, что эти события – далеко идущие. Они имеют своей целью смену власти, но речь не идет о смене политической системы, которая себя изжила. Посмотрите, Россия вымирает, народ впадает в нищету. Но власть упорно гнет свою линию, не замечая сигналов. Такой сигнал был в прошлом году, 9 сентября, когда изменился политический ландшафт России, когда ставленники администрации президента потерпели фиаско сразу в нескольких регионах. Помните эту грязную историю в Приморье? Потом: Хакасия, Орловская область, Иркутская область, где еще раньше победил наш коммунист Сергей Левченко. Новосибирск – победил наш коммунист Анатолий Локоть. Владимирская область – не коммунист, но ЛДПРовец, Хабаровский край – тоже ЛДПР. Но власть проигнорировала этот сигнал. И тут, накануне 8 сентября, в Москве решили опять задавить народное мнение вместо того, чтобы зарегистрировать всех желающих кандидатов. Чего боится Собянин? Всех кандидатов от «Единой России» пустил как независимых, бренд «Единой России» стал токсичным. Ну и пусть эти либералы, которые вывели потом 50 тысяч на проспект Сахарова – пусть бы они шли на эти выборы. И состязайся с ними! Рассказывай тогда на одномандатных округах, чем ты, Собянин, лучше. Чем лучше твоя политика, нежели та, которую предлагает Навальный. И это было бы честной борьбой. Я за это. Это – с одной стороны.

С другой стороны, то, что происходит сейчас в столице, ни что иное как попытка контрреволюционного переворота. Это не революция, это – контрреволюция. Потому что это не в интересах России – то, к чему призывают организаторы протеста. По сути дела, либерализация политической сферы, экономики, которая окончательно не случилась за эти 25 лет, означает одно: государство окончательно уйдет из всех сфер. Из экономики ушло уже. Ввели 2% НДФЛ. Обложили собственников, а это привело к тому, что закрылись 19 тысяч предприятий. Вот по центру Новгорода пройдешь, что видишь? Сдается в аренду, сдается в аренду… Большие предприятия – вместо них вообще торговые центры. Поэтому смысл этих действий в том, чтобы государство окончательно ушло из социальной сферы. Молодежь, которая вышла на проспект Сахарова, недопонимает, что эти люди выступают против того, чтобы были государственные пенсии, ибо в либеральной экономике нет места господдержке, не будет государственных стипендий. Она не понимает далеко идущих планов настоящих организаторов. И это не Навальный. Настоящие организаторы – они не в Москве, как это было и в 90-е годы, когда события тоже регулировались за пределами страны. Центр управления этими событиями находится за океаном.

– То есть иностранное вмешательство все же есть?

– КПРФ – самая большая оппозиционная партия в Госдуме, за каждый голос, отданный избирателями на выборах, партия получает определенные деньги. Но при этом мы не можем позволить себе такую роскошь, как нанимать иностранных корреспондентов и привозить их десятками. Мы не можем привозить людей на заказных автобусах, потому что это очень дорого стоит. А простой доктор из «Альянса врачей» может. У вас не возникает вопрос, откуда эти деньги?

– Но при этом серьезные внутренние проблемы в России отрицать нельзя…

– Это очень мягко сказано! Взять Новгородскую область. По данным Росстата, каждый седьмой житель за чертой бедности, каждый десятый пенсионер – за чертой бедности. Это же уму непостижимо! Но ведь и это не самое страшное! Самое страшное то, что с этой мизерной пенсией практически все пенсионеры за чертой бедности! Ниже 25 тысяч пенсия не должна быть. Ниже 25 тысяч рублей стипендия не должна быть у студентов. Потому что если ниже – это не жизнь, а выживание. Почему на Новгородчине возрастная структура перекошена в сторону среднего возраста и выше? Почему мало молодежи? Потому что молодежь вытеснена из области отсутствием собственной экономики и рабочих мест. И вся эта молодежь отправилась туда – в столицы. Это она, региональная молодежь заполняет сегодня столичные улицы. И протестует – в том числе! Страна скатывается в нищету и разруху! Даже президент признал уничтожение первичного медицинского звена. Только кому от этого легче, что признал? И все это на фоне того, что 200 семей, скучковавшись вокруг президента, бесятся с жиру, строя десятки яхт. Именно эта несправедливость, обостренным чувством которой умело манипулируют Навальный и прочие в интересах западных либералов, она-то и толкает молодежь на митинги. Вопиющее неравенство, которому уже давно пора положить конец. Но проблема в том, что власть ничего менять не хочет, хотя, повторюсь, уже год назад, 9 сентября, был сигнал, сейчас в Москве, в Питере протестуют. Если и сегодня власть не опомнится, то да, предречения наших политологов – они близки к истине. Как говорил Зюганов, выступая на последнем заседании Госдумы, сегодня два пути у народа, который доведен до нищеты: либо винтовка и булыжник, либо дайте возможность сформировать другую власть. Но не дают же! Ответ напрашивается сам собой.

– Отвечая на вопросы новгородцев через интернет-приемную, Вы говорили, что КПРФ – это единственная политическая сила в России, которая может возглавить народный протест. Но посмотрите, либертарианцы и иже с ними смогли собрать на Сахарова 50 тысяч человек, тогда как на митинг КПРФ за свободные выборы пришло лишь 4 тысячи. Не опровергают ли цифры Ваше утверждение?

– Ответ очень прост: мы не работаем технологиями. Митинг, на котором собралось 50 тысяч, это митинг политтехнологов. Это тщательно продуманное мероприятие, великолепная работа в соцсетях. И я должна признать, что мы не владеем этими технологиями. Поэтому эти цифры нельзя рассматривать сугубо с политической точки зрения. То, что было на Сахарова, – это не столько политическая работа, сколько технологическая и очень профессиональная. Больше того, я не случайно сказала, что в протестную активность вкладываются очень большие деньги, за этим стоит и большой профессионализм, знание психологии тех групп населения, которые вышли на митинг. У нас, надо признать, пока не достает профессионалов, которые работали бы с молодежью. У нас пока нет того рупора, который есть у людей Навального. Социальные сети – это то, где они сейчас очень хорошо работают. Мы, к сожалению, пока не настолько профессионально владеем этими технологиями, честно признаюсь. Но, с другой стороны, могу заметить, что, допустим, когда был митинг 17 августа в Новгороде за честные выборы, организованный КПРФ, к нам присоединились и «Коммунисты России», и «Партия Роста», при том, что тремя днями ранее за «честные выборы» выступила областная власть, делегировав эти полномочия Общественной палате. Та, в свою очередь, обратилась ко всем политическим партиям подписать договор за честные выборы. Его подписала только партия власти. Ни «Коммунисты России», ни «Партия Роста» к ним не присоединились – они присоединились к КПРФ. Это, согласитесь, серьезный показатель доверия. А 50 тысяч – это показатель влияния, но влияния тех групп, которые управляются из-за рубежа, как это было и в 90-е годы. Вот и сейчас то же самое, причем сыграли на той ноте, которую подкинула сама власть. 22 августа, когда губернатор Никитин встречался с Медведевым и рассказывал о том, как все в Новгороде хорошо, любой житель области понимает, что эта глянцевая картинка даже близко не соответствует реальности, – разве это не вызывает ненависти к власти?! У нас в медицине все хорошо? Пусть Никитин приедет в Шимск, на Валдай, пусть посмотрит, как там все с медициной «хорошо». Второе место по вымиранию! Дефицит на правду, созданный властями, вот он-то и выводит молодежь на площадь. И не только 50 тысяч выйдут, но и 100 тысяч, и 150 тысяч, если власть не опомнится! Ответ на Ваш вопрос – он лежит и в политической, и в технологической сферах.

– Тем не менее, КПРФ далеко не всегда пользуется и теми возможностями, которые у нее есть. Например, коммунисты выдвинули в кандидаты на выборах губернатора в Питере Владимира Бортко, а не Максима Шевченко, ходили слухи, что рассматривалась его кандидатура. То, что Бортко выиграет выборы, – вероятность крайне маленькая, а вот Шевченко, по всей видимости, выиграл бы без особых проблем.

– Знаете, это решение не мое и партийной верхушки, это – предложение санкт-петербургского партийного отделения. В Питере своя политическая культура. И все же нельзя недооценивать шансы того же Бортко, который хорошо известен питерцам. Однако я, пожалуй, с Вами соглашусь: если бы кандидатом был Шевченко, то у Беглова не было бы никаких шансов. Но тут дело в том, что, мне кажется, сама партийная организация с настороженностью отнеслась к Шевченко, и сыграл роль какой-то питерский консерватизм: нам нужен наш. Хотя я считаю, что мы должны давать больше шансов нашей молодежи и меньше осторожничать, но, как Вы понимаете, я не тот человек в партии, который определяет кадровую политику. Хотя, подчеркну, на выборах президента мы отошли от этого консерватизма. И если бы не Грудинин, то мы бы не всколыхнули так страну. И не 13% он набрал, я Вас уверяю. Неслучайно даже после выборов Грудинина продолжают прессовать – вплоть до попытки рейдерского захвата Совхоза имени Ленина. Кстати, в начале сентября Грудинин собирался приехать сюда к нам, но об этом пронюхали в АП и сразу же вызвали его и Геннадия Андреевича и пригрозили новым судебным разбирательством, если Павел Николаевич приедет в Новгород.

– Есть такая версия, что травля Грудинина объясняется местью Сергея Кириенко Геннадию Зюганову за то, что он не сам стал баллотироваться, а выдвинул Грудинина, есть в ней правда?

– Да, такое было. Давили очень на Геннадия Андреевича. Очень давила АП, чтобы пошел он сам. И мы знаем – зачем. Мы знаем, какой процент ему прогнозировали. Зюганову дали бы третий или пятый результат, показав, что КПРФ уже не та сила и ей пора сходить с политической арены. Чтобы показать безальтернативность существующей власти – прежде всего. А потом провели бы диверсию: нашли бы людей, которые бы заговорили, что Зюганов подвел партию. Что привело бы к внутрипартийным конфликтам и очень сильно ослабило бы коммунистическое движение. Но, в любом случае, Грудинин был довольно рискованным шагом. Но и сам Геннадий Андреевич – человек очень прогрессивный. У нас многие региональные отделения возглавляют люди молодые. Однако я понимаю, что пока такого человека, который мог бы заменить Геннадия Андреевича, чтобы противостоять тому беспределу, который творится во власти, сейчас нет.

– Тем не менее, на Ваш взгляд, какие политики из КПРФ могли бы возглавить партию после ухода Геннадия Андреевича?

– Среди наиболее перспективных я бы отметила мэра Новосибирска Анатолия Локотя, это политик явно не регионального, но федерального масштаба, и он это показал. Или губернатор Иркутской области Сергей Левченко. Я назвала тех, кого я хорошо знаю, но ими список не исчерпывается, конечно. Дефицита в кадрах на сегодняшний день в нашей партии нет.

– Владимир Жириновский в качестве преемника Зюганова назвал лидера движения «За новый социализм!» Николая Платошкина. Насколько его слова соответствуют действительности?

– Это больное воображение Владимира Вольфовича. Но я понимаю, чем это вызвано. Платошкин пошел на довыборы в Госдуму в Хабаровском крае, губернатором которого является представитель ЛДПР Сергей Фургал. В сердцах Владимир Вольфович сказал: ну что ж вы делаете, коммунисты, мы там договорились, мы за все заплатили, бешеные бабки отвалили, а вы туда толкаете Платошкина? Владимир Вольфович просто озабочен тем, что Платошкин – сильная фигура, которая тоже вынесет за пределы региона то, чем живет край, справляется губернатор со своими полномочиями или нет. Вот и раздаются такие возгласы. На самом деле, ни сам Платошкин никогда не претендовал на лидерскую позицию в партии, ни мы никогда не рассматривали его кандидатуру на этот пост.

– Спасибо за интервью!

Этой беседой «ВН» начинает цикл интервью с кандидатами в депутаты в Госдуму в рамках информирования о ходе избирательной кампании. К диалогу приглашаются все кандидаты.