Откуда берутся пожары в лесах: еще три свежих примера из Приангарья
В среднем и нижнем Приангарье продолжает развиваться пока никем официально не признаваемая чрезвычайная ситуация с лесными пожарами. Общая площадь действующих в этом регионе лесных пожаров по состоянию на 1 июля 2019 года составила около ста тысяч гектаров - она примерно пополам делится между Красноярским краем и Иркутской областью. В ближайшие несколько дней в наиболее горящих районах (Северо-Енисейском, Мотыгинском, Богучанском, Кежемском Красноярского края, Чунском и Усть-Илимском Иркутской области) ожидается сухая и жаркая (местами до +36 градусов), и преимущественно ветреная погода, которая будет способствовать быстрому разрастанию лесных пожаров. Сил на то, чтобы справиться с лесными пожарами такого масштаба, у регионов уже не хватает, поскольку переданные им лесные полномочия, в том числе в части охраны лесов от пожаров, финансируются на протяжении уже очень многих лет в лучшем случае на одну десятую от реальной потребности.
Что переданные лесные полномочия реально не финансируются, и что сил на охрану лесов у регионов катастрофически не хватает - это давно известно. А вот откуда берутся пожары в лесах относительно малонаселенных таежных территорий - тема гораздо менее известная. Львиную долю таежных пожаров принято списывать на молнии - но на самом деле абсолютное большинство пожаров пространственно связано с местами, где часто бывают люди (поселениями, дорогами, реками, местами заготовки древесины или добычи полезных ископаемых). Многие пожары, в том числе те, которые начинаются сейчас в Приангарье, пространственно связаны именно с недавними рубками или ведущими на эти рубки лесовозными дорогами. Конечно, в каждом конкретном случае невозможно однозначно утверждать, что пожары уходят в лес с рубок - но в целом то, что пожары часто убегают в лес именно со свежих рубок (например, в результате неосторожной огневой очистки лесосек или просто неосторожного обращения лесозаготовителей с огнем), не вызывает никаких сомнений. Во многом этому способствует то, что лесопользователи чаще всего не несут вообще никакой ответственности за такие пожары: доказать их вину в возникновении конкретных пожаров в рамках действующего законодательства почти невозможно, а потери древесины при пожарах не ведут автоматически к снижению установленных объемов заготовки древесины по арендным участкам. При определенных условиях эти потери могут вести даже к увеличению разрешаемых рубок, поскольку, согласно ч.5 ст.53.7 Лесного кодекса РФ, "объем древесины, заготовленной при ликвидации чрезвычайной ситуации в лесах, возникшей вследствие лесных пожаров, и последствий этой чрезвычайной ситуации, в расчетную лесосеку не включается" - то есть по закону, сколько бы леса ни сгорело, срубить можно будет и тот объем, который был установлен до пожаров, и сверх него - тот, который оправдывается ликвидацией последствий пожара. Конечно, лесопользователи в большинстве своем - нормальные люди, которых совершенно не радуют потери лесов от пожаров; но действующее законодательство их к охране лесов от огня почти не мотивирует. Наказания за неочистку лесосек гораздо более вероятны и реальны - поэтому иногда порубочные остатки жгут даже в самое пожароопасное время, как, например, сейчас.
Вот еще три примера возникновения крупных лесных пожаров в непосредственной близости от массивов свежих рубок (в дополнение к прошлым) - все три из Иркутской области, во всех трех случаях это космоснимки Sentinel 2 за 1 июля 2019 года, с синтезом каналов 4-3-2 ("естественные цвета"), при котором хорошо виден дым. Схема расположения пожаров:
https://i.ibb.co/YjqdgNr/image.jpg
Пожар 1 (соответствует нумерации на схеме):
https://i.ibb.co/mD9nGGv/1-1000.jpg
Пожар 2:
https://i.ibb.co/KNcsj2M/2-1000.jpg
Пожар 3:
https://i.ibb.co/2ctwK0M/3-1000.jpg
В общем, получается, что развивающаяся сейчас чрезвычайная ситуация с лесными пожарами в среднем и нижнем Приангарье - вполне рукотворная. В том, что эти пожары не получилось своевременно обнаружить и потушить - в значительной мере виноваты федеральные законодатели и органы управления лесами, не обеспечившие полноценного финансирования переданных регионам лесных полномочий и разумного законодательства, мотивирующего лесопользователей к эффективной охране лесов от огня. Но в возникновении подавляющего большинства конкретных пожаров виноваты конкретные же люди - не считающие нужным и важным обращаться с огнем в лесу как с реальным источником очень высокой опасности. Чаще всего в возникновении лесного пожара виноват тот или иной конкретный человек, и гораздо реже - молния (хотя списать пожар на молнию гораздо проще, чем найти человека, устроившего пожар).
Что переданные лесные полномочия реально не финансируются, и что сил на охрану лесов у регионов катастрофически не хватает - это давно известно. А вот откуда берутся пожары в лесах относительно малонаселенных таежных территорий - тема гораздо менее известная. Львиную долю таежных пожаров принято списывать на молнии - но на самом деле абсолютное большинство пожаров пространственно связано с местами, где часто бывают люди (поселениями, дорогами, реками, местами заготовки древесины или добычи полезных ископаемых). Многие пожары, в том числе те, которые начинаются сейчас в Приангарье, пространственно связаны именно с недавними рубками или ведущими на эти рубки лесовозными дорогами. Конечно, в каждом конкретном случае невозможно однозначно утверждать, что пожары уходят в лес с рубок - но в целом то, что пожары часто убегают в лес именно со свежих рубок (например, в результате неосторожной огневой очистки лесосек или просто неосторожного обращения лесозаготовителей с огнем), не вызывает никаких сомнений. Во многом этому способствует то, что лесопользователи чаще всего не несут вообще никакой ответственности за такие пожары: доказать их вину в возникновении конкретных пожаров в рамках действующего законодательства почти невозможно, а потери древесины при пожарах не ведут автоматически к снижению установленных объемов заготовки древесины по арендным участкам. При определенных условиях эти потери могут вести даже к увеличению разрешаемых рубок, поскольку, согласно ч.5 ст.53.7 Лесного кодекса РФ, "объем древесины, заготовленной при ликвидации чрезвычайной ситуации в лесах, возникшей вследствие лесных пожаров, и последствий этой чрезвычайной ситуации, в расчетную лесосеку не включается" - то есть по закону, сколько бы леса ни сгорело, срубить можно будет и тот объем, который был установлен до пожаров, и сверх него - тот, который оправдывается ликвидацией последствий пожара. Конечно, лесопользователи в большинстве своем - нормальные люди, которых совершенно не радуют потери лесов от пожаров; но действующее законодательство их к охране лесов от огня почти не мотивирует. Наказания за неочистку лесосек гораздо более вероятны и реальны - поэтому иногда порубочные остатки жгут даже в самое пожароопасное время, как, например, сейчас.
Вот еще три примера возникновения крупных лесных пожаров в непосредственной близости от массивов свежих рубок (в дополнение к прошлым) - все три из Иркутской области, во всех трех случаях это космоснимки Sentinel 2 за 1 июля 2019 года, с синтезом каналов 4-3-2 ("естественные цвета"), при котором хорошо виден дым. Схема расположения пожаров:
https://i.ibb.co/YjqdgNr/image.jpg
Пожар 1 (соответствует нумерации на схеме):
https://i.ibb.co/mD9nGGv/1-1000.jpg
Пожар 2:
https://i.ibb.co/KNcsj2M/2-1000.jpg
Пожар 3:
https://i.ibb.co/2ctwK0M/3-1000.jpg
В общем, получается, что развивающаяся сейчас чрезвычайная ситуация с лесными пожарами в среднем и нижнем Приангарье - вполне рукотворная. В том, что эти пожары не получилось своевременно обнаружить и потушить - в значительной мере виноваты федеральные законодатели и органы управления лесами, не обеспечившие полноценного финансирования переданных регионам лесных полномочий и разумного законодательства, мотивирующего лесопользователей к эффективной охране лесов от огня. Но в возникновении подавляющего большинства конкретных пожаров виноваты конкретные же люди - не считающие нужным и важным обращаться с огнем в лесу как с реальным источником очень высокой опасности. Чаще всего в возникновении лесного пожара виноват тот или иной конкретный человек, и гораздо реже - молния (хотя списать пожар на молнию гораздо проще, чем найти человека, устроившего пожар).