Горькие истины Волголага
К Дню памяти жертв политических репрессий рассказываем о музее Волголага в Переборах «Вся моя жизнь – путь постижения горьких истин…». Педагог Татьяна Руденко перебирает фотографии, архивные документы и пожелтевшие вырезки из газет. Со снимков смотрят свидетели страшной эпохи сталинских репрессий – узники Волголага. Еще несколько лет назад они открывали страшные подробности пребывания в лагере. Теперь не осталось никого. И если бы не Руденко, многое из того, что мы знаем о Волголаге, так и осталось бы темной страницей.
Краеведением она увлеклась в 16, когда, придя работать вожатой в переборскую школу № 31, познакомилась с Николаем Гамзулиным. Педагог как раз защищал дипломную работу по истории 42-го авиаполка, который в годы войны базировался в районе деревни Якушево. Девушке это было близко: отец – участник Великой Отечественной, один дед прошел и Гражданскую, и Великую Отечественную, приехал на Волгострой после войны. Второй воевал с первого до последнего дня, в Вене встретил Победу и за корку хлеба отсидел три года на левом берегу в рыбинской колонии. Маленькая худенькая Таня со школьной кличкой «Кнопка» на время поселилась в доме, где жили три важных генерала, и имела доступ ко всем историческим документам.
В годы войны в Переборах располагались госпитали, 201-й зенитно-артиллерийский полк, 42-й авиаполк бомбардировщиков дальнего действия, противотанковые рвы. Но еще раньше, в 1935-м, поселок обнесли колючей проволокой на долгих 18 лет, сделав его мрачной столицей Волголага. Самыми тяжелыми для заключенных были именно годы Великой Отечественной.
В 1976-м Татьяна Руденко пришла преподавать русский язык и литературу в школу № 15, в которой раньше находился распределитель для заключенных. К этому времени уже год в школе действовал музей боевой и трудовой славы.
Молодой педагог с энтузиазмом стала разрабатывать интересные учебные программы. С 1-го по 9-й класс школьники изучали краеведение, а с пятого обязательным предметом было перебороведение. И, кажется, не было ни одного ученика, кто бы не знал историю поселка.
— Все диву давались, насколько наглядно мы учили детей. И все это без грантов, за идею! – говорит Руденко. – Мы еще не совсем понимали, насколько история Перебор неоднозначна. Оказалось, где ни копни – всплывает тема Волголага. Первым в Рыбинске ее поднял краевед Евгений Балагуров. В начале 90-х он обратился к педагогу с просьбой оказать содействие в поиске могилы одной из заключенных, поэтессы Анны Радловой, и показал Александровское кладбище возле деревни Стерлядево, где проводились массовые захоронения заключенных. В Стерлядево Татьяна Руденко родилась. А ее матушка вспоминала, как будучи ребенком, ночью из кустов наблюдала за похоронами политзаключенных.
— Вот и скажите, что не судьба мне заниматься этим, – улыбается учитель. – А безымянную могилу Радловой ребята отыскали. Во время первого же краеведческого лагеря. Мы связались с родными Радловых, но приехать они отказались, только прислали архивные документы – протоколы допроса супруга Анны, Сергея. Режиссер, драматург, он возглавлял курсы мастерства сценических постановок в Петербурге после Мейерхольда. Какой он преступник? А она? Тонкая душа, Серебряный век… Их история потрясает своим драматизмом. Во время войны театр Радлова оказался в оккупированном немцами Пятигорске. Затем их перевезли в Запорожье, а в 1943-м – в Берлин. После освобождения Франции Радловы приехали в Париж. Советская дипмиссия предложила Сергею снова возглавить театральную труппу на Родине. Но когда супруги приехали в Москву, их тут же забрали на Лубянку. Так Радловы оказались в Волголаге. Но и здесь, в тяжелейших условиях, находили силы для творчества. Сергей руководил самодеятельным театром, собрав труппу из заключенных – артистов ведущих театров Москвы и Петербурга. Жена занималась с актерами сценической речью.
Плечом к плечу с ними работала Наталья Сац, основательница первого в мире детского музыкального театра. В рыбинский лагерь ее направили с Колымы. В Переборах она организовала театр «Драмджазоркестр», состоящий из пленных польских музыкантов. В концертных бригадах выступали актриса оперетты Нелли Поль, партнер балерины Галины Улановой Михаил Дудко, солистка Большого театра Лидия Эванс.
В феврале 1949 года Анна Радлова умерла на руках у своего мужа. Ее, в отличие от остальных узников, похоронили в одежде и отдельной могиле. Но мужу присутствовать не разрешили.
Две трети заключенных лагеря составляли уголовники, осужденные за разбои, грабежи, изнасилования. Остальные – инженеры и крестьяне, маршалы и генералы, ученые и поэты, писатели и артисты. Волголаг прошли писатель Александр Солженицын, поэт Николай Якушев, артист балета Николай Трегуб. И еще тысячи никому неизвестных, простых людей, у которых вместо имени был номер.
С 94-го в Рыбинске по инициативе Руденко начали проводить митинги в память о жертвах Волголага, школьники стали встречаться с репрессированными и их родными. А те, привыкшие жить в страхе, были рады, что о них вспомнили, и они наконец могут говорить свободно.
— Дети сами нашли Кима Катунина, человека тяжелейшей судьбы. Когда расстреляли его отца, мать умерла от горя. Брат погиб на Волгострое, сестру тоже расстреляли. В ужасных условиях Волголага он провел 10 лет и выжил, попав в рыболовецкую бригаду. Ребята приехали к нему на Юршинский остров, где он жил и работал смотрителем маяка, – рассказывает Руденко.
Его пригнали в лагерь прямо с фронта зимой 44-го. Пресловутую 58-ю статью он получил за невзначай брошенную в кругу фронтовых товарищей фразу: «Может, и войны не было бы, если бы был жив Ленин». Молодой офицер-десантник засомневался в непобедимости товарища Сталина?! Тут же особисты сдали молодого бойца. Кстати те, кто восхищался немецким оружием, тоже отправлялись в жернова сталинских репрессий.
В первую же ночь Катунину приказали везти хоронить «дубиков» – так называли умерших узников.
— Он рассказывал, что увидев кучу обнаженных тел, испытал шок и подумал, что просто не дойдет до кладбища, таким неблизким казался путь. Еще говорил о том, что из-за скудного питания, отсутствия витаминов у всех поголовно в лагере была цинга. И однажды, обнаружив на месте ликвидированной базы (сейчас здесь Кабельный завод) бочки с квашеной капустой, заключенные буквально набросились на нее, – говорит Руденко. Год за годом школьный музей военной и боевой славы пополнялся находками из Волголага. Воспоминания жертв политических репрессий ложились в основу документальных фильмов, которые снимали на рыбинской студии «Эхо».
— Школьники находили кандалы, печную створку с эмблемой НКВД, телефон, который стоял в комендатуре. В музее хранятся стихи Кима Катунина, написанные на листах от мешков из-под цемента. У нас есть уникальнейший архив Серафима Тачалова, ученого-гидролога, автора книги «Рукотворное море». Книга «Волгострой». А еще – горькие письма Эммы Виллерт, немки, умершей в больнице лагеря, и многое другое, – говорит Татьяна Руденко.
Слава о маленькой рыбинской школе, увековечившей память о репрессированных, разлетелась по всей стране. Школьники и педагоги ежегодно принимали гостей из Ярославля, Углича, Владимира, Суздаля, Санкт-Петербурга и даже Калифорнии. В 2008-м в Переборы приезжала француженка, сотрудник «Музея цивилизаций» Элизабет Дассе.
— Она удивлялась, почему рыбинцы словно не хотят вспоминать то время, когда город был закрытым. Рыбинск – город, осуществивший самый грандиозный проект третьей пятилетки, создавший Рыбинское море и Рыбинский гидроузел, не имел ни специализированного музея, ни памятника жертвам политических репрессий, – вспоминает педагог. – И до сих пор только закладной камень, обещанного памятника нет.
Уже 4 года Татьяна Руденко не работает в школе. Среди ее коллег есть единомышленники, такие как энтузиаст-краевед Ольга Мехедова. Но Руденко боится. Боится, что вместе с ней уйдет или забудется история Волголага, которую она так бережно хранила много лет.
— Все 44 года педагогической работы я прививала детям любовь к людям и к месту, где они живут, – говорит она.
А пока к ней продолжают приезжать те, чьи близкие испытали на себе ужасы сталинских репрессий. Этим летом учитель принимала гостей из Казахстана. Супружеская пара приехала за тысячи километров, чтобы увидеть могилу деда на Александровском кладбище.