"Компенсация в цену одной овцы". Потомки депортированных народов Кавказа судятся за реабилитацию
0
303
Спустя почти 80 лет после депортации народов Северного Кавказа потомки репрессированных вынуждены добиваться реабилитации через суды в частном порядке. Принятый в 1991 году закон о репрессированных народах должен был восстановить их в правах, однако на практике он не работает. Сайт Кавказ.Реалии поговорил с экспертами о том, почему даже сегодня получить статус реабилитированного – это удачное исключение.
Жителю Кабардино-Балкарии Магомеду Толгурову только в нескольких инстанциях удалось добиться статуса репрессированного и последующей реабилитации. Толгуров родился в депортации в Кыргызстане, однако сотрудники МВД республики выступили против его требований: по их версии, он не является репрессированным, так как родился через 12 дней после издания указа о снятии ограничений со спецпоселенцев.
Верховный суд Кабардино-Балкарии учел тот факт, что до января 1957 года принудительно выселенные в Центральную Азию балкарцы все еще были ограничены в перемещении и не могли свободно вернуться на родину.
"Если к лицу, формально освобожденному со спецпоселения, продолжали применяться те или иные ограничения прав и свобод, такое лицо фактически сохраняло статус репрессированного вплоть до окончательного устранения всех последствий политических репрессий. Таким образом, указ… не предусматривал полного снятия ограничений в отношении репрессированных народов", – говорится в апелляционном определении.
Депортацию балкарского народа провели силами НКВД 8-9 марта 1944 года. Официальной причиной выселения было якобы сотрудничество с немецкими военными во время Второй Мировой войны, несмотря на то, что регион не был под оккупацией ни дня. Было выселено более 37 тысяч жителей. Официальный указ о депортации был подписан 8 апреля, спустя месяц после проведения операции.
По тем же обвинениям в ноябре 1943 года с исторической родины был депортирован карачаевский народ – всего около 70 тысяч человек. 23 февраля 1944 года почти полмиллиона ингушей и чеченцев погрузили в вагоны для перевозки скота и депортировали в Кыргызстан и Казахстан.
Добиваться реабилитации через суд пришлось и жительнице Ингушетии, также родившейся в принудительной высылке в Казахстане после формального снятия ограничений со спецпереселенцев.
В январе 2025 года суд в чеченском Гудермесе признал незаконным отказ МВД в реабилитации местной жительницы Марии Гебертуевой. Она родилась в Казахстане, куда ее родителей выслали во время сталинской депортации 1944 года. МВД отказало ей в реабилитации, сославшись на отсутствие данных в картотеке спецпереселенцев. Однако Гебертуева предоставила документы о реабилитации родителей и свое свидетельство о рождении. В итоге суд признал отказ полиции незаконным.
Чеченцы Ширвани Хамзатов, Умарай Кусаева, Салисат Шамсуева также были вынуждены судиться за присвоение статуса репрессированных с правом реабилитации.
"Депортация – это геноцид"
Чеченец Саид-Эмин Ибрагимов, президент международной ассоциации "Мир и права человека", был одним из четырех детей в семье, которая в феврале 1944 года была подвергнута репрессивной высылке в Казахстан. Он родился в городе Гурьеве (ныне Атырау) через два года после депортации его родителей.
"Детство запомнилось тем, что были тотальные смерти людей, страдания, голод, – рассказал он сайту Кавказ.Реалии. – Отец у меня боевой человек, войну прошел, все тяжести видел, потому он смог вытянуть нас из этого".
Ибрагимов вспоминает, что к депортированным относились как к "варварам, которые убивают и едят детей". После уроков местные дети встречали его градом камней. Но позже им удалось подружиться, притеснения прекратились.
Когда семья Ибрагимовых получила право вернуться на родину, Саид-Эмину было 11 лет. По возвращении семья не смогла поселиться в своем прежнем доме в Урус-Мартане – им пришлось ютиться у родственников в селе. Только спустя год председатель колхоза, живший в доме Ибрагимовых, согласился его продать и семья вернулась в родной город. Статус реабилитированных, который получила семья, ничего не изменил – отношение лучше не стало.
"Все тот же голод, к нам не относились как к людям, детям реабилитированных чеченцев не разрешалось учиться в школах №1 и №2. Нас отправляли в третью школу, она была маленькая и находилась очень далеко", – вспоминает Ибрагимов.
По его мнению, реабилитацию так и не довели до логического конца – никто из пострадавших не ощутил, что он такой же человек, как и все другие.
В 2004 году Европейский парламент признал депортацию чеченцев и ингушей геноцидом. Тогда Ибрагимов держал 42-дневную голодовку, чтобы обратить внимание мировой общественности к нарушению прав его народа советскими властями. Вместе с ним голодовку объявил и бельгийский политик Оливье Дюпюи. Однако, по мнению реабилитированного чеченца, одной резолюции Европарламента недостаточно для восстановления репрессированных народов в правах.
"Признав этот геноцид, Европейский парламент должен был провести ряд юридических действий, которые позволяли бы в полной мере реабилитировать наши народы. То есть, восстановить нанесенный моральный и материальный ущерб. Вот такого решения не было принято. И поэтому я считаю, что реабилитация не состоялась. А людям в моральном плане нужно, чтобы перед ними повинились в том, что они были несправедливо обвинены, в том, что их депортировали незаконно. Чтобы авторы и исполнители репрессий или их правопреемники признали свою вину в гибели огромного количества людей", – заключил Ибрагимов.
О том, что реабилитация так и не состоялась, говорит и живущий за рубежом карачаевский журналист Адам Бадт. Он также родился в период депортации его семьи – четверых братьев, родителей, их братьев и сестер с их семьями – в Казахстан. Статус репрессированного Адаму присвоен не был, поскольку он родился после указа о снятии ограничений со спецпереселенцев. Четверо его братьев, которым было от шести до 13 лет, погибли в период спецпоселения. По мнению Бадта, общими мерами реабилитацию провести невозможно.
"У каждого человека, подвергшегося репрессиям, своя боль, своя утрата, свое понимание того, как могли бы ему это не компенсировать, а удовлетворить его понимание реабилитации. Если кому-то хоть сколько-то легче от признания статуса репрессированного и реабилитированного – значит, в их случае этого может быть достаточно. В моем случае – я остался один как перст, а ведь у меня было четверо братьев. Как можно это изменить?" – задается вопросом журналист.
"Закон о реабилитации не работает"
В 1991 году в России был принят закон "О реабилитации жертв политических репрессий". За два года до этого вступила в силу декларация Верховного Совета СССР, в которой признавались незаконными и преступными репрессивные акты против народов, подвергшихся насильственному переселению.
"Закон [от 1991 года] принимался не Советским Союзом, дополнения к нему вносились уже российским государством, – комментирует историк Майрбек Вачагаев. – Нельзя сказать, что раз СССР больше нет, то на этом закрыты и страницы дела о репрессиях народов Северного Кавказа и других народов России. Всего было подвергнуто принудительному переселению 11 народностей, включая четыре кавказских. Эти страницы можно будет перевернуть, только когда реабилитация будет проведена ровно как предусматривает этот закон. Россия должна нести эту ответственность".
По его словам, территориальная, материальная и моральная реабилитация нужна потомкам репрессированных, чтобы очистить имя своих родителей и родственников и очиститься самим от "позорного и абсолютно неадекватного решения, которое было принято в отношении репрессированных, когда целый народ объявили пособниками фашистов". Тот факт, что балкарцу Магомеду Толгурову удалось в суде получить признание статуса репрессированного с правом на реабилитацию, историк Вачагаев называет "удачным для Кабардино-Балкарии стечением обстоятельств, исключением из правил". В целом по России добиться получения справки о реабилитации, по его данным, даже через суд очень сложно.
"Исключением является Чеченская республика. Подобные иски там всегда найдут поддержку местных судей. В остальной части России это не получается в силу того, что Россия, как правопреемница, не готова признать ошибки советского правительства, не готова признать, что люди были необоснованно обвинены в сотрудничестве с вермахтом. Страна не готова говорить о том, что было даже 80 лет назад", – убежден историк Вачагаев.
В редакции закона "О реабилитации жертв политических репрессий" от 1993 года говорится, что закон направлен, в том числе, на "обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального ущерба".
От такой "посильной" компенсации в 2005 году массово отказались чеченцы. Тогда Российская Федерация определила размер единовременной выплаты в 10 тысяч рублей. Жертвы репрессий 1944 года посчитали эту сумму "смешной платой за унижения и гонения". Правозащитный центр "Мемориал" привел слова чеченцев, которые на стихийных сходах подписывали отказ от компенсаций: "Те потери, моральные и материальные, которые понесли люди при выселении, а также моральные страдания за тринадцать лет стоят гораздо больше".
Журналист Адам Бадт вспоминает, какой размер компенсации ему, как потомку репрессированных, государство выплатило спустя 20 лет после возвращения на родину: "Это была стоимость одной овцы".
Регионы также сами вправе устанавливать льготы для жертв политических репрессий. Например, в Кабардино-Балкарии, если такие лица являются инвалидами, то они имеют право на ежемесячную выплату в 991,03 рубля, в то время как в Санкт-Петербурге в 2022 году лицам, подвергшимся принудительной депортации, полагалась ежемесячная выплата в размере 2406 рублей.
Член комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов Светлана Бессараб в 2022 году говорила в интервью "Парламентской газете", что "было бы справедливо уравнять льготы в субъектах через субсидирование из федерального бюджета. Поскольку это не регионы репрессировали людей, следовательно, и компенсировать нанесенный им вред, в том числе здоровью, обязан федеральный центр".
Помимо личной реабилитации для еще тысяч представителей кавказских народов, территориальная реабилитация депортированных также остается открыта до сих пор, констатирует историк Майрбек Вачагаев.
"Сегодня ингуши не могут решить свою территориальную проблему. Чеченцы Ауховского района не могут ее решить. Такого же рода проблемы у крымских татар, у калмыков, которые лишились трети своей территории. Люди вынуждены жить в этой теме, потому что она не закрыта. А не закрыта она государством именно из-за того, что не действует закон", – заключил эксперт.
В Париже, Ницце и Страсбурге 23 февраля 2025 года прошли памятные мероприятия, посвященные 81-летию сталинской депортации чеченцев и ингушей. Их организаторами стали политические и общественные объединения диаспоры, участие приняли сотни чеченцев разных поколений.
В Чечне на аналогичном мероприятии зачитали обращение Рамзана Кадырова. Председатель правительства республики Магомед Даудов пообещал восстановить Ауховский район – муниципалитет, часть которого находится на современных территориях Новолакского и Казбековского районов Дагестана.
Жителю Кабардино-Балкарии Магомеду Толгурову только в нескольких инстанциях удалось добиться статуса репрессированного и последующей реабилитации. Толгуров родился в депортации в Кыргызстане, однако сотрудники МВД республики выступили против его требований: по их версии, он не является репрессированным, так как родился через 12 дней после издания указа о снятии ограничений со спецпоселенцев.
Верховный суд Кабардино-Балкарии учел тот факт, что до января 1957 года принудительно выселенные в Центральную Азию балкарцы все еще были ограничены в перемещении и не могли свободно вернуться на родину.
"Если к лицу, формально освобожденному со спецпоселения, продолжали применяться те или иные ограничения прав и свобод, такое лицо фактически сохраняло статус репрессированного вплоть до окончательного устранения всех последствий политических репрессий. Таким образом, указ… не предусматривал полного снятия ограничений в отношении репрессированных народов", – говорится в апелляционном определении.
Депортацию балкарского народа провели силами НКВД 8-9 марта 1944 года. Официальной причиной выселения было якобы сотрудничество с немецкими военными во время Второй Мировой войны, несмотря на то, что регион не был под оккупацией ни дня. Было выселено более 37 тысяч жителей. Официальный указ о депортации был подписан 8 апреля, спустя месяц после проведения операции.
По тем же обвинениям в ноябре 1943 года с исторической родины был депортирован карачаевский народ – всего около 70 тысяч человек. 23 февраля 1944 года почти полмиллиона ингушей и чеченцев погрузили в вагоны для перевозки скота и депортировали в Кыргызстан и Казахстан.
Добиваться реабилитации через суд пришлось и жительнице Ингушетии, также родившейся в принудительной высылке в Казахстане после формального снятия ограничений со спецпереселенцев.
В январе 2025 года суд в чеченском Гудермесе признал незаконным отказ МВД в реабилитации местной жительницы Марии Гебертуевой. Она родилась в Казахстане, куда ее родителей выслали во время сталинской депортации 1944 года. МВД отказало ей в реабилитации, сославшись на отсутствие данных в картотеке спецпереселенцев. Однако Гебертуева предоставила документы о реабилитации родителей и свое свидетельство о рождении. В итоге суд признал отказ полиции незаконным.
Чеченцы Ширвани Хамзатов, Умарай Кусаева, Салисат Шамсуева также были вынуждены судиться за присвоение статуса репрессированных с правом реабилитации.
"Депортация – это геноцид"
Чеченец Саид-Эмин Ибрагимов, президент международной ассоциации "Мир и права человека", был одним из четырех детей в семье, которая в феврале 1944 года была подвергнута репрессивной высылке в Казахстан. Он родился в городе Гурьеве (ныне Атырау) через два года после депортации его родителей.
"Детство запомнилось тем, что были тотальные смерти людей, страдания, голод, – рассказал он сайту Кавказ.Реалии. – Отец у меня боевой человек, войну прошел, все тяжести видел, потому он смог вытянуть нас из этого".
Ибрагимов вспоминает, что к депортированным относились как к "варварам, которые убивают и едят детей". После уроков местные дети встречали его градом камней. Но позже им удалось подружиться, притеснения прекратились.
Когда семья Ибрагимовых получила право вернуться на родину, Саид-Эмину было 11 лет. По возвращении семья не смогла поселиться в своем прежнем доме в Урус-Мартане – им пришлось ютиться у родственников в селе. Только спустя год председатель колхоза, живший в доме Ибрагимовых, согласился его продать и семья вернулась в родной город. Статус реабилитированных, который получила семья, ничего не изменил – отношение лучше не стало.
"Все тот же голод, к нам не относились как к людям, детям реабилитированных чеченцев не разрешалось учиться в школах №1 и №2. Нас отправляли в третью школу, она была маленькая и находилась очень далеко", – вспоминает Ибрагимов.
По его мнению, реабилитацию так и не довели до логического конца – никто из пострадавших не ощутил, что он такой же человек, как и все другие.
В 2004 году Европейский парламент признал депортацию чеченцев и ингушей геноцидом. Тогда Ибрагимов держал 42-дневную голодовку, чтобы обратить внимание мировой общественности к нарушению прав его народа советскими властями. Вместе с ним голодовку объявил и бельгийский политик Оливье Дюпюи. Однако, по мнению реабилитированного чеченца, одной резолюции Европарламента недостаточно для восстановления репрессированных народов в правах.
"Признав этот геноцид, Европейский парламент должен был провести ряд юридических действий, которые позволяли бы в полной мере реабилитировать наши народы. То есть, восстановить нанесенный моральный и материальный ущерб. Вот такого решения не было принято. И поэтому я считаю, что реабилитация не состоялась. А людям в моральном плане нужно, чтобы перед ними повинились в том, что они были несправедливо обвинены, в том, что их депортировали незаконно. Чтобы авторы и исполнители репрессий или их правопреемники признали свою вину в гибели огромного количества людей", – заключил Ибрагимов.
О том, что реабилитация так и не состоялась, говорит и живущий за рубежом карачаевский журналист Адам Бадт. Он также родился в период депортации его семьи – четверых братьев, родителей, их братьев и сестер с их семьями – в Казахстан. Статус репрессированного Адаму присвоен не был, поскольку он родился после указа о снятии ограничений со спецпереселенцев. Четверо его братьев, которым было от шести до 13 лет, погибли в период спецпоселения. По мнению Бадта, общими мерами реабилитацию провести невозможно.
"У каждого человека, подвергшегося репрессиям, своя боль, своя утрата, свое понимание того, как могли бы ему это не компенсировать, а удовлетворить его понимание реабилитации. Если кому-то хоть сколько-то легче от признания статуса репрессированного и реабилитированного – значит, в их случае этого может быть достаточно. В моем случае – я остался один как перст, а ведь у меня было четверо братьев. Как можно это изменить?" – задается вопросом журналист.
"Закон о реабилитации не работает"
В 1991 году в России был принят закон "О реабилитации жертв политических репрессий". За два года до этого вступила в силу декларация Верховного Совета СССР, в которой признавались незаконными и преступными репрессивные акты против народов, подвергшихся насильственному переселению.
"Закон [от 1991 года] принимался не Советским Союзом, дополнения к нему вносились уже российским государством, – комментирует историк Майрбек Вачагаев. – Нельзя сказать, что раз СССР больше нет, то на этом закрыты и страницы дела о репрессиях народов Северного Кавказа и других народов России. Всего было подвергнуто принудительному переселению 11 народностей, включая четыре кавказских. Эти страницы можно будет перевернуть, только когда реабилитация будет проведена ровно как предусматривает этот закон. Россия должна нести эту ответственность".
По его словам, территориальная, материальная и моральная реабилитация нужна потомкам репрессированных, чтобы очистить имя своих родителей и родственников и очиститься самим от "позорного и абсолютно неадекватного решения, которое было принято в отношении репрессированных, когда целый народ объявили пособниками фашистов". Тот факт, что балкарцу Магомеду Толгурову удалось в суде получить признание статуса репрессированного с правом на реабилитацию, историк Вачагаев называет "удачным для Кабардино-Балкарии стечением обстоятельств, исключением из правил". В целом по России добиться получения справки о реабилитации, по его данным, даже через суд очень сложно.
"Исключением является Чеченская республика. Подобные иски там всегда найдут поддержку местных судей. В остальной части России это не получается в силу того, что Россия, как правопреемница, не готова признать ошибки советского правительства, не готова признать, что люди были необоснованно обвинены в сотрудничестве с вермахтом. Страна не готова говорить о том, что было даже 80 лет назад", – убежден историк Вачагаев.
В редакции закона "О реабилитации жертв политических репрессий" от 1993 года говорится, что закон направлен, в том числе, на "обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального ущерба".
От такой "посильной" компенсации в 2005 году массово отказались чеченцы. Тогда Российская Федерация определила размер единовременной выплаты в 10 тысяч рублей. Жертвы репрессий 1944 года посчитали эту сумму "смешной платой за унижения и гонения". Правозащитный центр "Мемориал" привел слова чеченцев, которые на стихийных сходах подписывали отказ от компенсаций: "Те потери, моральные и материальные, которые понесли люди при выселении, а также моральные страдания за тринадцать лет стоят гораздо больше".
Журналист Адам Бадт вспоминает, какой размер компенсации ему, как потомку репрессированных, государство выплатило спустя 20 лет после возвращения на родину: "Это была стоимость одной овцы".
Регионы также сами вправе устанавливать льготы для жертв политических репрессий. Например, в Кабардино-Балкарии, если такие лица являются инвалидами, то они имеют право на ежемесячную выплату в 991,03 рубля, в то время как в Санкт-Петербурге в 2022 году лицам, подвергшимся принудительной депортации, полагалась ежемесячная выплата в размере 2406 рублей.
Член комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов Светлана Бессараб в 2022 году говорила в интервью "Парламентской газете", что "было бы справедливо уравнять льготы в субъектах через субсидирование из федерального бюджета. Поскольку это не регионы репрессировали людей, следовательно, и компенсировать нанесенный им вред, в том числе здоровью, обязан федеральный центр".
Помимо личной реабилитации для еще тысяч представителей кавказских народов, территориальная реабилитация депортированных также остается открыта до сих пор, констатирует историк Майрбек Вачагаев.
"Сегодня ингуши не могут решить свою территориальную проблему. Чеченцы Ауховского района не могут ее решить. Такого же рода проблемы у крымских татар, у калмыков, которые лишились трети своей территории. Люди вынуждены жить в этой теме, потому что она не закрыта. А не закрыта она государством именно из-за того, что не действует закон", – заключил эксперт.
В Париже, Ницце и Страсбурге 23 февраля 2025 года прошли памятные мероприятия, посвященные 81-летию сталинской депортации чеченцев и ингушей. Их организаторами стали политические и общественные объединения диаспоры, участие приняли сотни чеченцев разных поколений.
В Чечне на аналогичном мероприятии зачитали обращение Рамзана Кадырова. Председатель правительства республики Магомед Даудов пообещал восстановить Ауховский район – муниципалитет, часть которого находится на современных территориях Новолакского и Казбековского районов Дагестана.