«ЗОНА РИСКА» (авторская рубрика епископа Григория): Идти своим путем и ни на кого не оглядываться. Слово на память священномученика Иосифа, митрополита Петроградского (07/20.11.2021, перенесена на 21.11.2021)
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня мы совершаем память святителей и священномучеников Иосифа Петроградского, Кирилла Казанского и Евгения Ростовского, викария Ярославской епархии. У каждого из них была своя биография, своя позиция в начале отступления Сергия. Сначала они между собой были не согласны по поводу всех этих событий — несколько лет. Конечно, это имело прискорбные последствия для Истинной Православной Церкви, но, видимо, было еще и такое попущение Божие, наряду со многими другими.
В конце концов, все пришли к единомыслию, и это еще задолго до того, как оказаться в одной тюрьме города Чимкента. Они оказались в ней потому, что всех этих церковных лидеров решили больше не терпеть, пусть даже и в неволе, а расстрелять – так изменилась концепция власти. Но еще задолго до этого они все пришли к одинаковому исповеданию, не просто признавая друг друга православными, но имея одинаковую позицию полного неприятия Сергия и в отношении сергиан. Она состояла в том, чтобы не иметь никакого общения с ними в таинствах и считать всех, кто в общении с сергианским епископатом, отпавшими. Были такие, которые Сергия не поминали, но с сергианами имели полное евхаристическое общение, так называемые «непоминающие». А вот эти наши святители не были «непоминающими», они поминали митрополита Иосифа, у них была своя иерархия, отдельная от сергианской.
В этом ряду священномучеников мы особенно выделяем митрополита Иосифа. Конечно, мы бы это сделали в любом случае, потому что он наш святитель, последний настоящий митрополит Петроградский, которого мы считаем в этом сане до тех пор, пока он не был расстрелян, то есть до 1937 года, и это важная причина почитать его в Петербурге. Но даже если бы этой причины не было, мы бы все равно его почитали особенно, потому что когда создавалась Истинно-православная Церковь, очень было важно, кто из епископата может ее возглавить, особенно из старшего епископата.
Митрополит Иосиф оказался старшим, хотя еще в начале 1920-х годов он был, скорее, среди младших и уж точно не старших. Но все старшие и даже воспоминаемый сегодня митрополит Казанский Кирилл в момент Сергиева отпадения растерялись. В административном плане митрополит Иосиф руководить не мог, потому что он жил на свободе, но ему не разрешалось выезжать из того места, где он жил – в глухом углу Вологодской области. Фактически это был уже домашний арест.
Но это и не требовалось, потому что в руководстве могли обойтись и без него. А требовалось дать свое имя и в некоторых особых случаях возвышать свой голос. Самое памятное, на мой взгляд, такое возвышение голоса митрополита Иосифа – это его письмо, направленное петроградской пастве весной 1928 года по поводу отпадения ярославцев. Надо сказать, что тогда с ними отпал и Евгений Ростовский (Кобранов), но потом он покаялся и изменил свою жизнь.
А во главе ярославской митрополии стоял митрополит Агафангел, самый старший из тогдашних архиереев. У него было плохое отношение к Сергию, у них уже была ссора по церковным делам. Он был высокопоставленным архиереем еще до революции, и он на всю Россию один такой оставался, который мог и даже согласился возглавить иосифлянское движение. Прежде, чем было объявлено, что такое движение будет, был подписан договор между митрополитом Иосифом и митрополитом Агафангелом, и даже они еще договорись с уполномоченным ГПУ Тучковым – вот как все было серьезно. Но весной 1928 года Сергий тайно вступил с Агафангелом в сепаратные переговоры. Тот мог отказаться, но не отказался, и в результате агафангеловцы, то есть вся ярославская митрополия, вернулись к Сергию.
Вот это отпадение, конечно, было намного хуже того, чем если бы они с самого начала не поддержали истинного православия, — отпадение всей ярославской митрополии с несколькими епископами и во главе со старейшим архиереем. Потом многие отпали вместе с ними, хотя некоторые потом вернулись. На тех, кто не отпал, в частности в Петрограде, это произвело тяжелейшее впечатление. В психологической войне есть такой метод подавления — когда люди понадеялись, а потом их лишили надежды. Это гораздо хуже переносится, чем если бы этой надежды с самого начала не было.
Тогда, видя такое положение, митрополит Иосиф из Устюжны пишет петроградской пастве письмо, которое, конечно распространилось очень широко, стало известно многим и дошло до нас. В этом письме он говорит, что Церковь не должна смотреть на тех, кто от нее отпадает, что ничего в этом нет удивительного, но мы должны вздохнуть и пойти дальше – я пересказываю только суть, — что ничего такого, чего в Церкви не может быть, не произошло, и мы должны идти своим путем и не смущаться. Это умение идти своим путем и не смущаться, которое, конечно же, проявлялось еще до революции у митрополита Иосифа, оказалось таким вот жизненно важным не только для него, но и для всей Истинно-православной Церкви.
Не надо бояться оставаться одному — кстати, он об этом много раз писал в переписке, — надо смотреть на Бога, надо смотреть, как оставаться с Богом. Вот это главное, а кто с тобой пойдет, как пойдет – это совершенно неважно. В этом смысле митрополит Иосиф повторял то, что говорил Максим Исповедник. Конечно, он знал о Максиме Исповеднике — тогда все о нем знали, кто хотел, — и, конечно, он вдохновлялся примером Максима Исповедника. И вот этот пример и Максима Исповедника, и самого митрополита Иосифа всегда будет для тех, кто хочет быть в Истинном православии, важен. И для нас он тоже очень важен.
Мы смотрим только на то, как быть с Богом, как не погрешить, как не отпасть в какую-нибудь ересь или раскол, как держаться Истинного православия. Хорошо бы, чтобы с нами было побольше людей. Если хоть кто-то с нами есть – это прекрасно. Но если даже нет никого, если мы в полном одиночестве, надо все равно стоять на своем, двигаться своим путем.
Вот чему особенно нас учит митрополит Иосиф. И он, конечно, держался в этом исповедании с очень молодых своих лет, если не с детства, до самого-самого конца. Аминь.