Павел Клементьев: То, что для взрослого - хаос, для ребёнка - целый мир
Детская книга - это не только сказки и стихи. Это еще и иллюстрации. И именно с них начинается знакомство юного читателя с миром книг. Откуда художники берут своих героев и чем грешат крупные издательства, об этом «Народная» поговорила с ульяновским иллюстратором Павлом Клементьевым. - Вы сейчас иллюстрируете вторую книгу директора Ульяновского областного художественного музея и детского поэта Сергея Жданова «Фишки & Мыслишки». Ваш творческий тандем уже сложился или каждый раз настраиваетесь друг на друга заново? - Иллюстрация - это всегда какой-то настрой. К тому же первая книга отличается по настроению, причем скорее моему. И речь даже не о моем восприятии стихов, а о том, чего я пытался достичь. Вторая книга по визуальной части будет немного «чище», здесь я стараюсь использовать несколько иные приемы. Но в целом настроение, ощущения от книги, конечно, схожи - это детские чувства, детское видение мира. Это будет книжка о детской игре, о том, как ребенок живет, о том, как он все функционально использует. Я, например, делал дома шалаши из стола, из одеял. Родителям, наверное, было смешно и дико, и это я тоже старался передать - этот хаос, который дети создают вокруг себя, но который для них на самом деле хаосом не является. Для них это мир фантазий, который они создают сами. И эта книга - отражение того мира, который я запомнил из своего детства. Планируется, что книга выйдет ко Дню защиты детей. - То, что вы занялись детской иллюстрацией, - стечение обстоятельств или ваше сознательное стремление работать для детей? - Наверное, какой-то космос меня туда ведет. Я могу работать в другой стилистике. К примеру, для одного ульяновского автора я рисовал иллюстрации к его книге в этаком постапокалиптическом жанре. Нарисовать-то я нарисовал, но не могу сказать, что сделал это очень хорошо и получил от этого настоящее удовольствие. Потому что когда ты творишь, ты погружаешься в этот мир. Когда работаешь, ты стараешься увидеть картинку, почувствовать запахи. Это состояние должно нахлынуть, наверное, это и есть вдохновение, когда появляется чувство, когда ты именно там, внутри этого мира находишься. - То есть приходится «залезть» в голову автору? - Нет, так в любом случае не получится, автор все равно видит по-другому. Так часто бывает на этапе разработки персонажей. Авторы же не мыслят, как иллюстраторы, и нам часто приходится доказывать, почему персонаж должен выглядеть именно так. Скоро выйдет книга ульяновского автора Веры Алексеевой «Долина Счастья», там главный персонаж - дракончик. И когда мы начинали работу, Вера мне скидывала картинки, каким примерно она видит этого дракончика. А я ее убеждал, что он должен быть другим, больше походить на ребенка. Таким он и получился в итоге - с детскими пропорциями тела, разноцветным, веселеньким. А с Сергеем Борисовичем у нас таких вопросов не было. Герои первой книги («Ура! Детвора!». - Прим. авт.) - его дети, трое мальчиков и девочка. Но наша главная героиня внешне совсем не похожа на его дочку. У него она блондиночка, а у меня - «морковка», рыженькая, с косичками. Мне все говорят, что она похожа на мою жену. Наверное, это действительно так, и я взял образ кого-то своего для этого ребенка. Плюс по образу она должна быть шалуньей, а блондинки кажутся нам более спокойными. Кстати, там есть иллюстрации, где в роли папы изображен сам Сергей Борисович. - Такие образы, как эта «морковка», у вас быстро рождаются? - Это зависит от обстоятельств. Бывает, что надо прямо сейчас рисовать, и тогда времени не так много. Сейчас я обдумываю персонажей для нового проекта. И когда я недавно ехал в московской электричке, увидел мальчика, который станет главным героем книги. То есть я примерно представлял, каким он будет, а тут увидел и дописал детали: он блондин, с ямочками на щеках и немножко красноватыми ушами. Эти моменты оживляют книгу, делают ее более похожей на реальность. Образы героев всегда возникают в процессе наблюдения. - Как вы считаете, детский иллюстратор должен обладать какими-то особенными качествами? Ну, например, быть не слишком серьезным? - Мне кажется, человеку, который иллюстрирует детские книги, просто хочется переживать детские эмоции, и он на них таким образом выходит. А если ему хочется, к примеру, погружаться в мир супергероев, он рисует комиксы. Не думаю, что получится сделать это специально, тут просто надо доверять своим эмоциям. - А вам самому никогда не хотелось начать писать для детей? В детской литературе есть примеры, когда иллюстраторы сами начинают придумывать тексты для своих историй. - Думаю, у меня не получится. По этому поводу мне запомнилось мнение Игоря Олейникова - самого крутого, на мой взгляд, российского иллюстратора, который в 2018 году за свои работы получил премию Андерсена. Он сотрудничает с европейскими издательствами, и ему часто предлагают самому написать книгу. Но он говорит:«Я иллюстратор, и мне нравится это делать. А что-то написать я, наверное, не способен, нет во мне этого». Но, конечно, есть случаи, когда человеку удается и то и другое - например, Экзюпери сам проиллюстрировал «Маленького принца», и более того, его рисунки задали тон множеству художников, которые пытаются подражать его легкому, детскому стилю. - Как вы считаете, легче иллюстрировать новую книгу или ту, у которой есть история? Взять, к примеру, ваши работы, связанные с «Алисой в Стране чудес». - Как таковой «Алисы» - именно книги - у меня нет, я делал конкурсные работы. Но и тогда я столкнулся с тем, что у каждого художника, который ее иллюстрировал, свое восприятие. Это может затуманить разум, исказить твое видение. Сейчас очень много иллюстраций «Алисы» в ключе киберпанка, сумасшествия. Но я считаю, что книга вообще не про это. Льюис Кэрролл описывал конкретный возраст ребенка - 7 - 8 лет. Я заметил по своему племяннику, что это такое время, когда ребенок уже знает слово, но не полностью понимает его значение. Или он неправильно его произносит и потом эту неправильную интерпретацию пытается представить. Вот об этом понимании слова и есть эта книга. Она очень веселая, про язык и его превращения. Поэтому моя Алиса - совсем маленькая, не как в недавнем фильме, например. - Как вам больше нравится работать - с авторами напрямую или с издательствами? - Мне понравилось работать с издательством «БХВ-Петербург». В их серии «Сказки народов России» у меня вышли «Мордовские сказки» и готовятся к выходу коми-пермяцкие. Это издательство доверяет автору, у нас, конечно, были небольшие правки, но это скорее технические нюансы. Однако иметь дело с крупными издательствами мне не понравилось - там речь идет о чистом бизнесе, и из-за этого часто случаются нелепые вещи, какая-то нечистоплотность в этом чувствуется. Например, конкурсы нацелены на поиск автора, который сделает работу подешевле. Мне кажется, издательства должны общаться с авторами на равных, как партнеры, а не принижать их, выставляя все так, что работа с ними - это само по себе большая честь. - У вас есть обратная связь с вашими читателями? - На презентациях, творческих встречах. Пока я рассказываю про эмпатию и прочие вещи, дети обычно елозят, скучают. Но когда мы говорим: «А давайте художник порисует!», у них просто все горит. Однажды на такой встрече учительница попросила меня нарисовать что-нибудь на память, и детей просто прорвало - они буквально облепили меня, стали протягивать листочки, просить что-то нарисовать. - У вас бывают творческие муки? - Конечно. Творческая мука обычно бывает связана с внутренним напряжением. Чтобы снять его, нужно просто работать. И тогда в какой-то момент мозг отключится и идея придет. Анастасия Гайнутдинова